Цена выбора. Плата за правду. Книга 2
Как плохо ни относись к фармкомпаниям, но они более или менее блюли протоколы безопасности. Новую вакцину проверяли на предмет разных побочных последствий. Как применение вакцины отразится на печени? На репродуктивной способности человека? Не повлияет ли на сердечно-сосудистую систему? Но никто не проверял вакцину на такую побочку! Перестать лгать и начать говорить правду. И самое удивительное, что и сейчас, когда последствия стали очевидны, никто не задался вопросом: говорить правду всегда и везде — это хорошо или плохо?
Я осознал, что человечество сделало шаг в неизвестность, не размышляя над его последствиями. Словно ребенок, который вышел через случайно оставленную дверь на улицу с оживленным транспортом.
То, что люди стали вдруг говорить то, что они думают, было случайностью. Могут ли случайные изменения привести к позитивным последствиям? Могут, но… Скажите вслух фразу:
— Я случайно выиграл…
Что она означает? Она означает, что вы и не думали, что выиграете. Этого не должно было произойти. Вокруг все проигрывают. Почему вам должно повезти? Ведь ваши шансы на выигрыш были так малы! Понимаете, к чему я клоню? Шансы на то, что случайно обретенная способность говорить правду приведет к позитивным последствиям, тоже незначительны.
Ложь — это самая примитивная форма созидания. Ученые были правы. Ложь сглаживала конфликты. Формула «я знаю, что ты знаешь, что я знаю» родилась не на пустом месте. Возможно, что именно благодаря лжи войн на нашей планете было значительно меньше, чем могло бы быть.
Теперь способность лгать исчезла. Углы во всех отношениях, в том числе международных, не будут сглаживаться, конфликты обострятся. А значит, наиболее вероятно, что человечество ждут тяжелые потрясения.
Некстати появившаяся привлекательность у девушек какое-то время меня отвлекала от неприятных мыслей, но потом я решил действовать.
София заметила, как брат вышел из офиса Республиканской партии, и у нее тут же зазвонил телефон. Звонил Питер.
— Привет, — сказал брат. — Я по тебе соскучился.
«Я тоже», — подумала София, но вслух продолжила играть роль недалекой операционистки из банка.
Девушка говорила какие-то слова, но думала о своем.
«А что, если врачи ошибаются? Что, если, подыгрывая брату, мы делаем только хуже?!»
Когда разговор с братом завершился, она набрала другой номер, что был на быстром наборе.
— Он ваш! — сказала девушка.
— Принято, мисс Адамс, — был ответ.
В назначенный час я оказался в кабинете председателя Республиканской партии.
Меня встретил подтянутый, хорошо одетый мужчина средних лет.
Я представился. Он — нет. Очевидно, посчитал, что таблички на столе «Джексон Р. Морган» достаточно.
— Вы хотели обсудить график будущих ваших взносов? — спросил мистер Морган, когда мы заняли свои места. Он — за массивным столом, я — на жестком стуле перед ним.
— Вообще-то, нет, — ответил я.
— Что? — удивился мой собеседник, и я почти увидел, как в его голове закрутились мысли. Его мозг уловил необычность ситуации, но пока никак не мог прийти к такому очевидному выводу.
Я не стал его мучить.
— Я хочу, чтобы вы выдвинули мою кандидатуру на пост президента США на ближайших выборах, — сказал я.
«Ух-х-х».
Давно я не говорил столько правды подряд!
— Что? — возмутился председатель. — Вы сумасшедший?
Он был почти готов вызвать охрану. Наверное, только воспоминания о внесенном мной взносе в виде миллиона наличными удерживали его от этого шага.
— Вы участвуете в прямых дебатах кандидатов в президенты? — я решил двигаться быстро, пока у мистера Моргана не закончилось терпение.
— Вы знаете, что прямые дебаты не проводятся, — холодно ответил мой собеседник.
— Почему?
— Мистер Адамс…
— Потому что кандидаты не смогут уходить от прямых ответов? — перебил его я. — Другими словами, не смогут лгать?
Это было правдой, и потому Морган не удивился.
— А я смогу, — добавил я.
