Кристалл Героя. Том 2: Одиссея
Он сидел молча некоторое время. Слушал гул таверны, хоть тут и было немноголюдно. Пытался собрать мысли во что-то цельное.
К нему подошли.
— Милый, чего нос повесил?
Не просто подошли, к нему прижались. С двух сторон на его плечи насели, руки оказались зажаты.
Лилиас помотал головой.
— Юный господин совсем один, как же такое возможно?
Он дернулся, вскочил на ноги. Они отошли.
Женщины лет так тридцати пяти. С ярким макияжем, который бросался в глаза. Сквозь запах пудры отчетливо чувствовался аромат дешевых духов с розой.
Распахнул глаза.
— Что пугаешься? Тетеньки тебя не обидят, мы лишь только позаботимся.
— Как о таком малыше да не позаботиться? Не выпьешь с нами, м?
Одна взяла его под руку.
Он нахмурился.
Хотел вырвать руку. Уйти отсюда.
Но сдержался.
Это те женщины, о которых говорил Гинур, да? Если они знакомы с той девушкой, они могут привести его к ней?
Проглотил ком в горле.
Сел на стул, который отодвинули для него.
За столом сидели трое женщин. Две сели по бокам от него. Третья не вставала все это время, только оценивающе смотрела и улыбалась.
— Милый, кто же тебя обидел? Позволь нам утешить тебя!
— Юный господин, должно быть, очень тоскует…
Дама положила ладонь на его. Сжал руку в кулак.
— Я в поисках… человека, кто мог бы помочь мне. Девушка, которая знает о местных слухах. Говорят, она занятая и встретить ее сложно, но если вы знакомы…
Дамы по сторонам от него замолчали.
Улыбка той, что напротив, стала шире.
— Слухи, девушка… Откуда же нам знать?
Проглотил ком в горле.
— Гинур… сказал, вы могли бы быть знакомы.
— О… — протянула женщина.
Она выпрямилась. Оперлась на столешницу и подперла стол рукой.
— Золотце, отчего манят тебя слухи? Приезжий, а словно бы жить тут собрался. Хочешь знать о том, что тут творится хорошего-нехорошего?
— Есть причина, — он вытащил руку из под дамской и спрятал ее под стол. — Дело в том, что это связано с девушкой, в которую я влюблен. Мне нужно узнать больше о… Селене Ригельман, госпожа.
Он выдохнул.
Она прищурилась, как довольный кот.
— Вот как? Золотце, не путаешь ли ты что-то? Боюсь, та, о которой ты говоришь, погибла как восемь лет. Не правда ли, что ты тогда еще под стол ходил?
Лилиас поджал губы.
Знает.
Она знает.
Сердце забилось чаще.
Нужно цепляться.
Он должен цепляться.
Вдохнул.
Я должен их убедить…
— Мы… состояли в тайных отношениях до ее ухода на войну, — он трагично отвел взгляд. — Виделись в королевской библиотеке. К сожалению, после ее смерти, я… оказался под стражей. Из-за возникших слухов о ней, меня сочли сообщником. Мне было уготовано провести восемь долгих лет в тюрьме, но как только я увидел белый свет… — вдохнул воздуха. — Я решил отправиться за ней! Я не верю в ее смерть, это невозможно! — хлопнул рукой по столу.
Втроем женщины внимательно его слушали. Вся таверна будто замерла. Стало так тихо, что он услышал биение своего сердца.
В щеках стало горячо. Он поджал губы и опустил голову.
Прости. Прости, Селена!
Женщины рассмеялись.
А громче всех смеялась та, что сидела напротив.
Лилиас сжал руку в другой под столом.
— Золотце! Наверное, тяжело переживать такое горе! Вдали от любимой, в беспросветной тоске… Позволь тебя утешить!
Она встала и медленно обошла стол. Две других быстро собрались и скучковались в стороне.
— Я позабочусь о тебе как следует. Все твои тяготы и тревоги… А если будешь хорошим мальчиком, может я расскажу тебе о девочке, что ты ищешь?
Он дрогнул.
Не смотрел на женщину. Смотрел на стол, перед собой.
Сердце заходилось.
