Плато Ягеля. Дольмен книга вторая.

— Что? Нанороботы? — Мальков смотрел на него, как на сумасшедшего. — Погоди, так ты о тех, штуках, что в фантастических фильмах, называют нанитами? Да это же фантастика! Сказка.

— Не сказка, нет. Фильм... да есть Голливуд... есть сай фай фильм! Но это другой дело. «Авиценн» есть существовать реал. В настоящий деле.

— А почему сейчас о ней ничего не знают? Об «Авиценне»? Хотя правильно говорить о нем, Авиценна был мужчина, гениальный врач...

— Нет-нет, та «Авиценна», что говорю я, не мужчина, это лекарство. Лучшее лекарство, что было когда-то!

— И что, где она сейчас? Эта «Авиценна»? Почему сейчас ее не применяют? Куда она делась?

Моазовец ответил не сразу. Длинным пальцем поправил строгую параллельность приборов на столе, затем, что-то решив для себя, вскинул голову. Встретился взглядом с Матвеем.

— Это был большой беда. Большой... долгий стори. И плохой... Нет, трагичный. Ты должен понимай, наноботы, это — Кейси сложил пальцы обеих рук щепотью и постучал ими друг по другу, — ассембли сборк атом.

— Да, я в курсе, это сборка из нескольких атомов.

— Да-да, нескольких атом! — Кейси кивнул. — А если туда еще несколько атом с другим характеристик, то получится примитивный аппарат, робот. Эти робот, в организме можно учить собирать вместе, получать рой. А рой уже можно программировать!

— Да, я слышал о таком. Сейчас управление роем роботов одна из самых актуальных задач программирования. — согласился Матвей.

— Да, так. В «Авиценн» есть... был завод. В Москве. ФАЗМО назывался. Там программ... учить сам собираться в рой. Рой лечить человек. Морщин, есть, — Шон сжал салфетку, так, чтобы на ней образовалась морщинка, затем растянул и морщинка исчезла. — Морщин нет. Глаз — Кейси потряс рукой перед своим лицом, — пленка есть? «Авиценна» и пленка нет! Сердц инфаркт... рубейц есть... скарм...

— Шрам, — подсказал Мальков.

— Шрам, есть, «Авиценна» укол и сердце через четыре недель здоров. Абсолютно, как у астронавта.

— Здорово! — Удивился Матвей. — И куда это все делось? Почему сейчас не применяется?

— Все сложно говорить, — Кейси посмотрел на Матвея. — Не все можно говорить. Не мой тайна, я бы тебе говорить. Тогда пришол бед. Несчастьи. Трагедий. Погиб тот, который приносил... доставлял... составлял жидкость. Завод в Москве, где делать «Авиценн» ломать! Взорвали. Раствор нет. «Авиценн» стал мало, потом она кончать... исчезать совсем. Умирать люди, которые... помогать другим стать сильным. Сам Тейвик... Он... погиб, а с ним систем контрол... управления, коррект человек не стало. Стало некто... некому.

— Рейдеры, что ли наехали? — Поинтересовался заслоновец. — Братва решила бизнес отжать?

— Матвей, стоп! Дальше нельзя говорить! Забудь, что я говорить. Я нет, я не имей полномочий... право говорить. Я свяжусь с Брюссель, буду говорить тебе. О тебе. Я им уже один раз сказать, они сказать, думать будут. Они разрешат, все узнаешь. Тогда.

— Странно все это. Если такое лекарство сильное, что даже инфаркт лечит...

— Оно все лечит, онколог, волос, — Шон провел указательным пальцем левой руки по стриженной голове. — Белый, седой есть, раз и нет, свой цвет.

— Ерунда какая-то! Если такое средство, что лечит все, то почему его сейчас нет? Ну наехали на фирму, разворовали завод, можно же в другом месте производить?

— Никто знай, как делать, «Авиценна»! Кто знай, убит! Погиб! Никто больше не умей делать. Был запас большой, его не находить. Много искать, но нет нигде. А у кого был малый запас, он кончаться. Наноробот, долго не жить, умирать. А кто не умирать, тем тоже плохо. Люди становиться сорвавшимися.

