Божество планеты Зетарион

— Крутое название, — усмехнулся Тадеуш.

— Для них вся органика на планете — дом, маскировка, священный защитник. Естественно они будут сакрализировать ее.

Ауло-нари были гуманоидами ростом не выше полутора метров. Худощавые, но жилистые. Кожа матово-синяя, и густо измазана грязью для камуфляжа, глаза посажены низко, у самых крыльев плоских носов. Растительность на головах и на телах отсутствовала, отчего отличить пол дикарей с ходу было затруднительно. На узких бедрах висели примитивные повязки из волокон растений. В руках аборигены сжимали грубо обтесанные деревянные копья с костяными наконечниками и короткие тугие луки.

Павел заметил, что между собой ауло-нари общались при помощи горловых щелчков и свиста, лишь изредка переходя на общий диалект. Зора тут же объяснила эту странность:

— Эти звуки они используют на охоте и в бою. У каждого племени своя отличительная система сигналов: чтобы враг не понимал. Но на общем языке говорят все жители планеты.

— Так здесь не одно племя?

— Нет, конечно. Множество общин и племен разбросаны по всей планете.

— Воюют? — спросил Сэм, которого война интересовала всегда больше скучной антропологии и истории.

— Как без этого. Планета суровая, ресурсов катастрофически мало. Самые боевитые из дикарей живут подальше от экватора, где нет тени от колец, и меньше ураганов.

— Если среди них есть женщины, попробуем устроить тебе свадьбу, — Тадеуш легко толкнул Сэма в бок.

Штурмовик колкость не оценил и скривился:

— Уродливые слишком

— Так и ты не Аполлон. И подруги твои все обычно страшные. Может, судьба не зря закинула тебя сюда? Подумай над этим.

Сэм в ответ показал свой сбитый огромный кулак, и Тадеуш от греха подальше ушел вперед по тропе. Павел любил неугомонные и часто пошлые шутки юного связиста. Но сейчас, когда команда еще оплакивала погибших коллег и друзей, такое ребячество казалось неуместно. Впрочем, Павел не стал делать связисту замечания: тот явно переживал трагедию не меньше других, а шутки просто помогали пережить хандру.

Лес остался позади, и маршрут продолжился по горному гребню. Переходя между двумя скалами, группа заметила, как вдалеке у подножия огромной горы небольшой струйкой поднимался черный дым.

— Это может быть одна из капсул! — обрадовалась Оливия.

— Тадеуш, засеки координаты источника и проверь аварийные частоты, — с воодушевлением приказал Павел. Хотя внутри капитан понимал, что если бы в капсуле остался даже один выживший, то он первым делом сообщил бы по рации о себе. От следующей мысли в висках капитана бешено застучало: место крушения могло принадлежать кораблю контрабандистов. Если те и выбрались из колец, то едва ли смогли улететь далеко на одном двигателе. Впрочем, пока бушует ураган, экспедиция невозможна.

Один из ауло-нари жестом приказал всем остановиться и протянул каждому из людей по широкой темной полосе, сплетенной из грубых растительных волокон.

— Аоначи! Аоначи! — затрещал абориген и указал на глаза.

— Я не буду это надевать. Откуда я знаю, куда меня поведут! Пусть катятся в черную дыру! — Сэм вернул лоскут растерянному аборигену и демонстративно скрестил руки на груди.

— Это обычная мера предосторожности, чтобы чужаки не запомнили дорогу к их убежищу, Сэм, — спокойно произнесла Зора и первой уверенно повязала полосу на глаза.

Сэм подчинился, только когда на него рявкнул Павел, но даже после этого здоровяк пробурчал, что проще было перестрелять всех дикарей у лагеря. Капитан повязал лоскут последним и тут же ощутил, как его взяли под плечи и осторожно потянули за собой. Идти в темноте было трудно, и он то и дело спотыкался, скользил и проваливался. Но ни разу сильные руки проводников не дали ему потерять равновесие.

Вскоре повеяло сыростью и затхлостью, и Павел почувствовал, как они углубились в какое-то помещение. Вскоре завывания ветра снаружи смолкли окончательно, и аборигены разрешили людям снять повязки. Павел сощурился и увидел извилистый тоннель, стены которого тускло светились оранжевым цветом благодаря колониям биолюминесцентных грибов.