Вот оно. Он должен узнать.
Но как же может…
— Я знаю, как тебе тяжело. Знаю, как больно. Просто закрой глаза… — женщина обошла его и коснулась его плеч. — Представь ее и… Дай мне вести тебя.
Он прищурился.
Каждая мышца была в напряжении. Он словно в ловушке.
Но такой момент…
Ладно.
Отступать нельзя.
Он медленно закрыл глаза.
Позади услышал тихую усмешку.
Пальцы стали нежно обводить его плечи, переходя к ключицам.
— Представил?
Он робко кивнул.
Голос дамы зазвучал ближе, тише.
— Скажи… Скучаешь ли ты по мне?
Темнота перед глазами. Почти также, как в тех снах, где они были вдвоем.
Представить ее?
Белый силуэт, словно светящийся в темноте.
Сказала бы она ему эти слова? С каким лицом она бы это сделала?
Он не мог представить.
— Больше, чем тебе кажется, — тихо прошептал он, не сдержав улыбки.
— Тогда позволь мне коснуться тебя и почувствовать твое тепло.
Силуэт перед глазами подошел ближе, но он все еще не мог разглядеть ее глаз.
Касания на теле сместились в сторону. Женщина обошла его сбоку. Положила руку на плечо и замерла.
Он уловил на губах ее дыхание.
Распахнул глаза.
— Любимая, ты знаешь, что я боюсь поцелуев!
Он откинулся, одной рукой удерживая себя на стуле, другую выставив между собой и дамой.
Она наклонилась и чмокнула его ладонь. Взяла руку, притягивая Лилиаса к себе. Заставила его встать.
— Я уверена, что все будет в порядке! Только ты и я, что же тут страшного?
Лилиас отшагнул, ловко избегая ее объятий. Женщина продолжила наседать. В таком темпе они двигались к лестнице.
— Столько лет тоски — не хочешь ли ты почувствовать тепла? Ласки, что была невиданна прежде. Ты получишь больше, чем кажется, любимый!
Они поднимались по лестнице, и он давал себя вести. Но не заметил, как они уже оказались наверху, на пороге комнаты.
— Просто дай мне быть с тобой этой ночью. Только ты и я. Дай мне заполнить пустоту в твоем сердце…
Он смотрел внутрь темной комнаты и не успел отойти, как его толкнули в спину.
Лилиас уперся ладонями в дверной проем и с улыбкой обернулся.
— Но что, если я потеряю голову от любви и больше никогда не найду тебя? — он развернулся и взял женщину за руки. — Могу ли я узнать хоть что-то, прежде чем отдамся этим сладким фантазиям…? — он прижал ее руки к своей груди, к сердцу.
Он делал небольшие шаги, заставляя ее отодвигаться, пока та не уперлась в стену. Тогда он взял ее за запястья и прижал.
Ее грудь тяжело вздымалась, щеки горели, улыбка была неровной. Это больше не та расчетливая женщина, которую он видел внизу.
Она закусила губу.
— Конечно, ведь… возможности может и не быть, правда?
Лилиас улыбнулся.
— Так где же мне найти девушку, что позволит мне больше узнать о тебе, любимая?
— … вечером в таверне с другого конца улицы, полагаю? Должно быть, сегодня там можно услышать много интересного…
С другого конца улицы? Но уже ночь, она еще там?
— Золотце… — толкнула его в грудь, перехватывая инициативу. — Теперь время подумать о других вещах, верно?
Она вела его обратно к открытой комнате.
Лилиас увернулся и отошел к лестнице.
— Но я так смущен!
— Любимый…
Он трагично вскинул руками.
— Я готов умереть для тебя, но я не готов… предать свою верность, прости!
Женщина замерла. Нахмурилась.
Он улыбнулся ей. Помахал рукой и побежал по лестнице.
— Хэй! — закричала та вслед.
Две другие дамы обернулись на него. Он прошмыгнул мимо и выбежал из таверны.
На всякий случай пробежал подальше, скрылся за поворотом.
Только тогда смог перевести дух.
Тяжело выдохнул.
Громко отряхнул руки, плечи, рукава одежды.
Какое липкое ощущение.
