Семьдесят два

Глава 2

Планета Инитилс-4, 98-66-12, Серая Зона. Год 2052 от Разделения

Корабль вышел за границей системы в наиболее безопасном месте, и изменил курс, направившись к планете Инитилс-4.

Данная система оставалась единственно населенной в Серой и Глубокой Серой Зоне, находясь всего в неделе перемещения через ПП от сектора, принадлежащего Ветви Вивус — будто одинокий островок жизни на краю безмолвной и безжалостной пустыни.

Инитилс-4 располагался в Дальнем Рукаве около Дальнего Бара. По расчетам, планета занимала исключительное положение, в виду отсутствия близ нее аномалий и препятствий для перемещения через ПП. Хотя уже на некотором удаление к центру галактики никто не мог гарантировать спокойный и удачный полет.

Конкуренция Ветвей за сценты заставила их построить здесь кольца Нулевого Расстояния — нити мгновенного перемещения к своим столицам, а по договоренности с Некс и к их главной планете на Внешнем Рукаве. Нагрузку от последнего они поделили на двоих, имея общую заинтересованность в наличии рук, способных выполнить работу, на которую ни один из их представителей не согласится, ведь вероятность быть уничтоженным неизвестным объектом при выходе из ПП являлась далеко не погрешностью вычислений. И даже фанатичное стремление выбиться вперед в гонке за древними знаниями, не могло заставить руководство Ветвей Артифик и Вивус жертвовать своими верными членами, тем более что всегда находились смельчаки, выбравшие более свободное существование.

Корн открыл глаза и в его сознании вновь заговорил голос, пробуждавшийся при каждом выходе из глубокого сна. Первый же вопрос, заданный им: «Сколько еще раз тебе будет везти?» — не нашел ответа. Да и не мог найти. Корн знал: согласно теории вероятности, с учетом двух неизвестных выходов из ПП на задание, он давно уже должен был умереть, но будто сама Вселенная желала продолжения его жизни и работы, убирая смертельные препятствия, которые могли оказаться на его пути. Но сколько так еще могло продолжаться? Этот вопрос оставался открытым как дверь в темный коридор, где за каждым поворотом может ждать либо спасение, либо гибель.

Третий вопрос — «Для чего тебе это?» — парировался Корном уже не раз и сейчас обратного не произошло. Он был связан словом с главой Перемт, да и сам твердо верил в необходимость третьей силы в галактике, которая много мягче и слабее первых двух, и которой приходится брать свое хитростью и головой. Не вписавшиеся в Ветви Артифик и Вивус, тоже имели право на жизнь, и жизнь, достойную времени и места, поэтому работа Корна обеспечивала некое спокойствие для миллионов людей. Этим он и отвечал на желание своего сознания находиться в известности и безопасности, и заставлял его продолжать начатый труд, формально, на благо, хоть и не всего, но части человечества.

Войдя в кабину управления, Корн прыгнул в кресло и сразу подключился к кораблю. Он жаждал как можно скорее разделаться с «похмельем» после глубокого сна, хотя понимал, что оно отступит лишь по прошествии определенного времени, необходимого для восстановления организма.

Корн приступил к проверкам систем корабля. Уже тот факт, что он жив, говорил об их работоспособности, и возможности записать на свой счет еще один выход из ПП в несогласованном месте и в несогласованное время. Он мысленно добавил этот эпизод в свою «коробку прощений» от Вселенной — ту самую, что грозила лопнуть от переполненности в любой момент.

Он получил сообщение, и маску для корабля, которая на время переводила его из искателя древних знаний в пилота торгового судна. В сообщении предписывалось в определенном месте активировать маску и получить разрешение на приземление. Затем, по прошествии двадцати двух часов, явиться к главе Перемт для передачи слепка и получения дальнейших указаний. Все было просто и не требовало его пристального внимания, поэтому он отключился от корабля и вернулся в каюту.

В указанном Перемт месте система корабля активировала пересланную в сообщении маску и вышла на связь с Инитилс-4, получив указания по приземлению. Корн даже не обратил на это внимания, составляя в голове план времяпрепровождения на неопределенный период, который его ожидал перед следующим заданием. Но его прервал незваный гость — в динамиках зазвучал уже слышанный ранее голос представителя Доминис, который и передал ему координаты Хранилища на Игн.