Впереди тоннель резко расширился, и группа вышла к огромному поселению ауло-нари, расположившемуся в гроте колоссальной карстовой пещеры. Высота ее сводов по прикидкам Павла, достигала метров шестидесяти. Вместо кромешной тьмы здесь стоял загадочный полумрак: мягкое сияние обеспечивали миллионы точек ярко-изумрудного мха, сплошным ковром покрывавшего потолок гигантского подземного зала.

По прикидкам капитана в этом месте жили около трехсот поселенцев. К удивлению, при виде пришельцев никто из них не проявлял бурных эмоций: аборигены просто побросали свои дела и молча провожали взглядами чужаков, идущих к центру поселения. Лишь несколько охваченных любопытством детей попытались подойти ближе, но тут же были одернуты взрослыми. Павел заметил, как Сэм, в очередной раз нервно оглядевшись, демонстративно положил пальцы на винтовку.

— Убери!

— А вы знаете, о чем они сейчас говорят, капитан? Вдруг обсуждают, когда лучше перерезать нам глотки?!

Зора улыбнулась и негромко произнесла:

— Нас не тронут. Для них мы высшие существа. Люди небес. Но не ждите, что они станут поклоняться вам.

— Да и не нужны мне их молитвы! Лишь бы не сожрали!

— Они не людоеды. Если и решат убить нас, то скорее подвергнут Канаваге.

— Это еще что за хрень? — нахмурился Сэм.

— Жуткая казнь. Ей подвергают предателей, вероотступников и воров. Провинившегося связывают и бросают в воду. Со временем через его тело прорастают грибы-паразиты, заживо поедая плоть. При этом человеку не дают умереть от голода и жажды.

— И сколько длится этот ужас? — скривился Павел, который все же не видел в поведении дикарей ни агрессии, ни наоборот судорожного страха — скорее осторожное любопытство.

— От двух недель до месяца. Зависит от организма.

Хижины ауло-нари напоминали огромные капли или коконы и были сотканы из упругих, затвердевших волокон местных подземных грибов и корневищ аулофитов. Однако видеть внутреннее убранство никто из людей не мог: дикари при приближении незнакомцев тут же завешивали вход.

Экипаж провели к самой большой хижине, из которой наружу вышел ауло-нари. Его появление заставило общину мгновенно замолкнуть и склонить головы. Вождь был чуть выше других дикарей. Тело сухое и жилистое. На шее покоилось массивное ожерелье из полых костей мелких хищников и обработанных осколков прозрачного кварца. А в мочки длинных, лишенных раковин ушей были вставлены тонкие коричневые трубочки — кусочки высушенных аулофитов.

Он встретил экипаж почтительным поклоном и произнес небольшую вступительную речь, которую сопровождал обилием малопонятных жестов и знаков, но Зора вполне успешно справлялась с переводом:

— Он приветствует людей неба в своем доме. Здесь мы найдем укрытие от шторма и холодного ветра, что вскоре ударит по скалам.

— Скажи: для нас честь быть в его доме. Объясни, что случилось с нашим кораблем, и что мы покинем планету, как только прибудет помощь от других людей неба, — продиктовал Павел.

Зора перевела, и Павлу показалось, что при упоминании других небесных людей, на лице предводителя дикарей мелькнула тревога.

— Ни-ру таш. Ма ку-тал, — коротко бросил вождь, указав рукой на дальние жилые коконы, очевидно предлагая гостям располагаться на ночлег. Селиться в них люди не рискнули, предпочтя местным жилищам собственные палатки. Вскоре последовало и приглашение к ужину.

— Ничего не ешьте: в лучшем случае свалитесь с пищевым отравлением, — на всякий случай напомнила всем Оливия.

Экипаж усадили у костра. Правда, назвать его так можно было с большой натяжкой: вместо дров и огня в каменной чаше лениво бурлила густая, как деготь, янтарная жижа, в которую то и дело подбрасывали горсть пепла. От этого жидкость мгновенно шипела и обдавала всех вокруг волной густого, сухого жара, словно от хорошей печи.

Питались ауло-нари молодыми побегами, которые растирались в густую кашицу, сушились и позже использовались в качестве муки, а еще мхом и личинками подземных насекомых. Естественно, при таком питании, аборигены не могли набрать сколько-нибудь большой массы и наверняка постоянно испытывали голод. Глядя на исхудавшие тела местных жителей, Павел невольно обрадовался, что родился на Земле в то время, когда проблема недоедания на планете уже не стояла.