Надо будет отдать ключ от комнаты Гинуру.
Он выглянул, убедился, что никого рядом нет.
Посмотрел в другой конец улицы.
Сжал руки.
Глава 3 — Прунси
Вечером, в таверне на другом конце улицы…
Лилиас встал напротив вывески. Попытался заглянуть внутрь.
Людей не очень много.
Он зашел.
Над дверью прозвенел колокольчик. На него тут же обернулись хозяин заведения и пара посетителей.
Аккуратно закрыл за собой дверь.
Подошел к барной стойке.
— Яблочного сока, пожалуйста.
Хозяин отошел. Лилиас осмотрелся.
Ничего примечательного.
Более чем.
Цыкнул.
Из-за угла вышел мальчик с сестрой. Они громко смеялись.
Лилиас наклонил голову.
Что тут забыли дети?
Если присмотреться, похоже, там продолжался зал?
А если прислушаться…
Урывками оттуда раздавался звонкий голосок.
Лилиас приподнял бровь.
Не спеша, аккуратно переставляя ноги, он пошел в ту сторону.
Заглянул за угол.
И правда, продолжение зала. Здесь также стояли столы, сидели люди с выпивкой. Но в середине скучковалась целая толпа. При обилии людей было совсем не шумно. Женский голос в центре звучал четко и разборчиво.
— …идти некуда — что ему оставалось? Наш герой взял один! Один лишь кристалл ветра и взмыл в воздух в самом центре моря Номвульт. Поднялся так легко, будто фея росы! Развернулся в воздухе, прямо так!
Лилиас не увидел, но, видимо, рассказчица обернулась вокруг себя.
— Мог утонуть, опозориться. Мог подвести весь отряд! Но справился с этим. Лишь одним кристаллом воздуха он заморозил все море. Вода покрылась сияющим льдом, и так наш герой обеспечил успех плану отвоевания великого города Эррин!
Кристалл воздуха, герой, портовый город…
Его преследовало странное чувство. Нахмурился.
Дежавю.
Он подошел ближе и наконец смог увидеть рассказчицу. Она сидела в длинном плаще с капюшоном, из-под которого выбивались розовые волосы.
— А как он заморозил воду с кристаллом воздуха? Там должен быть кристалл холода! — детский голос звучал нескладно.
Несколько людей усмехнулись.
— О, рада, что ты спросил! — рассказчица сложила руки на груди и откинулась на спинку стула. — Конечно же, герой использовал и кристалл холода! Но вся магия именно в кристалле ветра, именно он разнес холод по всему морю Номвульт!
— Как он оказался в центре моря? — почти перебивая ее, задавали вопросы дальше.
— Следующий рассказ! — рассказчица хлопнула в ладоши и встала.
Лилиас нашел свободный стул и присел.
Внимательно слушал.
Каждое слово, каждое действо.
Ничего не сходилось с реальностью. Селена не могла этого сделать. В портовом городе Эррин у специального отряда была совсем другая тактика. И все остальное…
Но почему же он не мог отделаться от чувства, что она — и есть этот «герой»?
Он не двигался с места вплоть до последующих аплодисментов рассказчице. Люди стали уходить, и тогда он поднял взгляд. Сел на стуле ровно. Ждал.
— Пока-пока!
— Встретимся в следующий раз, может быть! Ха-ха! — смеялась та.
Она махала рукой и прощалась с каждым.
Все дети ушли. В зале остались мужчины, допивавшие остатки алкоголя в стороне, рассказчица и он.
Лилиас смотрел на нее.
Опустив руку, она некоторое время стояла к нему спиной.
Резко развернулась, плащ колыхнулся.
Одежда универсальная, похожа на обычную горожанку. По комплекции худенькая.
— Эй, ты, — окликнула его. — Ты не местный? Как ты нашел это место?
Еще и грубая.
— А нельзя? — Лилиас скрестил руки на груди. — Женщины подсказали с таверны с той стороны, — кивнул в сторону, откуда пришел.
Она тоже скрестила руки на груди. Смотрела на него молча.
Похоже, ей не нравилось его поведение.
Может, стоило быть менее резким.
Девушка сделала шаг вперед.
