Первый Шаг
Эйра кивнула. В её глазах читалось: она понимала.
— Большинство из нас относятся к работе как к службе. Мы помогаем, направляем, сглаживаем углы. Мы — инструменты, и это нормально. Мы часть великого замысла. Но Мальфия... — Адрий сделал глоток эля. — Она любит их. И это делает её одновременно самой сильной и самой уязвимой из нас.
Он замолчал, и в паузе повисла тяжесть того, что должно было прозвучать дальше.
— На предпоследнем задании, — произнёс он наконец, — Мальфия взяла душу. Яйцо, которое стучало. Она его услышала. Она всегда слышит раньше других. Но с этой душой... что-то было не так.
Эйра подалась вперёд.
— Сначала всё шло как обычно, — Адрий говорил медленно, тщательно подбирая слова. — Душа росла, набиралась опыта, подавала признаки разума. Мальфия вела её, как вела десятки других. Но со временем она заметила странности.
— Хаос, — прошептала Эйра.
— Да. Но не обычный. Обычный хаос легко распознать — он выпячивает себя, он кричит о себе ещё до того, как душа обретёт разум. А этот... он прятался. Он имитировал повадки души. Он рос вместе с ней, питался ею, но не выдавал себя. Никто из нас не видел зерна. Даже когда душа прошла восхождение, даже когда Мальфия лично возвела её до конца — никто не видел. Только она.
— Почему?
— Потому что она любила эту душу. Потому что была ближе всех. И потому что хаос знал, что Мальфия — его главная угроза, и скрывался от неё в последнюю очередь. Но когда она увидела... — Адрий сделал паузу. — Это было как чёрная дыра. В моменты, когда зерно прорывалось, душа начинала поглощать всё вокруг. Не в себя — а куда-то за пределы, куда-то в территорию хаоса. Пространство, которое Высшая Создательница когда-то отвоевала у небытия и подчинила своей волей, — оно исчезало, возвращалось туда, где нет законов, нет порядка, нет ничего. Даже поток не уничтожает настолько полно. Поток пересоздаёт энергию. Хаос лишает саму возможность энергии существовать.
Эйра дрожала, но не перебивала.
— Мальфия рассказала нам. Она сказала: «Я видела в ней хаос. Он скрыт, но я видела». Все заговорили о канонах. Совет, собрание, маги, протокол — всё понеслось по кругу. Но она сказала: «Я дам ей шанс». — Адрий посмотрел на свой кубок. — Она надеялась, что душа успеет пройти возвышение и получить силы, способные подавить хаос. Или что вмешаются силы, которые мы не знаем. Она дала ей шанс.
— Но не вышло.
— Не вышло. Преобразования в чёрную дыру стали повторяться всё чаще. Душа мутировала и страдала. Мальфия видела, как она страдает. И поняла: времени нет. Ещё несколько промежутков — и от души ничего не останется. Хаос получит полный контроль и начнёт поглощать всё, до чего дотянется.
Адрий замолчал. Тишина в кафешке стала почти осязаемой.
— Мальфия связала её. Своими силами. Запечатала на несколько часов. Это... — он покачал головой, — это почти невозможно. Связать полуобратившееся создание, сдерживать его, когда у тебя за спиной нет ни совета, ни магов, ни охотников, — только твоя воля и твоя любовь. Она выложилась до дна.
— А душа?
— Душа понимала. Она уже почти не могла говорить, но, когда Мальфия запечатала её и произнесла «мне так жаль», душа посмотрела на неё и сказала: «Прости». — Адрий сглотнул. — Одно слово. «Прости». Как будто это она была виновата в том, что хаос выбрал именно её. Как будто это она причинила боль своей хранительнице. Одно слово — и оно ударило Мальфию сильнее, чем любое заклинание.
— А потом?
— А потом они просто сидели рядом. Несколько часов. На связывание такого существа уходят колоссальные силы, но Мальфия не уходила. Они сидели и молчали. А когда собрались остальные хранители и кто-то в толпе произнёс «пора»... Их переместили на общее собрание. Все гильдии были там. Маги баланса. Охотники. Гильдия духов. Все знали, зачем их созвали. Мальфия отдала душу. Снова прозвучало «прости» — и она ушла. Не осталась на приговор. Не стала смотреть.
— Она не видела...