— Корн Ронд Селезиум, следуй переданному курсу на орбиту Инитилс-7. — В интонации, с которой произносил эти слова представитель Доминис, звучали нескрываемые повелительные нотки, что было необычно, как и сам факт, что его смогли обнаружить сразу после выхода.

Резко встав с койки, Корн быстро прошел в кабину управления и подключился к кораблю. На ходу он перебирал в голове причины, по которым Доминис так желал получить сценту сразу после его выхода из ПП; прикидывал способы, которыми его могли обнаружить, и просчитывал исходы происходящего с ним здесь и сейчас. Придя к выводу о небезопасности следования на орбиту Инитилс-7, он активировал поле преломления и увеличил мощность движительной установки до максимума.

— Корн Ронд Селезиум, следуй переданному курсу и перестань принимать необдуманные решения. Тебе никоим образом не скрыться от нас.

Корн не видел сканерами корабль, с которого передается сигнал. А значит, тот находился под полем преломления. Сей факт говорил о том, что его соперник явно лучше подготовлен к текущей ситуации, и каким-то образом может видеть корабль Корна. Вот только представитель Доминис и его команда не могли знать, что перед ними судно, обладающее одной из самых высоких внутрисистемных скоростей разгона. Корн же, в свою очередь, отлично это осознавал и поэтому на связь не вышел. Он также понимал, что ничего они с ним не сделают, передача сценты состоится на Инитилс-4, как и было обговорено ранее. Если Доминис перестанет давать ему задания — значит на то воля Вселенной, и он собирается ее исполнять, ибо сундук с прощениями от нее знатно полегчал, и недалек день, когда полностью исчерпается его содержимое.

Под гневные предостережения представителя Доминис корабль Корна все увеличивал скорость, вероятнее всего уходя от преследователей к Инитилс-4. Никогда ранее Корн не попадал в подобные ситуации и не слышал от других искателей даже отдаленно напоминающее происходящее с ним здесь и сейчас. Теперь его тревожила возможность каких-либо происшествий на Инитилс-4, хотя он и понимал, что это будет расценено Ветвями Вивус и Некс, как нарушение договоров и приведет к наложению на Ветвь Артифик наказания. Он пытался перестать думать о произошедшем, но не мог. Весь полет Корн просидел в кресле, рисуя в голове красочные и не очень варианты событий недалекого будущего.

Когда корабль сбросил скорость и уже был на подлете к Инитилс-4, Корн по закрытому каналу передал шифрованное сообщение главе Перемт, в котором содержалось подробное описание произошедшего с ним события и данные с систем корабля, а также просьба выйти с ним на связь, как только появится возможность. Глава ответил еще до его приземления, и своим сообщением развеял тревогу. Он утверждал, что на Инитилс-4 ему ничего не может угрожать, ведь нарушение трехстороннего договора невозможно. Кроме того, глава пообещал в краткий срок разобраться с полученными данными и, если возникнет необходимость — направит главам Перемт и Доминис приглашения на личную встречу для урегулирования инцидента.

Выведя изображение с наружных камер на экран перед собой, Корну в глаза бросилась голубая планета, что быстро увеличивалась и вскоре закрыла весь обзор. Инитилс-4 относилась к классу обитаемых миров и подклассу водных. Соленая вода покрывала восемьдесят процентов ее поверхности, горы — десять; оставшееся пространство занимали предгорья и побережья. Разнообразная жизнь здесь бурлила и до человека, и после его прихода не останавливалась, выплескиваясь диковинными «растениями» и разнообразными «животными», как на суше, так и в воде. Этот водный мир являлся редкой жемчужиной не только из-за своего положения, но и из‑за наполнения. Человечество открыло немало водных миров, но Инитилс-4 оставался единственным, где сложились условия для зарождения жизни, хотя в разумную — по классификации людей — она так и не переросла.