— Что? — сидящий передо мной мужчина снова не удержался от повтора этого глупого вопроса.
— Я соврал, когда сказал вашему человеку, что хочу обсудить новые взносы, — продолжил я. — Я, наверное, единственный человек на Земле, который может лгать. А это большое преимущество, не правда ли?
Морган посмотрел на меня, снял свои очки и встал из-за стола. Между столом и стеной с портретом Франклина был небольшой проход, и он стал по нему ходить. А я подумал, что портрет Франклина, который также красуется на стодолларовой купюре, очень уместно смотрится на стене в кабинете председателя Республиканской партии, партии богачей.
— Вы сторонник нашей партии? — Морган наконец остановился и посмотрел в мою сторону.
— Конечно, — соврал я.
Хозяин кабинета впервые за нашу встречу улыбнулся. Это был умный человек. Дурак бы не дошел до того поста, который занимал он сейчас. Он мог различать, когда люди говорят правду, а когда лгут. Сказанное мной ему понравилось.
— Вы сторонник демократов? — был его второй вопрос.
— Самый преданный сторонник! — заверил его я, а Морган рассмеялся, но все же сделал еще попытку меня разоблачить.
— Сколько будет дважды два?
— Дважды два всегда было и будет пять, — ответил я и добавил: — Вам понравился мой ответ?
Морган задумался, потом вышел из-за стола и сел на его краешек прямо передо мной.
— Очень! — сказал он.
— Это преимущество? — снова спросил я.
— Несомненно.
— Вы берете меня кандидатом в президенты?
— Это будет трудно, — не стал врать мой собеседник, да и не мог он врать.
Я понимал, о чем он говорит. Я был никто. Меня никто не знал. Я был неизвестен. Но то преимущество, которое было у меня, можно было сравнить с бомбой, которая сметет все преграды. Надо было только иметь смелость ей воспользоваться.
— Это обычные трудности, с которыми вы не раз сталкивались, — сказал я. — Вы их решите.
— А теперь представьте, как я буду напрямую встречаться с избирателями, жать им руки, отвечать на их прямые вопросы. На вопросы журналистов и телеведущих, в конце концов. И всегда я буду говорить то, что они хотят услышать. И будут считать это правдой. Что скажете?
Мой собеседник молчал.
— А потом, — я решил добавить красок в эту картину, — другие кандидаты в президенты попробуют повторить то же самое и сядут в лужу. Будут грандиозные скандалы. Я думаю, что это будут самые скандальные выборы президента.
— Я тоже, — сказал Морган и протянул руку. — Давайте начнем над этим работать.
Мы проговорили час. Для этого моему собеседнику пришлось сломать свой график. Это убедило меня в том, что мной заинтересовались. Эта заинтересованность станет еще больше, когда появятся первые результаты. Я был уверен, что стану президентом. А потом…
А потом я сделаю так, что будет создана новая вакцина от нового вируса. Люди ею непременно воспользуются, и к ним вернется способность лгать. Человечество будет спасено.
София дождалась, когда Питер выйдет из кабинета председателя Республиканской партии. Большой тонколистный фикус хорошо скрывал ее от посторонних взоров.
София дождалась, когда брат пройдет мимо, и зашла в кабинет главного начальника Республиканской партии.
— Это все так неожиданно, мисс Адамс… — начал Морган. — Давно не участвовал в любительских постановках.
— Я зашла поблагодарить вас, — не обращая внимания на слова председателя Республиканской партии, сказала София.
— Ну что вы, ну что вы, — откликнулся мужчина. — Мы с вашим отцом давние друзья. Э-э-э… позвольте поинтересоваться… этот миллион…
— Да, он останется у вас, — правильно поняла вопрос девушка. — Считайте, что это просто наш взнос.
— О! — только и смог произнести Морган. — О!
«Весь мир — театр, и люди в нем актеры», — подумала София. И еще ей в голову пришла мысль, что этот респектабельный мистер Морган мало чем отличается от пожилого актера Дельгадо-младшего. Подумала и слегка усмехнулась. — «Все дело в сумме».