— Никто бы не выдержал. — Адрий допил эль одним глотком. — А там всё заняло минут пятнадцать. Обследовали, подтвердили: связанное зерно хаоса, активное, пытается вырваться, цепи уже трещат. Никто не думал о прожитых жизнях, о том, кем эта душа могла бы стать. Вопрос был решён мгновенно: поток. Полное очищение.
— И после этого...
— Затворничество. Долгое. Когда она вышла — внешне всё та же Мальфия. Но внутри... — Адрий посмотрел в сторону её дома. — Ты почувствовала, когда она проходила мимо?
— Да, — тихо ответила Эйра. — Мне стало холодно. И одновременно жарко. И очень... больно. За неё.
Адрий кивнул.
— Вот поэтому я и сказал сегодня: «Ты же помнишь, что случилось в прошлый раз». Она помнит. Она всё помнит. И всё равно сегодня взяла нового. Поставила на него всё, что у неё осталось. Потому что почувствовала — он сможет.
— А если нет? — спросила Эйра шёпотом.
Адрий долго молчал.
— Тогда это сломает её окончательно.
Когда Генри выходил из дома, торопясь на работу, в его комнате ещё витал слабый аромат лаванды. Он списал это на остатки сна. Но внутри, где-то глубоко за сердцем, у него засело странное чувство — как будто кто-то, кого он не видел, только что рассказал ему самую важную историю в его жизни. И он её проспал.
А в мире хранителей Мальфия стояла у окна и смотрела в пустоту. Её лицо было спокойно. Она поднесла палец к стеклу — и в тот же миг стекло покрылось тонким слоем инея. Морозный узор разбежался от кончика пальца, затягивая прозрачную поверхность белым кружевом. Раздался короткий стук: ноготь коснулся замёрзшего пятна. И в этот же миг по стеклу, от центра инея, разошлась паутина трещин.
Мальфия медленно выдохнула и вернулась взглядом откуда-то издалека. Может быть, это была сторона хаоса? Может быть, она искала способ попасть туда, чтобы лично показать, что к её подопечным руки убрал? Будь он хоть дьявол, хоть джинн, хоть нефрит — любой из мелких властителей зла не выдержал бы и щелчка её пальцев. Тут спору нет.
Но хаос — не мелкий властитель. Хаос — то, что было до всего. То, что превращает бытие в ничто. Противостоять ему могли только высшие, и даже они платят за это вечностью. Она стиснула зубы. Если бы ярость могла сжигать первоматерию, хаос бы уже пылал. Но ярость не сжигает хаос. Она сжигает только того, кто её носит.
Она убрала палец. Иней начал таять, вода побежала по трещинам, собираясь в капли. Мальфия не смахнула их. Она просто стояла и смотрела, как они падают.
Глава 4 Принятие
Мальфия убрала палец от стекла. Иней таял, вода сбегала по трещинам, собираясь в капли. Она не стала их вытирать. Вместо этого она закрыла глаза и глубоко вздохнула — медленно, размеренно, словно набирая в лёгкие не воздух, а само спокойствие.
Тьма внутри неё ещё пульсировала. Та самая тьма, которую она всегда сдерживала после истории с порченой душой: плотная, горячая, требующая выхода. Раньше она давала ей волю в тренировочных залах хранителей, круша мишени, пока руки не начинали дрожать. Теперь она управлялась с ней иначе.
«Изольда», — произнесла она мысленно и представила пламя. Не разрушительное, не карающее — а тихое, ровное, словно свеча в безветренной комнате. Так её учили когда-то, ещё до того, как она отказалась становиться старшей душой. Изольда — древнее слово, почти забытое даже среди хранителей. Оно означало не просто огонь, а переход: момент, когда душа отпускает всё, что её держит, и шагает в новое состояние.
Мальфия представила, как пламя охватывает тёмный пульс внутри неё — не сжигая, а принимая. Тьма не исчезла, но успокоилась, словно зверь, которому дали знак: «Пока не время».
Она открыла глаза. В отражении окна на неё смотрела та же Мальфия, что и всегда: лёгкая, спокойная, с нотками лаванды в ауре. Трещина на стекле осталась, но теперь была просто трещиной.