Время уничтожения жизни прошло, и теперь человек берег живые миры как собственное тело, осознавая, что жизнь в космосе есть лишь некое подобие настоящей, ведь ощущение искусственности всего и вся подавить крайне сложно, хотя и возможно. Ветвь Артифик именно этим и занималась последние две тысячи лет и можно без тени сарказма утверждать, что преуспела в данном вопросе. Но какой ценой? То уже были не люди, точнее люди без своего тела. Представители Ветви Артифик свято верили, что наше тело лишь промежуточная оболочка для нас самих, а сами мы — только наш мозг. К тому же оказалось, что человек растет гораздо быстрее, если выращивать только мозг, а еще быстрее, если отсечь от развития «бесполезные» составляющие этого самого мозга, которые вследствие отсутствия тела, итак, функционировать не будут. Но некий период «детства» у них все еще присутствовал, ведь вырастить полностью созревший и нормально функционирующий человеческий мозг оказалось им не под силу. Пока не под силу.

Ветвь Вивус вела в этом направлении некоторые исследования и вроде как добилась определенного прогресса, но как только об их существовании стало известно Ветви Артифик, им пришлось свернуть все исследования и передать наработки. И по сей день Ветвь Артифик не смогла перебороть скорость развития эмбриона в полноценного человека, и поэтому проигрывала Ветви Вивус в численности, но закон перехода количества в качество здесь применять было неуместно. Ветвь Артифик брала интеллектом, ведь их алгоритмы модификации были более совершенны и, как следствие, приводили к лучшим результатам. Ветви человечества сохраняли своеобразный паритет в объеме знаний, но прогресс не останавливался, подгоняемый фанатичным желанием обеих сторон вырваться вперед.

Корабль по дуге опускался все ниже и ниже, и на горизонте показались горы. Пока они были еще где-то далеко, но неумолимо увеличивались в размерах, в конечном итоге показав свои белые шапки и рваные склоны. Корн уже видел множество других кораблей, стекавшихся к посадочным площадкам со всей галактики. Мелкие суда могли приземляться и на выносках зданий и их крыш, тогда как крупные грузовики находили точку опоры только на площадках космодрома.

Корабль Корна держал курс немного за границу города, и тот смог наблюдать все великолепие человеческой мысли почти невооруженным взглядом. Высокие здания устремлялись вверх, уменьшаясь к вершине, и так плотно прилегали друг к другу, что казалось, соседнее можно было достать прямо из окна. На то была причина — дефицит пригодной для застройки территории на планете. Теперь он находился примерно в центре, и острые шпили, считай, моментально сменяли друг друга. На посадочных площадках виднелись прохаживающиеся люди и стоящие средства передвижения по воздуху. Двери пропускали группы и одиночек внутрь зданий и тут же закрывались, а раскаленное полуденное солнце заливало весь этот городской пейзаж ливнем ярчайших лучей, отражавшихся от глянцевых поверхностей. Город жил полной жизнью даже в этот горячий час.

Резко набрав высоту, корабль перемахнул через первую гряду гор и по спирали опустился на невысокое, но занимающее большую площадь строение. Корн встал, ощущая радость оттого, что его тело стало пленником естественной гравитации планеты, а легкие наполнились естественным воздухом. Так как он по рождению принадлежал к Ветви Вивус, то подобные чувства после долгого нахождения в космосе вызывали в нем некое состояние эйфории, предельного счастья. Тем самым отыгрывались глубинные чувства человека, которого природа создала для условий, явно рознящихся с теми в которых ему зачастую приходилось существовать сейчас.

Глубокий сон был необходим как спасение мозга и тела при переходе в ПП канал и перемещении через него, а также нивелировал негативное воздействия безделья, в которое экипаж корабля мог впасть зачастую на длительный срок. И хотя мозг мог быть обманут краткосрочным воздействием искусственности окружающего пространства, тело на этот обман не поддавалось. Оно отзывалось счастьем после возвращения к естественным для него воздействиям, сигнализируя об этом мозгу, который и радовался, заливая себя гормонами.

Захватив с собой сценту, Корн покинул корабль. Слабый свежий ветер обласкал лицо, а солнце ударило в лысую голову. Сделав медленный глубокий вдох, он не менее медленно выдохнул. Лицо расплылось в улыбке, а итак, приподнятое возвращением на твердую почву настроение взлетело до небес. Он даже на время позабыл об инциденте с представителем Доминис, но до того момента пока не вошел в здание. Странность произошедшего события вновь затуманила взгляд, заставив сознание прокручивать его причины снова и снова, пытаясь отсеять немыслимое от невероятного, а оставшееся пропустить через фильтр адекватности и возможности.