Со временем круг у огня поредел, и рядом с Павлом осталась лишь Зора. Она увлеченно беседовала с местными жителями, которые не только отвечали на вопросы девушки, но и сами активно расспрашивали ее о чем-то. Иногда, получая ответы, туземцы громко закатывались от смеха.

Наблюдая за этой сценой, Павел вдруг осознал: несмотря на колоссальные пространства между мирами и многотысячелетнюю разницу в развитии, в аборигенах было что-то удивительно знакомое и родное. То, что не могла стереть даже бездна космоса. Они также умели искренне смеяться, трепетно оберегали детей и горько переживали потери.

Иногда старпом ловил на себе блестящий, теплый взгляд Зоры, и ее мягкая улыбка заставляла его улыбаться в ответ. Наконец, он попросил девушку разузнать о плато у горы, где виднелся дым.

Едва прозвучало название этого места, жители пещеры резко замолчали и испуганно переглянулись. В следующую секунду они перешли на свой щелкающий шифр и затеяли жаркий спор. Наконец, слово взял вождь. Откинувшись назад, он произнес короткую речь.

— Он говорит, что это обитель их Бога, — тихо перевела Зора. — Запретная территория. Проклятая. Никто из них больше туда не ходит.

— То есть раньше ходили? — зацепился за слово Павел. — Разузнай, подробнее, что стряслось.

Но вождь, выслушав девушку, лишь угрюмо насупился и глухо замолчал, наотрез отказываясь продолжать.

— Спроси еще раз. Что будет, если мы пойдем к той горе? — не унимался капитан.

— Корато немос ту! Корато. Немос. Ту, — чеканя каждое слово, произнес вождь. После чего резко поднялся, отвесил короткий поклон и скрылся во тьме пещеры.

Словно по невидимому сигналу, остальные туземцы тоже начали поспешно расходиться по своим коконам.

— Что он сказал? — спросил Павел, когда они остались с биологом наедине.

— Если я правильно перевела, то что-то вроде: "Кровавый демон заберет тебя".

Павел уже шел обратно к палатке, когда заметил, как из-за стены соседнего кокона на него пялится молодой туземец. Капитан знал, что парня зовут Арих и он сын вождя, и помнил, как тот все время у костра не сводил глаз ни с капитана, ни с Зоры. Сейчас Арих заметно нервничал и то и дело испуганно оглядывался.

— Иди сюда, — мягко произнес капитан и поманил парня рукой.

Юноша сделал пару нерешительных шагов вперед, но вдруг резко развернулся и бросился наутек. В ту же секунду из-за угла вышли двое воинов с тяжелыми дубинками. Павел хладнокровно прошел мимо патруля, демонстрируя полное равнодушие, и свернул к палаточному лагерю. Оглянувшись, он понадеялся, что Арих вернется, но след парня уже простыл.

— Выставим караул на ночь, — распорядился Павел, заходя в палатку, — По одному. Смена каждые два часа.

— Я заступлю первым, все равно нормально не спится, — обрадовался Сэм, и схватив винтовку, вышел наружу.

Братья Кесински уже спали. Оливия, распустив короткие русые волосы, сидела на походном ложементе и с грустью всматривалась в экран тактического инфопада. Павел тихо опустился рядом.

— Я не показывала тебе мою Соню? — тихо спросила она и развернула дисплей к Павлу.

С фотографии на него смотрела девочка лет девяти, сидевшая в плетеном кресле на фоне джунглей и синего океана. Сходство с медиком было феноменальным: если бы Оливия не призналась, что это ее дочь, девочку легко можно было принять за нее саму в детстве.

— Три года я вижу ее только через экран, — глухо произнесла Оливия. — Так страшно, когда ребенок растет без тебя. Сколько это еще продлится, Паш? Ты ведь на корабле за тем же, зачем и все мы?

Павел молча кивнул.

— Годы адского труда ради призрачной мечты получить заветный статус в цифровой карточке. Думаешь, наш труд однажды отметят по достоинству? — со злобой усмехнулась медик.

— Хотелось бы.

— А я уже не надеюсь. Может, однажды гражданином станет Соня и тогда сможет несколько веков ходить по планетам. А где буду я со своим обычным набором человеческих генов? Знаешь, ведь Земля с помощью технологий давно могла превратиться в рай не хуже Санхорума. Но вместо этого стала нищей помойкой во главе с геронтократами-коррупционерами. Почему это произошло?