— Сорвавшиеся? — Опешил Мальков. — Ты говоришь, сорвавшиеся? Как те, на плато?

— Как те, на плато! — Согласился Кейси. — Понимаешь, те наноробот, они маленький, энергий... нет много, долго держать память нет сил. Конструкция не имей. Не позволяй. Поэтому были способ поддержать таких людей. Специальная программа для того. Для корректирования программ в других людях. В наноботах, что в человеке. Всем было хорошо, все молодеть. Не болеть. Человек стал много работать, у него стал много денег, стал хорошо кушать. А потом был большой трагедий. Наших коллег убили, ФАЗМО взорвали и «Авиценны» не стало. И программы корректора не стало. На нас открыли охот, нас уничтожали, а люди...кто получил лечение, остались без коррекции.

— Вас? Уничтожать? Кто?

— Был один таким. Такой. Рыков. Набрал таких как сам ассасин... убийц и устроил рез... резню по всей мир. Мы долго прятались, кто выжить. Потом он исчез. Никто не знай куда. Просто один раз, — Шон дунул на сжатые в щепоть пальцы и раскрыл их. — Пуф, испарится! Нау уже многих лет, как о нем ничего не знать. А люди, кто лечился «Авиценной», стали болеть. Не все, но много. Есть, кто не стал портится, но многий потерял систем коммуникаций и их нельзя контрол, нельзя лечить. Они получиться сорвавшийся.

— Так я правильно понял, эти безумцы или, как здесь говорят, потеряшки, это и есть сорвавшиеся? — Матвей уже все понял, но не желая верить, решил уточнить. — Они и есть те, кто потерял программу коррекции?

— Именно так. Те кто лост... потер программ интерфейс коммуникаций.

— Охренеть можно! А ведь похоже, что не врешь! Так это, получается, действительно не болезнь? То есть, конечно, болезнь, но не эпидемия, не передается заразой. Получается, это... люди с «Авиценной» внутри, но со сбившейся программой? Так вот, что имел в виду Джон, когда говорил, что сорвавшиеся не зомби.

— Да правильно. Эпидемий, это когда заражать другой. От меня к тебе. От тебя другой. А это, когда у человек... людей разрушен центр контроля. Интерфейс дестройд... разрушен. Распрограмм... Распрограммирована... Я не знать, как сказать...

— Программа слетела.

— Наверное.

— Но там, на плато, ими же управляли! Кто-то привел же их туда?

— Да! Это есть тайна... загадка! Я думать, у них есть... остаток... Остались опен... открыт интерфейс. Не у всех, но многие. — Шон покрутил головой, сглотнул слюну. — Мы... Джон тот, кто есть умений... кто сохранять слабый контрол... Ультрасоник. Мы есть литл немножко воздействовать их звук... ультрасоник.

— Ультразвуком?

— Да-да, ультразвук. Мы делать это не все. Некоторых не слышать нас. Мы мало мочь... не многие контрол... управлять. Стронг эмосий, страх... и все. Тогда на плато, так и быть. Я все сказать. Теперь ты делать.

Кейси выразительно протянул руку.

— Погоди, Шон, еще момент. — Матвей в свою очередь выставили руку ладонью вперед. — Я же видел, там на плато, в основном кричал Джон, вы с Джеймсом только стояли рядом и приседали. Почему?

— У нас всех разный умений... талант. Способность разный. Карпентер сильный воздействий. Он во многом был строг... сильный. — Кадык альбиноса пошел вверх, затем вниз. — Мы, кто остались, все в одном или двух... умений сильны.

— А ты в чем? — Тут же спросил Мальков.

— Я? Я считай хорошо. Я анализ. Небыстрый, потом думай-думай-думай! Вспоминай все-все и снова думай! Днем думай, ночью думай. И хоп, есть решенье. Умей проблем решай... А еще я умей маска... Как это вы говорить? Вот, я хороший актер. Мимикрий. Мимик. Все, теперь ты отдаешь мне бокс?

— Мим? — Матвей не расслышал из-за заигравших музыкантов. — Так ты мим? Вот это здорово! Покажи, что-нибудь?