Часть приближенных к главе Перемт искателей проживала в этом здании, скрываясь среди ученых, что исследовали Инитилс-4. Искатели жили на верхнем этаже и маскировались под обслуживающий инженерный персонал. Им, конечно, не было нужды скрываться от Ветвей, ведь работали они напрямую с их представителями, но то, что они состояли в обществе Перемт, — знание запретное, ведь тогда Ветви не стали бы их нанимать, а следовательно, Перемт не получал бы информации со сцент. Поэтому их личности подделывались и часто менялись, хотя место проживания оставалось неизменным. Доминис и Мовер старались проверять тех, кого нанимают, но получалось у них это плохо, ведь в девяноста девяти случаях из ста за сцентами отправлялись представители Ветви Некс, состоявшие в Перемт.

Комната Корна находилась на втором этаже, то есть предпоследнем от земли. Спустившись по широкой лестнице, он прошел по коридору и завернул в открывшуюся дверь. Комната была стерильна и словно никогда не носила на своем теле следов присутствия человека. Стерильность убранства подчеркивал интерьерный минимализм: стол, стул, кровать, и дверь в уборную, совмещенную с небольшой гардеробной.

Сбросив ботинки, Корн прыжком переместил тело в горизонтальное положение на кровати, и его лицо расплылось в блаженстве от отдыха в естественной гравитации. Этот ритуал он проделывал всегда по возвращении с задания, не нарушив традицию и сейчас. Медленно отсчитывая от десяти в обратном порядке, он забылся сном, даже не дойдя до пяти.

Через час он проснулся и первым делом снял все ограничения на контакт с внешним миром. Лежа на кровати, он пролистывал в голове новости со всей галактики: пробегался по заголовкам, выискивая что-либо интересное, но отсутствовал он не так уж и долго — ничего значимого не произошло. Ответив на несколько сообщений, он маякнул своему товарищу Келлогу о том, что вернулся и хочет с ним пообщаться. Келлог откликнулся сразу. В дополненной реальности рядом с кроватью появился высокий мужчина и приветливо улыбнулся.

— Быстро, — лишь сказал он.

— Не сложно, — сказал Корн.

Келлог еще более расплылся в улыбке и сказал:

— Я жду тебя в семь в «Катерине».

— В восемь. В семь буду занят. Кто на планете?

— Пара человек найдется, — ответил Келлог.

— Зови. Есть что рассказать.

— Ты побежал? — с интересом спросил Келлог.

— Да, все — вечером, — ответил Корн.

Келлог кивнул, и его проекция исчезла, оставив на месте себя лишь пустой пол.

Быстро собравшись, Корн поднялся на корабль и через несколько минут уже приземлялся на выносной площадке одной из башен.

Встав с кресла, он медленно направился к выходу.

Только показавшись снаружи, Корн ощутил сильный удар теплого ветра — будто тот хотел запихнуть искателя обратно в его второй дом. В ветре чувствовался запах близлежащего моря и смесь ароматов «цветов», заполонивших предгорья, свободные от человеческих строений. Некоторое время Корн стоял, наслаждаясь ветром, а затем прошел внутрь здания.

Пара человек ожидала лифт, но Корну был необходим соседний, тот, что вел глубоко под здание, прямиком в расположение Перемт. Пройдя мимо ожидающих мужчин, он остановился у серебряной двери кабины лифта и мысленно авторизовался. Система защиты уведомила его о проверке прав доступа, а следом об успешной авторизации. Затем поблагодарила за работу и поздравила с успешным выполнением задания, хотя его полное окончание еще не произошло.

Дверь раскрылась, впустив Корна в просторную кабину лифта, а затем заперла его в серебряной клетке. Он не чувствовал скорости, но телом ощущал резкое увеличение атмосферного давления и тем самым понимал, что уже находится под зданием, опускаясь все ниже и ниже.