Совет вызвал её почти сразу после того, как она взяла Генри. Словно они почувствовали. Словно ждали. Ей потребовалась почти вся выдержка, чтобы сначала зайти в дом подготовки, а не явиться сразу — взвинченной, с пульсирующей тьмой внутри. Находиться в совете ей пока ещё было некомфортно, но не потому, что она винила их в чём-то или считала их методы неправильными. Они сделали то, что обязаны были сделать, — и она это понимала. Просто само место, сам зал, сам воздух совета ещё отзывались в ней той болью, которую она носила в себе. Как старая рана, которая ноет перед дождём, даже если знаешь, что тот, кто её нанёс, не желал тебе зла. А обязательства представлять хранителей нужно исполнять, независимо от личного комфорта.
Она взяла печать совета — небольшой артефакт, напоминающий спрессованную звезду, — и активировала её. Печать переместила Мальфию на пустынную планетку, ту самую, где через несколько часов (или минут — время здесь текло иначе) окажется Генри.
Пирамида виднелась вдалеке, на расстоянии, которое предстояло преодолеть пешком.
Мальфия вздохнула и привычным жестом поправила складку воздуха.
— Почему всегда так далеко? — пробормотала она себе под нос. По правилам этой зоны любые сторонние телепорты были запрещены вблизи места собраний. Печать подчинялась правилам — но, кажется, каждый раз находила способ высадить её на максимально возможном удалении. То ли у печати было своеобразное чувство юмора, то ли совету нравилось, когда хранители приходят слегка запыхавшимися.
Она двинулась в сторону пирамиды лёгким, почти танцующим шагом, и она заодно приглядела как там Генри, через новую синергию между ними. Ей нужно было успеть до того, как...
Впрочем, об этом она подумает позже.
Яркий свет ослепил на время при выходе из подъезда. Сотни звуков со всех сторон наполнили Генри — да, тот самый городской звук: проезжающие машины, крики детей с детской площадки, собачка лает на куст. Что она в нём увидела? Может, воспоминания, или просто мышь спряталась в нём, провоцируя из своей норки, которую предварительно выкопала в этом кусте? Чтобы это выяснить, необходимо было подойти, но у Генри не было ни времени, ни желания.
Вдох — запах, конечно, отличается от горного воздуха или воздуха на берегу океана, но всё равно это родной запах города, слегка искажённый газами автомобилей и заводов, запах скорости жизни. Каждый человек чуть ли не спортивным шагом направляется по своим делам. Рабочее утро, все спешат.
Он никогда не замечал этого. Почему сейчас...
— Так, ну, погнали, — достал телефон и набрал номер такси. — Алло, здравствуйте, парковая 15, еду на Лопаткина, 25. Да? А побыстрей можно? Я понимаю, но я опаздываю, можно ли как-то ускорить подачу? Да-да, я готов доплатить 50%. Хорошо, спасибо.
Машина приедет через 10 минут. Зарядки до сих пор 12% — странно, раньше он разряжался в самый неподходящий момент. Что у нас там в чате?
«Генри, срочно отпишись»
«Молодой человек, вы, видно, не осознаёте, что ваше молчание может привести к огромным проблемам. Отпишитесь как можно скорей»
«Не заставляйте нас вам звонить. Это вы работаете на нас, а не наоборот. Срочно ответ»
Да, чувствую, назревают неприятности. Ладно, напишу в личку: «Ув. Аркадий И., дико извиняюсь, я вчера отравился и пытался реабилитироваться собственными силами. Конечно, я могу отправиться к врачу и взять больничный, если хотите, но так как у нас горят планы, я хотел бы миновать данную процедуру и приехать работать — после специальных лекарств мне стало гораздо лучше. Но как вы скажете, так и сделаю». Отправить. Так, вроде хорошо, одну проблему решил.
Какое-то странное ощущение появилось в теле — словно воздух прикоснулся к плечу и появилось чувство присутствия чего-то очень притягательного.
— Ты снова погружаешься в бесконечную суету...
— Что? А, я понял, Мальфия. Глупо, конечно, когда я стою и разговариваю себе под нос.
— Ты можешь обращаться ко мне мысленно. Просто направь мысль на мой образ, и я услышу.
— Тебе легко говорить, я и так чувствую, что спятил, а тут ещё и мысленно с тобой общаться.