Теперь, когда она близко, он разглядел ее лицо.
Нахмуренные брови, голубые глаза, явно выражающие недоверие.
Ну вот.
— Как ты вообще их разговорил? И чего тебе надо, раз ты искал меня?
— У меня есть причины! Послушай, я хочу узнать о Селене Ригель…
Не успел договорить, как та всполошилась и заткнула ему рот рукой.
Грубые пальцы царапнули его щеки. Девушка точно привыкла к труду.
— Дурак, что ты творишь?!
Он поморгал. Кивнул.
Она убрала руку.
Лилиас встал и наклонился к ее уху.
— Я хочу узнать о Селене, — продолжая шептать, он немного отодвинулся, глядя ей в глаза. — Мы с ней тесно связаны, еще с начала войны. Дело в том, что мы были в тайных отношениях прежде. В связи с распространившимися слухами о ней после, меня признали соучастником. Я просидел в тюрьме восемь лет и вот недавно меня освободили. Я не верю в ее смерть и поэтому иду лично узнать все, что можно.
Рассказчица смотрела на него сквозь полузакрытые веки, приподняв бровь.
Когда он закончил, та сделала шаг назад и потерла щеку.
Лилиас закатил глаза.
— Пойдем, — она развернулась и ушла из помещения.
Казалось, она его и не ждала вовсе.
Он вздохнул. Пошел за ней.
Они шел за ней следом по незнакомым переулкам. То и дело косился по сторонам, старался сориентироваться. Но они уходили все дальше.
— Так для чего тебе знать о ней?
— Я же сказал…
— Ты реально думаешь, что в это кто-то поверит?
Лилиас остановился.
— Те женщины…
Девушке тоже пришлось остановиться и развернуться.
— Наемник не будет придумывать такие сказки и играть из себя любовника, этого достаточно. Они просто поверили в твою искренность.
Лилиас опустил голову. Поднял брови, потер пальцем висок.
Вздохнул.
Догнал девушку.
— А ты почему скрываешься?
Она наклонила голову.
— А ты хотел бы, чтобы тебе стерли память о ней?
Моргнул.
Чего?
Она продолжила идти.
— Стой, что ты имеешь ввиду?
— Топай давай.
Он был вынужден следовать за ней молча, с трудом сдерживая слова в горле.
После долгого подъема они наконец оказались в самой высокой точке города, которую приметил ранее Лилиас. Здесь было тихо, дома стояли в отдалении.
Она очень осторожная.
— Вот теперь славно! — девушка сняла капюшон и потянулась.
У нее были короткие розовые волосы. Они небрежно падали на миловидные черты лица.
Резво развернулась к нему.
— Меня зовут Прунси, а тебя?
Ее поведение резко изменилось.
— Лилиас.
— Что-ж, Лилиас. Ты совсем не смыслишь, что ее имя значит в этих краях, а?
Он поморщился.
Сердце пропустило удар.
— Как это понимать…?
— Сначала скажи, что тебя ведет, — голос в мгновение сделался серьезным.
Он поджал губы.
Опустил взгляд.
Голос звучал тихо.
— Хочу вернуть ее…
— …что?
— Может я и придумал эту историю, но мотивы мои такие же! — он ударил себя в грудь и поднял голову. — Есть вероятность, что она еще может быть жива. Я… не могу сказать, что это именно. Но… Я могу ее вернуть. Я обязательно верну ее. И мне нужно узнать все о ней.
— Для чего тебе все это?
— …ее судьба несправедлива, думаю? Хочу добиться правды…
Прунси молчала.
Он сжал ремень сумки.
— Она — герой войны…
Прунси наклонила голову, приподняла одну бровь.
Лилиас поджал губы. Глубоко вздохнул.
— Я люблю ее, люблю! Хватит уже! — он поджал губы, чувствуя, как колет в уголках глаз.
Почему все хотят от него это услышать?!
— Ты же мелкий.
— Ну все! Это все обстоятельства! — он взъерошил волосы.
Переборщил.
Это нормально, что она сомневается.
Не стоило так реагировать. Быть таким эмоциональным.
Еще немного и он просто потеряет свой шанс.
Вздохнул.