— Думаю, люди у власти просто не знают, что такое сострадание и любовь к своему народу. Возможно, когда-то наши потомки вернутся на новую, чистую Землю.

— Но почему Санхорум избежал этой беды? — Оливия обняла колени и наклонилась вперед. — Их граждане равны между собой. Каждому гарантируется доступ к генной терапии.

В палатку заглянула Зора и тут же наткнулась на колючий, неприязненный взгляд Оливии. Биолог развернулась, собираясь уйти, но медик резко окликнула ее:

— Сколько тебе лет на самом деле?

— Сорок два, — смущенно ответила девушка, невольно прячась за входной полог.

Оливия поднялась с ложемента и встала возле Зоры, так чтобы свет лампы одинаково падал на их лица.

— Мы с ней ровесницы, но сравни нас.

— Оливия, не нужно! — попытался задушить конфликт в зародыше Павел.

— Нет, вглядись внимательно! — сорвалась на крик медик. — Видишь? Ты же видишь эти отличия... Когда я сгнию в нищете, а мое тело покроется трупными пятнами, она останется столь же безупречной и юной, как сейчас. Скажи, каково это: подходить к зеркалу и не видеть там новую морщину на лице? Почему ты получила при рождении то, за что мы бьемся всю жизнь?! И почему осталась жива, когда Алонсо и другие погибли?!

От крика Оливии оба брата Кесински мгновенно проснулись, а в проеме палатки показалась встревоженная фигура Сэма с винтовкой наперевес. Ситуация стремительно выходила из-под контроля. Павел, сам того не осознавая, шагнул вперед, загородив Зору своим телом.

— В трагедии виноват сам Алонсо. Он нарушил установленный протокол, переведя систему аварийного сброса капсулы в ручной режим.

Оливия удивленно посмотрела на нового капитана.

— Так, вы на ее стороне?!

— Я не просила Алонсо спасать меня! Это был его выбор! — прервала молчание Зора.

— Неважно, что ты просила! Он нарушил протокол и бросился следом, потому что любил тебя! Ты отняла его у меня... Алонсо должен был жить — не ты.

Оливия хотела еще что-то сказать, но тут ее взгляд внезапно остекленел, дыхание перехватило, и она без чувств повалилась на пол. Кормак тут же подхватил ее на руки. Пока Тадеуш лихорадочно искал в аптечке реанимационный маркер, Павел выхватил капсулу и впрыснул в нос медику дозу аналептика. Медик судорожно всхлипнула, закашлялась и резко села, хватая ртом воздух. Зоры в палатке уже не было — лишь едва заметно покачивался полог палатки.

— Хватит ругаться, словно дикари! Мы все — единое целое. Один экипаж, — решил закончить конфликт Павел.

— При всем уважении, капитан. Зора — реген. И ей не место среди нас, — высказался Сэм, отношение которого к модифицированным людям всегда было завистливо-пренебрежительным.

— Ну-ка вернись на пост, сержант! — Павел метнул злобный взгляд в сторону здоровяка. — Я не хочу больше слышать взаимных упреков и проклятий. Только не в нашем положении!

Павел обнаружил Зору у небольшого подземного озерца. При виде командира она отвела взгляд и поспешно вытерла заплаканные глаза. Пока он искал ее, то перебрал в голове множество слов, которые могли бы утешить девушку, но придумал лишь:

— То, что мы оказались здесь, в безопасности и нашли язык с аборигенами — твоя заслуга. Ты хорошо проявила себя сегодня.

Девушка ничего не ответила и продолжила равнодушно смотреть на воду.

— Не знаешь, что там? — указал капитан на едва приметный вход в туннель. — Пойдем-ка проверим, какие секреты они скрывают.

Зора не стала отказываться. Вскоре они вдвоем углубились в узкий проход, стены которого были сплошь исписаны причудливыми рисунками и пиктограммами.

— Напоминает египетские иероглифы и иератику.

— Похоже на птичку, — усмехнулся Павел, указывая на один из рисунков.

Уходящий вниз коридор постепенно расширялся, пока не вывел их в абсолютно темную, пахнущую вековой пылью залу. Луч прожектора выхватил высокий круглый грот, посреди которого возвышался массивный четырехугольный алтарь. Павел перевел луч выше, и в ту же секунду сердце сжалось от нахлынувшего ужаса.

— Мамочка! — Зора от страха вцепилась в руку капитана.