Перемт являлся для Ветви Некс тем же, чем Доминис для Ветви Артифик и Мовер для Ветви Вивус — обществом, выполняющим функцию «под и над» управления сообществом людей. То, что нельзя было проворачивать официально, либо по каким-то причинам не желали «засвечивать», исполняли представители этих обществ. Глава Перемт не светился в официальном управлении Ветвью Некс, но его слово равнялось, а в каких-то вопросах и перевешивало слово верховного руководителя Ветви. А Корну посчастливилось (или не очень) быть его правой рукой в решении определенного круга задач, далеко не ограничивающегося поиском сцент. Вот и сейчас Корн направлялся к своему непосредственному руководителю с докладом об успешном выполнении контракта и в ожидании следующей задачи.

Лифт остановился, но кабина не открылась. Небольшой квадрат на стене слева от Корна резко повис на одной грани, обнажив небольшую клавиатуру. Символы на ней более походили на рисунки — точнее, на иероглифы древних языков, — чем на численно-буквенные обозначение, принятые к всеобщему использованию после Разделения. Корн ввел длинный пароль, и квадрат вернулся на свое место, а на гладкой стене не осталось и намека на его недавнее присутствие. Лифт двинулся, но уже не по вертикали, а по горизонтали. Ощутить перемещение Корн не мог, однако знал это. Мысленно он прогонял доклад и вопросы, которые необходимо задать главе Перемт, а также те, на которые, возможно, предстоит ответить самому. Он не волновался — будучи одним из приближенных, — но все-таки некое чувство ранга, заставляло его собраться, дабы не отнимать много времени у крайне занятого и уважаемого человека.

Лифт плавно замер, и двери разошлись в стороны, выпустив Корна в просторный вестибюль, выполненный в темных тонах, с множеством вкраплений оранжевого. Воздух тут был каким-то особенным: плотным, прохладным, с едва уловимым металлическим привкусом — явным признаком специфически настроенных систем жизнеобеспечения. Корн прошел вперед и остановился около крупного мужчины, стоящего у кабины глубокого сканирования.

— Запрещенные предметы? — спросил тот низким грубоватым голосом.

— Нет, — быстро ответил Корн и легко, почти непринужденно улыбнулся. Все его естество выражало уверенность уже не единожды проделываемого действия.

— Проходи, — произнес он, поворачиваясь левым боком. В этом движении проскользнула едва уловимая мягкость — будто он пытался скрыть улыбку, пряча ее за строгостью позы. Но Корн заметил: в уголках глаз охранника промелькнуло что‑то теплое, почти дружеское.

Корн прошел внутрь кабины и остановился. Двери герметично закрылись, изолировав его от внешнего мира, а система запустила глубокое сканирование в поисках запрещенных материальных и нематериальных предметов. Корн ощутил, как к его голове дистанционно подключились и неплохо ее нагрузили, активировав алгоритм сканирования. Он улыбнулся, зная, каким образом его обходить, ведь проделывал такое ни один раз.

Пройдя в кабинет главы, Корн остановился в паре шагов от двери и стал ожидать приглашения. В десяти метрах от него сидел далеко немолодой мужчина. Со стороны могло показаться, что он погружен в сон: веки опущены, дыхание ровное, лицо — маска безмятежности. Но Корн знал: глава в этот общается миг с кем-то по защищенному каналу, и нужно подождать, пока разговор не завершится и тот не вернется к реальности. Не теряя времени зря, он прогнал в голове встречу с представителем Доминис, вспоминая все слова, действия и каждую деталь, готовясь ответить на любой вопрос главы. Мужчина перед ним открыл глаза и ту же улыбнулся. Встав, он сложил руки за спиной, приподнял тупой подбородок (не высокомерно, но с легкой властной ноткой) и подошел к Корну. По древнему обычаю приветствия глава протянул ему ладонь правой руки. Корн в свою очередь, уверенно, но несильно сжал ее своей, слегка улыбнувшись уголками губ.

— Рад тебя видеть, — произнес мужчина, и в его голосе, глубоком и ровном, прозвучала неподдельная уверенность. Он ненадолго замолчал — не для паузы, а словно давая словам осесть в воздухе, — затем мягко добавил: — Присядем? — и жестом указал на кресло напротив.

