Водитель для королевы

— Да, — отвечаю я, откладывая томик Пруста.

— Дядь Волкин, привет. Не отвлекаю? — её голос звучал приветливо, но где-то в глубине тонула тревожная нотка.

— Привет. Говори, лисёнок.

— Слушай… Ты можешь с мамой поговорить?

— Чего там случилось с матерью?

— Я не знаю. Она какая-то сама не своя. Что-то носится по дому, вещи с места на место перекладывает, — девочка говорила растерянно, будто описывала незнакомку, а не ту маму, которую знала с рождения.

— Может, это вино и несчастная любовь? — пробую неловко шутить.

— Нет! Наоборот. Она все бутылки из дома в мусорку выкинула, и отцовский бар тоже. Он в бешенстве.

— Плачет?

— Ну… Да, — Ксюша замолчала на секунду, будто проверяла, можно ли говорить об этом вслух.

— Всё время?

— Нет. Понемногу, но теперь каждый день.

— Ладно, хорошо, лисёнок, спасибо, что сказала. Я поговорю, — заверяю её.

— До связи, дядь Волкин.

В 02:16 Телефон снова звонит. Я поднимаю трубку, уже зная, кто там.

— Кэт? — мой голос ровный, хотя внутри всё сжалось в комок.

— Волкин… — её голос тихий, хрупкий. Ничего общего с тем светлым смехом, который когда-то звенел, как колокольчик.

— Чего? Чего там?

— Волкин… — долгая пауза. Слышно, как она дышит в трубку.

— Кэти, ну говори же?

— Серенький… — снова тишина.

— Ну, что ты, Кэти? Что случилось-то? — моё нетерпение прорывается сквозь попытки сохранить спокойствие.

В ответ — короткие гудки.

Утро после бессонной ночи. Я пришел в офис и даже не пытался изображать работу — просто сидел, уставившись в экран, сквозь который видел лишь собственные тревожные мысли. Кэт, что с тобой не так, подруга…

Я следил за ней украдкой весь день. Она появлялась редко — несколько раз выходила из кабинета, но, в отличии от привычной суеты, сегодня вообще не подходила ни к кому из сотрудников. Странно. Особенно насторожило, что она несколько раз ходила в столовую. И задерживалась там надолго. Слишком надолго для обычного обеда. День тянулся мучительно, минута за минутой. Но даже самые длинные дни не вечны...

Парковка офиса. Вечер. Фонари бросают жёлтые пятна на асфальт. Кэт стоит у моей машины, сжимая в руках сумочку. Её лицо в тени, но я чувствую — что-то не так.

— У меня две полоски, — говорит она странным, будто не своим голосом.

Я моргаю. Мозг лихорадочно перебирает варианты.

— В смысле полоски? На кузове полоски?.. Или на погонах?.. На кофте? — шутка получается нервной, неуместной.

— Я беременна, Серенький. Бе-ре-мен-на, — она произносит это по слогам, словно проверяя, реальны ли эти слова.

Тишина. Где-то далеко сигналит машина.

— Так. Погоди. А… Ну, о-кей.

Она смотрит на меня взглядом, который я не могу расшифровать. Испуг? Надежда? Упрек?

Я торопливо начинаю говорить, лишь бы заполнить эту звенящую пустоту:

— Ну, хорошо. Ты Ксюшку уже родила, значит, можешь рожать хоть до сорока пяти без проблем. Если бы это была первая беременность в таком возрасте, тогда опасно. А тебе что, тебе бояться нечего... — слова вылетают скороговоркой, — Здорово! А чего? Появится новый налогоплательщик. Герой, мечтатель и учёный. Лучше бы мальчик...

Я чувствую, что меня заносит, но остановиться уже не могу:

— Девочку тебе не надо, у девочек в жизни проблем больше. Да и вообще девочкой родиться — это уже само по себе проблема.

Кэт молчит. Смотрит.

— Ну замечательно, в вашей семье пополнение. Босс может тогда хоть немного оттает, да и ты к нему. Родишь ему хорошенького такого мальчика, он вырастет, станет помощником папе в бизнесе...

— Серенький… Понимаешь… — её голос дрогнул. Взгляд стал ещё тревожнее.

Меня будто током ударило.

— Что?.. Да, ладно!.. Нет!.. Да ты шутишь!

— Да… — тихо говорит она.

— Погоди, если не от него, то уж точно не от меня. Ну или во всяком случае я не помню за нами ничего такого. Мы же только друзья…

— Это я для тебя только друг…

— Стой, так получается, ты не знаешь, от какого мужика вообще?!

— Не знаю… — её глаза уже блестят от слёз.

И тут что-то во мне переламывается.

— Котёнок, ну что ты, что ты…

Я протягиваю руки, прижимаю её к себе, будто боюсь, что она рассыплется в прах. И она — срывается. Тихие всхлипы превращаются в рыдания. Она дрожит у меня на плече, а я глажу её по волосам не понимая, что сказать. На парковке где-то капает вода. А мы стоим посреди этого мира, который вдруг стал другим. Совсем другим.

Через день…

В доме Кэт и босса состоялся такой разговор:

— Я беременна, и отец - не ты. Ковалёв, я от тебя ухожу, — спокойным, ровным голосом сказала Кэт.

Муж стал по привычке аленить.

— Катюшенька! Да что ты такое говоришь? Давай просто уладим. Я же для тебя и для Ксюни готов на всё, ты же знаешь! Работаю с утра до ночи как про́клятый, чтобы у вас всё было!

— А не надо всё, — спокойно продолжила она. — Надо было мне внимание уделять, время проводить. Я молодая женщина, от недостатка стимуляции увядаю, меня вдохновлять кто-то должен. Мне нужен совершенно