За брата она не беспокоилась. По всему было видно, что его очередной кризис подошел к концу. Прошлый раз ему казалось, что он инопланетянин, случайно попавший на Землю. А позапрошлый раз он решил, что он — женщина. А поза-позапрошлый… София не стала продолжать мысленную цепочку. Она снова задалась более важным вопросом: а что, если врачи ошибаются?
Ее брат был болен. Вирусная инфекция, которая охватила всю Землю, плохо отразилась на нем. Основное заболевание быстро прошло, но случилось осложнение. У Питера помутился рассудок. И время от времени он представлял себя совершенно другим человеком.
И вот что странно. Софии казалось, что в моменты кризиса Питер был более нормальным, чем тогда, когда кризис отступал. Она вспомнила их разговор в банке, его чуть наглое заигрывание и улыбнулась. Он был настоящим. Она знала, что кризис скоро закончится. Питера отвезут обратно в лечебницу, где он будет днями напролет сидеть на стуле, немигающим взглядом уставившись в окно. И Софии не хотелось верить, что именно это состояние врачи брата считают нормальным. А еще они сказали, что надо ему подыгрывать в те моменты, когда в психике брата наступал кризис и он начинал играть какую-то другую личность.
София вышла из офиса Республиканской партии и двинулась в направлении парка. Питер почему-то любил это место. Когда кризис проходил, брата всегда можно было обнаружить на скамейке, сидящим с потухшим взглядом у входа в парк.
Так и произошло и в этот раз. Питер сидел на скамейке. Мимо него шли две девочки-школьницы.
— Смотри, смотри, — сказала одна из них, показывая на брата Софии. — Это тот сумасшедший миллиардер!
— Гонишь!
— Сама ты гонишь! Я видос видела, как он прямо здесь разбрасывает сотенные!
— Да ты что! Давай подождем! Может, и сейчас чего обломится?!
— Давай!
Но надеждам школьниц не суждено было сбыться. Через минуту ко входу подъехал большой черный внедорожник. Из него вышла пара здоровенных парней, одетых в черные костюмы. Они осторожно подошли к Питеру, сидящему на скамейке, вежливо кивнули головами и что-то сказали. Молодой человек на мгновение задержался, потом встал и, шаркая ногами, пошел в сторону большой черной машины.
Вспомнить чтобы забыть
Человек вздрогнул и проснулся. Осознание возвращения к жизни словно залило его ярким, но не обжигающим светом. Это был свет и океан одновременно. Он лежал на его поверхности без движения, наслаждаясь ощущением своего проснувшегося «я».
— Приветствую вас, клиент номер одна тысяча сто сорок один, — прозвучал чей-то голос. — Работа нашей компании «ВиндВьюжин» подходит к концу. Вы благополучно проснулись через двести лет и три дня. В контракте это оговорено пунктом два-пять-шесть. Эти три дня и вся необходимая работа по вашему жизнеобеспечению для вас бесплатны. В случае продления контракта они будут включены в новый срок…
— Стойте, стойте… Какой новый срок?
— Многие наши клиенты настолько довольны сервисом, что, не выходя из капсулы, заключают контракт на новый срок и…
— Смешно. Но нет. Давайте выпускайте меня отсюда!
— Вы отказываетесь от продления?
— Да, конечно. Что за идиоты, которые на это соглашаются?!
— В этом случае вам надо пройти некоторые подготовительные процедуры, которые…
— Начинайте уже! У меня так чешется пятка, а я не могу до нее дотянуться.
Человек тут же ощутил легкие движения по стопе, где только что появился раздражающий зуд.
— Посильнее?
— Да-а-а.
Слово растянулось в пространстве, и человек снова ощутил вокруг себя приятные волны океана, а еще — безмятежность и наслаждение.
«Может быть, я зря назвал идиотами тех, кто соглашается на продление контракта?»
— Технология пробуждения компании «ВиндВьюжин» является наиболее передовой. Мы предпочитаем не прибегать к использованию медикаментов. Это делается для того, чтобы полностью исключить возможные повреждения вашей личностной матрицы…
— Вы про пятку, что ли? — голос этого, видимо, искусственного интеллекта выдернул человека из расслабленного состояния. Место наслаждения заняло чувство огорчения. Захотелось сказать этому ИИ какую-нибудь гадость. — Зуд в пятке — это ваше средство пробуждения вместо микстуры?
