Сказ о Дарене

До самой зимы так и жил у Якова. В его доме всегда было тепло, даже когда по ночам уже подмораживало. В сенях сушились пучки трав, под потолком висели связки корней и грибов, а в углу, за деревянной шаткой ширмой, стояли вещи, к которым он не подпускал меня. Однажды даже палкой по рукам хлестнул меня за любопытство.

Старик все время отлучился куда-то и запрещал мне выходить на улицу. Постепенно я понял, что он не просто знахарь, а колдун. Он редко говорил о своем ремесле прямо, но однажды, за ужином, будто между делом сказал, что мне бы стоило учиться. Что из меня, мол, может выйти толк. Что я нутром все хорошо чувствую.

Как он это понял - не знаю. Сколько ни спрашивал, только усмехался и отводил взгляд, будто не хотел, чтобы я узнал чего лишнего раньше времени. Да и чем он в Неяске занимался тоже не докладывал, вот только дом его был хорош и располагался не в бедном месте.

Я особо не придал значения его предложению, но от нечего делать согласился. Возвращаться было некуда, а сидеть без дела - невыносимо. Когда узнал, чего мне это будет стоить, то свернуть с пути уже не мог.

- А если бы ты вернулся в прошлое и оказался перед этим выбором, согласился бы?

Я взглянул на Ярославу, вынырнув из воспоминаний. Она подалась вперед, подперла рукой голову и с интересом смотрела на меня своими красивыми зелеными глазами. Для таких и приворот не нужен – сами по себе очаровательны.

- Ну так что?

- Что что? Глаза твои красивые отвлекли меня. Аж позабыл обо всем.

Ярослава хмыкнула и в смущении отвела взгляд. Я с удовольствием заметил, что щечки ее слегка порозовели.

- О чем ты спросила? А! Так вот, если бы я вернулся в прошлое и оказался перед этим выбором, то не изменил бы его. Ведь только благодаря этому встретил тебя. А так был бы сейчас дряхлым стариком. Хотя нет... Скорее всего мое тело уже давно где-нибудь сгнило.

Ярослава ничего не ответила, лишь едва улыбнулась, а я продолжил рассказ:

- Наставник сначала давал мне простые задания: перебрать травы, растолочь коренья, смешать отвары. Приходилось много слушать и еще больше наблюдать. Старик иногда мог бродить по лесу и молчать часами, а я все повторял за ним. Позже стал ловил себя на том, что угадываю его движения еще до того, как он к ним приступал.

Ох, как же я позже жалел, что вообще ввязался во все это. Все эти корешки, листья, цветочки, настои - как же терпеть не мог все это. Наставник мог часами рассказывать, какое дерево, как и почему растет, какую траву когда срезать, а какую ни в коем случае не трогать после заката. Но, хочешь не хочешь, а за год кое-чему научился. Вскоре смог сам заговаривать отвары. Простые, конечно. От жара, от боли или от дурных снов. Но и это мне тогда казалось почти чудом.

Яков мне так и не поведал, откуда родом, лишь сказал, что приехал издалека.

Все чаще к наставнику стали наведываться жители Неяска. Молва о нем быстро разошлась. Сначала приходили осторожно, неуверенно стучались, озирались в доме. Потом стали тянуться все чаще за всякими настоями, отварами и мазями, пока в край не оборзели. Все им нужно было и от всего. И за просто так! И вот тогда я понял, насколько мерзкими могут быть люди. Те самые, что за глаза плевались и шептались, будто наставник с Навью якшается, будто беды из-за него в их домах возникают, - что было неправдой, - стали прибегать, как миленькие, стоило болезни их коснуться. Приходили, униженно кланялись, лебезили, голос делали жалостливый-прижалостливый, даже слезы на глаза пускали. Становились тише воды, ниже травы. Тьфу, смотреть на это было мерзко. Я злился, говорил об этом наставнику, спрашивал, как он может помогать этим лицемерам после всего. А он лишь отмахивался. Говорил, что не ему судить. Что боги сами воздадут каждому по делам его. А помогать надо всем, потому что нет ничего ценнее жизни. Если честно, до сих пор не очень понимаю его. Тут я с твоим братцем Иданом больше соглашусь, что иногда лучше избавить мир от пары тройки человек, чем дать умереть тысячам из-за них.

Ярослава выпрямилась, отложила ложку и скрестила руки на груди. Взгляд ее уперся в единственное окно, за которым шуршал вечерний лес. Она долго молчала, словно примеряясь к словам.