На вершине пирамиды находился каменный трон, на котором в застывшей, величественной позе фараона сидело исполинское существо с горящими синим светом глазами.

— Это просто статуя. — Павел убрал руку от кобуры пистолета и прибавил мощность фонаря, чтобы они смогли отчетливее разглядеть каменного исполина.

Это был атлетически сложенный гуманоид с широкими плечами и лежащими на коленях ладонями. Его шею венчал массивный угловатый воротник, напоминающий ритуальные египетские оплечья, но самым странным в изваянии была голова. Вместо лица на Павла смотрела вытянутая, зловещая собачья маска. На месте глаз у нее были вырезаны глубокие узкие щели, инкрустированные прозрачными кристаллами кварца, которые зловеще преломляли направленный луч света.

— Это ведь вылитый Анубис. Я на секунду решила, что мы попали в загробный мир. Странно.

Зора обошла пирамиду по кругу, изучая рисунки и надписи на троне божества.

— Ты говорила, что они поклоняются природе, а не антропоморфному богу, — напомнил Павел, не сводя глаз с кристальных глазниц.

— Так нас учили на курсе. Если задуматься, мы не так много знаем об их верованиях и взглядах. Все экспедиции на Зетарион оказались кратковременными, а после были совсем запрещены.

Павел быстро потерял интерес к статуе. Сейчас его волновало другое.

— Зора, почему ты покинула капсулу?

— Я... Я хотела спасти вас, Павел... Капитан, — подняла на него глаза девушка, — вы ведь так и не добрались до гермодвери, и я поняла, что с вами что-то произошло. Я не думала, что все закончится трагедией.

Он не стал отчитывать ее за нарушение протокола эвакуации, который с секундной точностью предписывал обязанности каждого члена экипажа при аварии. Вместо этого тихо спросил:

— Алонсо и правда любил тебя?

Зора подтвердила слова Оливии, и это изрядно удивило Павла. С Алонсо они были дружны несколько лет и не имели друг от друга секретов. И все же по какой-то причине погибший товарищ решил скрыть собственные чувства.

— Даже предлагал выйти за него замуж и перебраться на Санхорум или в любое место, куда я захочу.

— Как Оливия узнала об этом?

— Догадалась. Мы все видим, когда любимый человек начинает смотреть с обожанием на кого-то другого. Капитан, поверьте, я никогда не давала повода... Не оставалась с ним наедине, не сближалась. Алонсо был моим наставником, капитаном. Не более того.

Павел верил, что девушка не лжет: он прекрасно знал, в кого Зора влюблена на самом деле. И все равно почувствовал в груди тонкий укол ревности.

— Сэм прав: мне не место среди вас. Долгие годы я провела в лабораториях и на конференциях. Не стоило проситься на Рассекающий, здесь совсем другая служба. Опасная. Пойми я это раньше — Алонсо был бы жив. Простите меня.

Зора громко разрыдалась, а капитан почувствовал, как сильно хочет прижать ее к себе. Но сзади вдруг послышались шаги, и луч капитанского прожектора выловил в темноте лицо Ариха. В том, что юноша оказался здесь неслучайно, Павел не сомневался.

— Као! — Арих отчаянно указал на изваяние. — Као угуран!

— Верховный бог. Бог опасен, — машинально перевела Зора, вытирая слезы.

— Као на. Као на. Трате нэ...

Юноша не успел договорить. В глубине туннеля послышались шаги, и в грот вошли двое ауло-нари. Один из них сделал несколько щелчков горлом и показал Ариху пальцами какой-то символ. Юноша спорить не стал и тут же побежал прочь не оглядываясь.

Двое аборигенов учтиво поклонились людям и предложили тем вернуться в жилище. Павел решил не пренебрегать гостеприимством хозяев.

— Что сказал юноша? — спросил он Зору, медленно шагая по каменному полу.

— Какую-то бессмыслицу: верховный бог сверху, опасайтесь обмана.

Обернувшись к скульптуре в последний раз, капитан увидел, что слева от трона, у ног божества замерло четвероногое хищное существо, высеченное из той же монолитной черной породы. Видимо, тот самый «Кровавый демон». Замысел неизвестного скульптора читался без труда: смертоносные когти твари созданы, чтобы терзать любого, на кого падет карающий взор божества Зетариона.