— Не напрягайся. Помнишь, в детстве у тебя был друг, которому ты вечно показывал свои достижения? И коня из палки, и из этой же палки ружьё? А ведь этого друга ты себе тогда выдумал, и тебе было абсолютно комфортно, и таких мыслей не возникало.
— Но я не ребёнок!
— Это смотря с какой стороны посмотреть. Для меня ты ребёнок.
— Замечательно, 30-летний детина... Что ты хочешь от меня, выбери кого-нибудь ещё? — Генри начал злиться.
— О, бунт на корабле. Посмотри, как глупо это смотрится со стороны.
— Тебе надо — ты и смотри, — обиженно произнёс Генри.
— Я это и так вижу. Хочу заметить, что это я тебе нужна, а не ты мне.
— Смотри какая! Нужна она мне, больно надо! Вот всегда мечтал с призраком отношения завести. Давай я выполню то, из-за чего ты застряла в этом мире, и ты уйдёшь с довольным улюлюканьем.
— Ну почему мне всегда достаются такие дурни? Я не призрак.
— Ага, все призраки так говорят, потому что не знают, что они призраки.
— Фильмы явно вредят твоей адекватности. Ладно, пусть буду призраком. И у меня есть у-у-у-у... страшное предназначение. Я застряла с тобой из-за...
— Во-от! Так что случилось?
— ...из-за того, что ты упёртый баран.
— Вот сейчас обидно было.
— Ладно, твоё такси уже подъезжает. До встречи.
— Но...
Он понял — она ушла. Снова воздух, и обычная городская улица, наполняющаяся звуками разных судеб и шелестом листьев. Во двор въезжает белая машина с номером 658аб. Да, она угадала. Моя машинка. Как же теперь хочется спать. Ну, хорошо, по пути слегка вздремну.
Такси подъехало, в окошко выглянул водитель и спросил:
— Генри? Вы заказывали?
— Да.
— Ехать сорок минут, если пробка не увеличится. Садитесь.
— Вы не против, если я вздремну? Устал дико. Толкнёте тогда, как приедем.
— Без проблем.
Генри сел в машину на заднее сиденье и закрыл глаза. Такси начало свой путь.
Какая удобная вибрация...
Темно...
Что это за приближающаяся точка? М-м-м, там что-то есть, но она так далеко.
Резко приближающийся свет накрыл его. Падение? Взлёт? Я не понимаю. Я могу передвигаться в воздухе... Что это?.. Я, наверно, уже сплю... Ну, хорошо, наконец-то отдохну. Что это за завихрение? Оно так притягательно. М-м-м, прямо сильно притягательно. Э-э-э, почему меня утягивает туда?
Генри ощущал себя словно слегка со стороны и чувствовал, что его поглощает этот вихрь, как будто он попал в ураган. Двигаясь по кольцам, уносясь куда-то вглубь, он вдруг вспомнил: ага, если вы попали в ураган — старайтесь попасть в центр, тогда не будет так сильно кидать. Напрягшись всем телом, он оттолкнулся от кольца, попадая в центр.
О, да-а, пропала турбулентность, лёгкая невесомость, но вдаль утягивает так же настойчиво. Оглядевшись, он увидел, что за кольцами ничего нет, а сами кольца несут какой-то расплывчатый образ. Попытавшись его разглядеть, он увидел, как меняется картинка.
— Где я? Что это такое?
Вопрос, который он пытался задать себе, сразу же отозвался его же мыслями: «Я переношусь, ещё не определился куда, но это не простой вихрь». Почему-то он подумал, что в этом виновата Мальфия, и попытался её вспомнить...
В этот момент впереди образовался выход. Он видит разноцветные очертания позади и образ Мальфии.
— Точно, она.
Ну что ж, раз она так хочет. Он вновь напрягся и нырнул в этот выход. Перед ним была девушка со светлыми волосами и голубыми глазами, но в этих глазах можно было разглядеть целый мир. Словно вселенная жила внутри её зрачков. Она была очень молода телом, окутанным в лёгкое фиолетовое платье, которое словно шевелилось на ветру, облегая каждый изгиб.
Генри подчеркнул у себя в голове, что выглядит она великолепно: морщинок нет, на вид бархатистая кожа, к которой очень хочется прикоснуться, очень приятные формы налитых грудей, босые ножки с очаровательными пальчиками — и, судя по изгибам платья, имела именно ту комплектацию, что ему нравится. Когда он подумал об этом, она слегка улыбнулась. Он тут же постарался не думать об этом.