— Шутка принята, — сказал ИИ. — Нет. Зуд — это естественное чувство человека, которое появляется после долгого неподвижного лежания. Наша технология в другом…
— Я понял, понял… — человек уже пожалел о своем неожиданно проснувшемся чувстве юмора. — Начинайте уже. Кстати, кто меня встречает? Сейчас зима или лето? А что там с акциями «РэдФарма»? Они выросли?
— Я отвечу на все ваши вопросы, но сначала вы ответите на мои.
— Зачем?
— Я буду спрашивать о вашей жизни, привычках, близких людях. Вы будете отвечать, и ваша личностная матрица начнет просыпаться, восстанавливаться. В этом и состоит наша методика безмедикаментозного пробуждения. Это немного дольше, чем с инъекциями метатрексазина, но зато…
— Насколько дольше?
— Зависит от вас. Правильный ответ открывает одну клеточку вашей личности. Она, не побоюсь этого слова, воскрешается. Ошибки в ответах, наоборот, наносят вред личностной матрице. Если их наберется много, то компания вынуждена будет снова погрузить вас в сон. Три дня бонуса в этом случае…
— И это вы называете безопасно?! Может, лучше тогда с этим мета…, как вы сказали, препаратом?
— На ваше усмотрение. Но в этом случае вам надо будет подписать…
Но человек уже не слушал. Таблеток он никогда не любил, а уколов тем более. Кроме того, он не сомневался, что сможет правильно ответить на вопросы о самом себе.
— Давайте попробуем, — сказал он.
— Инъекции?
— Нет. Ваши вопросы. И кстати, как вы будете определять правильный ответ или нет?
— О! Это просто! — сказал ИИ. — Сейчас вся ваша личностная матрица представляет собой темное поле. Правильный ответ будет зажигать в нем небольшую зеленую точку. Если с этим ответом связаны сильные эмоции, то возможно появление сразу нескольких точек или даже целой линии.
— А если нет? Если неправильный?
— Клетка матрицы просто начинает вибрировать или краснеть.
— Это когда я ошибусь?
— Нет, красным станет клетка, если вы намеренно соврете.
— Это запрещено?
— Нет, что вы! Вы — заказчик. «ВиндВьюжин» только предоставляет вам технологию. Но… Просто у личностной матрицы должен быть один цвет. За зеленой точкой должна идти такая же зеленая. То же и с красными. Понимаете?
«Понимаю я ли?» — подумал человек. — «Эти „ВиндВьюжин“ — молодцы. Простая технология вывода из гиперсна имеет возможность эргономичной смены личности. Был честным, стал лгуном. Был трусом, переквалифицировался в храбреца. Только вот…»
Эта железяка была права. Прямо сейчас он ничего не помнил. Даже смутных воспоминаний не витало в голове. Будь он в прошлом, наверное, сходил бы к врачу, и тот посоветовал бы не волноваться, побездельничать с недельку. Мол, все потом будет окей. Но двести лет, да еще и три дня! За этот срок не только жевать разучишься, но и мозги могли зарасти плесенью. Надо начинать разгребать завалы.
— Я готов, — сказал недавно проснувшийся.
— Тогда разрешите мне сначала представиться.
Голос ИИ как-то изменился. Металл в голосе пропал, появилось что-то женственное.
— Валяй!
— Меня зовут 11-2045. Для повышения эффективности беседы предлагаю вам выбрать идентификацию моей псевдоличности.
— Что?
— Мужчина или женщина? С кем вам приятнее беседовать? Профессор в очках или интересная женщина за тридцать в элегантном брючном костюме?
Человек хмыкнул.
— Давайте женщину. И… я правильно ответил?
— Да. В инструкции по эксплуатации этого нет, но мне почему-то нравится быть именно женщиной.
— А имя?
— Сандра, если вы не возражаете.
— Привет, Сандра. Давайте ваши вопросы. Не терпится вылезти из этой капсулы.
— Это мы поправим, — сказал ИИ, а, вернее, Сандра.