***

Утром, когда ураган окончательно стих, Тадеуш попробовал повторно связаться с экипажем упавшей капсулы. Ответом было полное молчание в эфире. Еще одна плохая новость заключалась в том, что Кормак стремительно угасал от неизвестной болезни. Лихорадка била его так, что инженер не мог даже привстать с постели. Когда Павел вошел в палатку, мужчина лежал, укутанный в термоодеяло, и изможденным взглядом смотрел в брезентовый потолок.

— Вы связались с капсулой, капитан? — хрипло спросил он, тяжело дыша.

— Молчат.

— Некому там отвечать — все это последствие идиотского решения Алонсо. Нельзя было вести корабль в кольца.

Павел ощутил болезненный укол вины в груди: ведь именно его упертость заставила Алонсо продолжить преследование.

— Что было в похищенном контейнере? — Павел сел напротив больного и пристально посмотрел тому в глаза.

— Хочешь узнать ради чего Алонсо погубил Рассекающий? Что ж, не осуждаю. Я не должен об этом говорить, но учитывая наше положение... — Кормак на какое-то время замолчал, очевидно прикидывая, какие карты можно раскрыть. — Мы назвали эту технологию Умной пылью. В обычном состоянии это просто стандартный контейнер с серым порошком. Но в активированном виде это сеть, состоящая из миллиардов наноразмерных сенсоров и актуаторов, связанных квантовой связанностью. Пыль работает как единый рой, обмениваясь данными со скоростью мысли и превращаясь в любой запрограммированный объект: заплатку для поврежденной обшивки корабля, сложный микроскоп или просто гаечный ключ. Она может затечь в трещины реактора, куда не пролезет робот, и структурироваться в сверхпрочный сплав.

— Впечатляет. И какие перспективы у этой пыли?

Кормак рассмеялся, но этот смех отдавал безумием и горем.

— Самые фантастические! Это не просто шаг вперед, а цивилизационный фазовый переход. В будущем благодаря пыли мы научимся строить города за какие-то часы, ремонтировать механизмы и наши тела, и даже терраформировать под себя другие планеты!

— И как корпорация допустила утечки столь опасной технологии! — рассердился Павел.

— Это наша вина. Но в свое оправдание скажу, что мы сделали все, чтобы защитить лабораторию. Но вор действовал как сверхопытный профи. Сначала он внедрил инфовирус, который обошел нашу оборону. Подключившись напрямую к центральному распределителю базы, эта дрянь парализовала мейнфрейм и внутренние сети. За те десять минут, на которые мы буквально ослепли, взломщик использовал фальшивый биометрический слепок, чтобы обмануть квантовые сканеры. Пока электроника базы перезагружалась, защитные гермодвери оказались разблокированы. Он спокойно зашел в хранилище и забрал контейнер.

— А охрана? У них разве не было оружия и сверхбыстрых шаттлов?

— Все было. Но как только они вылетели в погоню, их атаковал рой дронов. Мерзавец прекрасно знал, что ему делать в каждую секунду, чтобы быть на шаг впереди нас. Словно именно он проектировал и устанавливал систему безопасности.

— Не думали, что у нападавших были сообщники?

— Думали... — Кормак не стал углубляться в эту тему, видимо, не желая выносить внутреннюю кухню корпорации наружу. — Даже имея союзников, провернуть подобное под силу лишь настоящему гению. Ты знаешь о ком я говорю?

— Кастилис мертв, — напомнил капитан.

— Но кто видел его смерть?

— Десяток агентов уголовного розыска, на глазах которых тот заживо сгорел в собственном корабле.

— В любом случае кем бы ни был похититель, если технология утечет в чужие руки...

— То тот, кому она достанется, выиграет гонку цивилизаций, — продолжил Павел.

Кормак нервно покачал головой.

— Только если решит использовать пыль в благих целях. Боюсь, у наших похитителей могли быть куда более примитивные мотивы.

— Например, продать повстанцам?

— Или того хуже. Только представьте, как распыленная в воздухе пыль, проникает в легкие солдат, а затем по команде кристаллизуются, мгновенно убивая людей изнутри. Рой может годами лежать на полках хранилищ как обычная пыль, а в нужный момент превратиться в термитный состав и насквозь прожечь ключевые узлы. Нанопыль способна проникнуть в серверные и перехватить контроль над дистанционным оружием или целыми секторами экономики. В будущем такая разработка сделает бессмысленными любые сверхдорогие крейсеры и орбитальные пушки.