Движения, которые он совершал, были четкими и неторопливыми: ни суеты, ни лишних жестикуляций. Его производное от Ветви Вивус тело все еще наполнялось энергией молодости, хотя лицо предательски выдавало возраст. Корн знал, что глава уже очень стар, что давно перешагнул черту, за которой большинство людей угасает. Но ум его оставался острым, отточенным веками, а план — тот самый, которому общество следовало уже более тысячи лет, — исполнялся им с непоколебимой точностью исправного часового механизма.

Корн сел по левую от главы руку и стал ждать вопросов. На него уставились две пары светлых глаз, уже через мгновение подвернувшихся некой пеленой, будто взгляд главы начал скользить сквозь реальность, разрывая ткань настоящего. Глава оставался в настоящем, но часть его шагала в будущее, в то время как остаток сознания прокручивал прошлое. Так продолжалось некоторое время, затем пелена в глазах главы дрогнула и рассеялась. Взгляд вновь обрел резкость, с почти пугающей ясностью фокусируясь на Корне.

— Слепок получен без ошибок? — спросил он.

— Да, глава Конциус, — ответил Корн.

— Расскажи про инцидент с представителем Доминис, который нанял тебя на задание, — негромко, почти шепотом, произнес глава Конциус. Это была именно просьба: в его голосе отсутствовал даже намек на приказ.

Корн выдержал паузу — ровно столько, чтобы собрать разрозненные мысли в стройную мозаику фактов, — и приступил к медленному рассказу. Глава Конциус внимательно выслушал, затем встал и прошелся по кабинету, давая себе время на размышление.

— Это явный выход за рамки договора о невмешательстве, — вдруг сказал он и присел на свое кресло. — Но причину столь странного и в то же время, вроде как, отчаянного поступка мы узнаем лишь тогда, когда расшифруем слепок. Ты правильно поступил, не поддавшись на его призывы, а еще один твой верный поступок — модернизация корабля. Келлог доложил мне о ней, и теперь я вижу, что ты предвидел некие сложности в будущем.

Корн улыбнулся, но не от похвалы, а от самих слов о предвидении будущего. Глава Конциус ответил веселым взглядом.

— О, это далеко не про мистические способности, — произнес он, — а лишь констатация перехода количества опыта в качество мыслительных процессов в твоей голове. Ты составил некий логический ряд, который и привел тебя к мысли о необходимости более современного инструмента для выполнения возложенного на тебя бремени.

Корн кивнул и задал вопрос:

— Представитель Доминис собирался меня захватить?

Глава Конциус медленно провел ладонью по столешнице, словно ощупывал невидимые трещины в реальности. Его взгляд на мгновение затуманился, будто он сверялся с незримой картой событий.

— Не могу точно ответить на данный вопрос, — произнес он наконец, — но есть некая уверенность, что с тобой собирались сделать нечто большее.

— Они знают, кто я? — быстро спросил Корн, и в голосе прозвучала нотка тревоги.

— Нет, они желали только подстраховаться, — ответил глава Конциус. — Слепок сценты, что ты хранишь в себе, вероятно, содержит последние ключи к разгадке Дисцентов, и от этого твои действия становятся еще вернее.

Он сделал короткую паузу, затем продолжил:

— Думается мне, представитель Доминис не стал бы возиться с очисткой сознания. Им известно, что даже при их уровне развития взаимодействия головного мозга с электронными системами, нейронные связи не разрываются, а имея ключ записи, возможно восстановления любого уровня памяти.

— Но не мог же он меня… — Корн замялся, силясь произнести это слово, — убить.

— Это я и предполагаю, — твердо ответил глава Конциус.

— Но как обойти запрет? Или они настолько отошли от договора, что не устанавливают его на уровне модификации эмбриона? — удивленно спросил Корн. Он, конечно, рассчитывал на интересный разговор, но, чтобы до такой степени.… Нет, даже в самых мрачных предположениях он не заходил так далеко.

— Нет, в этом не сомневайся. Смотри немного под другим углом, — произнес он и замолчал, будто давая Корну возможность подумать.

— Убить себя и меня? Точнее себя убить, а я лишь жертва несчастного случая?