Человек оказался в просторном кабинете. Под руками — мягкие подлокотники массивного кресла. Перед ним за столом сидела женщина. Светлые жидкие волосы, тонкий нос с горбинкой. Такие же тонкие и невыразительные губы. Назвать ее симпатичной не получалось. Но это компенсировалось некой… аристократичностью что ли…, самодостаточностью, уверенностью в себе.
— Давайте переместимся в более удобную зону, — сказала женщина.
Она вышла из-за стола. Встал и человек. Прошелся. Ему было приятно, хотя бы виртуально, вновь почувствовать свое тело.
— Вам — на диван, а я — здесь, — сказала женщина. — Я — Сандра. Помните?
— Да, конечно, — ответил человек, садясь на небольшой диванчик.
Жестковато, но удобно. Нравится. Он так любит? Ему не нравится слишком мягкое? И тут он снова засомневался в том, что сможет быстро и правильно ответить на вопросы.
— Вам удобно? — спросила женщина.
Брючный костюм ей действительно очень шел. Она сидела на стуле перед проснувшимся и внимательно смотрела на него. С удовольствием, как ему показалось.
— Да.
— Тогда предлагаю начать.
— Согласен.
— Отлично! Отвечайте не торопясь. В этом мире, — Сандра махнула рукой, — время не ощущается. И нас никто не торопит. Вопрос первый. Как вас зовут?
— Вик, — он тут же поправился. — Виктор Лидо.
— Очень хорошо, — сказала женщина. — Сначала вы ответили неформально. Это очень хорошо для восстановления личности. Мы ведь не просто сборка из блоков сухой информации. Так и продолжайте.
«Мы?» — подумал человек. — «Эта дамочка, а вернее 11-2045, видимо, любит ролевые игры».
— Вопрос второй. Ваша профессия?
— Которая из? — слова выскочили из Вика сами собой прежде, чем он успел подумать. — «Это хорошо? Это личность просыпается?»
— Расскажите в любом порядке.
— Можете вы ставить в непростые ситуации своих клиентов, — проснувшийся посмотрел на Сандру, но вместо улыбки увидел очень серьезный взгляд. — Ну, хорошо… я был финансистом.
Женщина все же улыбнулась. На невидимом для человека экране загорелась красная точка. Она запульсировала, стала переливаться всеми цветами радуги, пока не стала зеленой.
— Вы улыбаетесь, — спросил Вик. — Значит, все хорошо?
— Все хорошо. Ваша личность начала успешно восстанавливаться. Вы упомянули еще профессии. Расскажите об этом.
Вик задумался.
— Программист, — осторожно сказал он. — И…
— Смелее, — приободрила его Сандра. Она видела, как рядом с прежней зеленой точкой загорелась другая. Ярко-алого цвета. — Все хорошо. Продолжайте.
— И… художник, — сказал Вик, но тут же поправился: — Нет, нет, никакой не художник, а дизайнер.
Сандра видела, что все то, что говорил, а потом осознавал этот человек, освещало его до этого мрачное сознание красным светом. Нужно было потянуть время.
Она встала со стула, обошла диван, на котором сидел Вик, положила ладони на его шею и стала легко массировать.
— Что вы делаете?
— Я? Почти ничего, — ответила женщина. — А вот оболочка вашей капсулы стала сокращаться в районе вашей шеи, чтобы усилить кровоток. Я же просто решила дополнить это… визуальным рядом. Вы же не против?
— Нет…, наверное. Даже приятно.
Он почувствовал, что стало легче дышать, и ему было действительно приятно, что эта женщина касается его. Это был очень доверительный жест.
— Ну вот, — сказала Сандра, возвращаясь на свой жесткий стул. — Я вижу, что вам гораздо лучше.
Она закинула ногу на ногу. Она видела то, что человек видеть не мог. Красное зарево опадало, желтело и становилось зеленым. Все, что он сейчас придумал, становилось для него правдой, его прошлым, его ранее прожитой жизнью.
— Давайте продолжим, — сказала Сандра. — Вы финансист, программист и дизайнер. Почему такое сочетание?