— Матвей, это несерьезно! — Кейси мотнул головой. — Я иметь способность не для играть. Для дел.

— Да ладно тебе. покажи что-нибудь!

— Нет, Матвей, здесь нельзя. И мне боль, это не так простым дело. Это менять лицо, это очень больно. Ты хочешь, чтобы я страдал?

— Нет-нет, не надо. Если вопрос стоит таким образом, то тогда не стоит. — Мальков выставил руки в «моазовском» жесте.

— Тогда дай мне мой бокс!

— А что в нем?

— Матвей, ты меня разочаровать. Я тебе столько всего говорить, ты должен был понять, там «Авиценн». Смол сток. Мелкий запас. Для форс мажор. ЧП, как вы говорить. Рана. Травм большой. — Кейси показав на сгиб руки, сделал движение, будто делает укол. — Я ор... или Джон, Джемс.

— НЗ? Неприкосновенный запас на случай ранения. Аптечка?

— Да, ты есть прав, это лечить нас в случае тяжелый травма. Там три средств — мое, Джона и Джеймса. Для меня загадка, почему Карпентер там плато это не сделал... не применить.

— Не успел, наверное, — Матвей вспомнил, как быстро лишались жизни те, кого касалась невидимая волна, прекрасно понимал — у моазовцев не было ни единого шанса, что с «Авиценной», что без нее.

— Наверное, — согласился Кейси. — Получается, лечение не пригодился.

— Не пригодилось — Машинально поправил Мальков, доставая контейнер. — Забирай. И покажи, как открыть, а то я все ногти обломал, но не смог.

Шон мгновенно смел с ладони серо-зеленую коробочку. Оглядевшись и убедившись, что на них никто не смотрит, пояснил:

— Тут стоит сильный магнит. Он держит защелку. И нужно сделать так...

Сжав контейнер с обеих сторон, моазовец большим пальцем отщелкнул крышку. В гнездах из плотного эластичного материала лежали три больших стеклянных шприца с прозрачной субстанцией.

Глаза моазовца заблестели, губы растянулись в счастливой улыбке. Довольно кивнув, он закрыл крышку и спрятал коробку в карман.

— Хитро, — оценил заслоновец. — Теперь все кажется так просто, а я голову себе чуть не сломал.

— Матвей, я тебе очень... очень спасибо! Благодарен. И, пожалуйста, не надо знать другим это твой одолжений. И наш разговор тоже. Я буду очень благодарить!

— Я же сказал, — отмахнулся Мальков, — это ваши дела, я к ним ни с какого боку. Скажи, Шон, а почему они такие... старые, что ли? Такое впечатление, как из прошлого века! Сейчас так не упаковывают, сейчас все одноразовое.

— Они и ест старый, из старых запасов. Ты прав, нау... сейчас такие уже не делают. Но боятся не нужно, с лекарством все окей, можешь мне верить. Иглы закрыт герметиком, сверху тоже герметик. Эластичный.

— Если можно, еще вопрос. — Мальков пальцем ткнул в сторону кармана, куда Кейси сунул бокс. — Я правильно понял, помощью этой «Авиценны» можно вылечить и сорвавшихся тоже?

Кейси сокрушенно развел руками.

— Сожалеть, но нет. Много раз пробовать, но нет. Важный людей пробовать, сильно важный, бат нет, не получатся. Я сам пробовать лечить. Очень... очень важный персон. Много-много денег. Миллиарды. Но нет. Нужна... Да ничего уже им не поможет.

Мальков, в раздумьях потянулся к бутылке. Напиваться он сегодня не планировал, но услышанное требовало прочистить мозги.

— Будешь? — предложил он Кейси.

Шон, думая, что Матвей не видит, как он поглаживает в кармане контейнер, улыбнулся.

— Обязательно будешь! Немного.

Но выпить им не удалось. Пока не удалось.

— Смотри, да вот же они! — донесся до них радостный вопль. — А я думаю, куда они делись! Приезжал, искал, хотел к себе пригласить, а они здесь спрятались! Думаете в Сочи от меня сможете спрятаться?