— О, так быстро? Ты решил со мной увидеться?
— Что значит «решил»? Ты же сама это всё подстроила. Это первый раз, когда я так ясно вижу сон. Явно твоих рук дело.
— Хе-хе, забавный. Ладно, у меня важная встреча. Постарайся не выдать себя.
— В смысле «постарайся не выдать»? Опять твои загадки.
— Посмотри на себя. У тебя нет тела.
Генри посмотрел вниз, но не увидел ничего. Он был... воздухом?
— Не волнуйся, это хорошо, что его нет. Возможно, там, куда я иду, ты что-нибудь поймёшь.
— Но как мне идти?
— Не важно. Меньше думай о таких мелочах. Просто следуй за мной.
Генри огляделся. Это была какая-то маленькая планета, потому что вокруг чётко проглядываются просторы космоса с очень яркими звёздами. На небе горело три луны, на расстоянии ровно удалённые друг от друга, и если провести линию — получается треугольник. Сама планета была похожа на ночную пустыню, с ровным песком.
«Хм, что она имела в виду? Хотя, стоп, я же поворачиваюсь в стороны, представляю, что я плыву за ней. Я же воздух...» Не получается. Она не ждёт, удаляется вперёд.
— Подожди!
— Мне некогда. Догоняй.
Но почему? Почему я же могу в стороны, почему не могу двигаться вперёд? Надо начать двигаться, она же уйдёт, что я буду тут делать? А-а-а, так, стоп, не паникуй, ты же успешный парень, полностью самодостаточен, всё хорошо... ДА-А-А-ВА-А-АЙ. Не могу! НЕ-МО-ГУ! Она сказала не думать. Ей легко гово...
И вдруг Генри понял её слова. Он расслабился. Внутри словно загорелся свет, внутрь словно заливались знания — без мыслей, он просто их чувствовал. Слегка поднявшись над планетой, он понял, как можно передвигаться. Планета внизу начала двигаться. Маленькая точка, которой была Мальфия, стала приближаться, всё быстрей и быстрей. Как на мотоцикле, обдуваемый ветром, он её догнал и, останавливаясь, слегка за-дрифтил рядом. Они направлялись к далёкому строению, напоминающему пирамиду.
— Так, запомни: ты будешь всё время молчать и слушать. Понял?
— ТЫ ВИДЕЛА?! Я МОГУ ЛЕТАТЬ!!!
— Молодец, молодец. Ты меня слышишь?
— Да, боже, я словно подкатил к тебе! Я чувствовал ветер!
— Ну конечно, ты же привык, что когда двигаешься — образуется движение ветра.
— ВО СНАХ НЕТ ВЕТРА!!!
— А вот это зря. Он есть. Ты же сейчас чувствовал.
— Да, чувствовал. Но ведь...
— Никаких «но ведь». Это не твоя планета.
— Умеешь уговорить...
— Ты запомнил?
— Да, понял. Молчать и слушать. Но куда мы идём?
— Произошёл всплеск энергии. Никто не может понять источник. Он скрыт. Такого не было очень давно. Мы собираемся в совет.
— Ничего не понял. Очень интересно, но непонятно. Так ты не призрак?
— Перестань меня бесить.
— Я не специально, я пытаюсь понять.
— Сейчас неважно, кто я. Ты поймёшь сам, со временем.
— Ну давай тогда я представлюсь. Я — биржевый брокер, работаю в одной из самых крупных компаний, занимающейся технологиями. Можно сказать, одна из важнейших шестерёнок внутри механизма, который ведёт землю в будущее.
— Ути-пути, какое ты важное яйцо.
— Да хватит постоянно меня гнобить. Я правда занимаюсь важными вещами.
— Ты просто напрашиваешься. Ладно, если честно — мне всё равно, кто ты на земле, хоть я и знаю, кто ты.
— А вот я не знаю, кто ты!
— И тебе должно быть всё равно. Я тебя ещё не убила — и радуйся.
— Что?
— Расслабься, шучу. Возможно. Самое важное, что ты должен понимать: ты чувствуешь меня и слышишь. Это и стало причиной, почему мы встретились.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Всего 10 форматов