— Почему? — повторил за ней Вик. — Извините, это ничего, что я повторяю за вами?
— Вы молодец, — сказала Сандра. — Повторение дает дополнительный посыл в сознание. Ваш ответ будет более продуманным. Так почему именно эти профессии?
Человек задумался.
— Почему? Почему? — еще несколько раз повторил он.
И действительно, отклик пришел. Один за другим стали возникать образы, и он даже ощутил гордость: неужели это все я?
— Мы создали новый сервис, — он стал объяснять ждущей от него ответов Сандре. — Мы ушли от акционерного способа передачи капитала: от инвестора к компаниям. Деньги благодаря нашему сервису попадали прямо на счета компаний, которые нуждались в деньгах на развитие. А обратно отдавалась часть прибыли.
— Но это неудобно, — сказала женщина.
Она уже не удивлялась красному цвету вспыхивающих точек. Удивительно было то, что они постепенно становились зелеными. Этот Вик врал не ей, он врал себе. Даже не так. Он заново создавал себя.
— Это неудобно, — повторила Сандра. — Я — инвестор. Я сегодня дала деньги, а завтра они мне потребовались. Но мои деньги вложены в бизнес. Мне их быстро не вернуть.
— Да, это было бы так, — ответил Вик, — если бы инвесторов было немного. Наш сервис позволил включиться в эту схему миллионам людей. Деньги одних замещались деньгами других инвесторов. Никто ничего не терял: ни бизнес, ни инвесторы. Мы исключили спекулятивные всплески цен на акции. Именно на них многие инвесторы теряли свои деньги. Понимаете?
— Так вы — тот самый создатель «ШеаПрофитСервисис»? — вместо ответа спросила женщина.
— Как вы сказали? — спросил Вик. — «ШеаПрофитСервисис»?
Он повертел это слово на языке.
— Да, это я, — Вик картинно развел руки в стороны, словно приглашая Сандру броситься в его объятия.
Но та снова огорошила его вопросом.
— Вы сказали «вы». Что это значит? У вас был партнер?
— Партнер? Конечно! Я бы один не справился.
Человек задумался.
— Мне нужен был ныряльщик.
— Ныряльщик?
— Да, разве вы об этом не знаете? Вы же…, — Вик хотел сказать «вы же искусственный интеллект», но перед ним сидела знающая себе цену женщина, и у него не повернулся язык назвать ее железякой.
— Вик, — серьезно сказала Сандра. — Дело не в том, знаю ли я про профессию внутренних разработчиков, которую вы называете ныряльщиком, или нет. Важно, чтобы вы это вспомнили и проговорили.
Она улыбнулась, чтобы сгладить свой резкий тон.
— Итак, ваш партнер был ныряльщиком.
— Да. У него были необходимые импланты, которых не было у меня. Он каждый день погружался в нашу сеть: контролировал, достраивал. Нырял, другими словами. Он становился ее частью. — Вик усмехнулся. — Он жил там. Если вовремя ему не напоминать, то он там остался бы и ночевать.
Последнее слово Вику не понравилось.
«Остался. Остался. Остался», — подумал он. — «Почему мне оно не нравится?»
— Что с вами? — спросила Сандра.
Она видела, что сознание Вика все больше охватывало красное зарево, а зеленым оно становиться не торопилось. Зелень и краснота не могут соседствовать. Нужно было срочно переключить его на другое.
— Вик, — спросила Сандра. — У вас была жена?
— Жена?
— Да, постоянный душевный партнер.
— Не знаю, — человек задумался, и пламя в его сознании стало спадать.
Холодный зеленый цвет стал отвоевывать свои позиции. Но тут же вспыхнула новая красная точка, а за ней Вик проговорил:
— Да, конечно. Ее звали… Натали. Кстати, разве ее нет здесь? — он повертел головой. — Я имею в виду…
— Я поняла, Вик, — сказала Сандра.
Она догадывалась, что сейчас станет еще хуже. Этот человек обладал недюжинной фантазией и генерировал новый мир слишком быстро.
«Если что-то пойдет не так, — подумала она. — Просто сотру записи».
«Даже не думай», — раздалось в ее голове.