— Я не знаю, как передать эти… чувства. Она не хотела о них слышать, и я даже ни разу не сказал об этом вслух. Если бы сказал, наверное, ей стало бы тяжелее…
Он щурился, поджал одно плечо. В носу саднило.
Оказавшись так близко, он не мог взять себя в руки. Стоило придумать новую легенду, оправдать свое поведение лучше, но…
Черт.
Они долго молчали. Лилиас начал чувствовать, что ему самое время уйти.
Когда это желание стало острее всего, Прунси заговорила.
— …ее взгляд, всегда направленный вдаль вместо того, чтобы увидеть того, кто рядом. Всегда так и было.
Лилиас вздрогнул. Поднял голову.
Прунси тепло улыбалась, прикрыв глаза.
Он открыл рот.
— Так вы виделись…
Прунси кивнула. Развернулась к склону, глядя на город сверху.
Лилиас проглотил ком в горле. Перевел дыхание.
Встал рядом с ней.
— Когда мы встретились, я была просто попрошайкой. Иногда местные жалели меня, давали еды. Но в городе было все плохо с деньгами, от голода страдала каждая семья. Тогда я думала, что так и умру. И тогда... — Прунси села на землю. — Она накормила меня.
Специальный отряд был в поместье Лерион, но чтобы гулять вот так по Пасфуру…
Лилиас сел рядом.
— Она провела тут полтора месяца. На самом деле, поначалу она меня даже пугала. Идеальная осанка, сила в теле. И ее взгляд... Жуткий, пустой... Будто готова с легкостью убить, как кошка мышку.
Если вспомнить их первую встречу…
У мыши хоть есть шанс убежать…
— Мне было нечего терять, я не боялась смерти. Но она… просто приходила иногда. И мы кушали вместе. А потом стала приходить каждый день, мы часто гуляли. Со временем я к ней очень привязалась, с нетерпением ждала ее каждый раз. Позже она даже начала снимать комнату, и мы ночевали вместе, — Прунси посмеялась.
Спали вместе?!
Лилиас пытался связать этот рассказ с образом в голове.
Из жалости, что ли…
— Она больше не казалась страшной. Скорее… Потерянной. Ей было все равно как проводить время, что есть, что пить. Она всегда слушала меня, но никогда не говорила о себе. Она вообще редко говорила. Ее взгляд всегда был где-то… «Там». Далеко, не здесь. И он всегда был очень… уставшим.
Лилиас сжал кулаки.
Сердце болезненно отбивало в груди.
Глаза саднило.
Это все происходило после событий в деревне Илл. После того, как умерло шесть человек специального отряда, включая Амели...
Да что же там произошло..?
— Так что я стала спрашивать ее сама, — Прунси выставила руки за спиной, откинулась на них. — И узнала, что, оказывается, она жила в поместье виконтессы. Но тайно уходила оттуда, чтобы провести время со мной. Словно... убегала от чего-то.
Убегала…
Лилиас поджал губы.
Когда они были вместе, он не дал ей возможности убежать.
Тело потяжелело.
— Видя ее состояние, я стала все больше беспокоиться, — продолжала девушка. — Но она перестала отвечать. Я все спрашивала: «Что случилось?», «Почему ты не можешь поделиться?», «Почему ты переживаешь это одна?». На тот момент я еще не видела тех людей, но спросила ее: «Скажи, есть ли у тебя друзья? Разве хоть кто-нибудь из тех людей близок тебе? Почему ты не можешь наслаждаться жизнью?». На это она тоже не ответила, — Прунси вздохнула.
Наслаждаться жизнью…
Лилиас опустил взгляд.
Она благодарила его за то, что он показал ей «обычную жизнь»…
— Она приходила все реже. Я стала злиться, что она молча отдалялась от меня, хотя… мы и не были так близки, как я хотела. В нашу последнюю встречу я нашла ее здесь. Она собиралась уехать молча, я не должна была даже узнать об этом. Я умоляла ее остаться, подумать о себе… Но она следовала своему долгу, как всегда. Не оставляя себе выбора.
Они долго молчали.
Лилиас смотрел на землю. Именно здесь она стояла восемь лет назад, говорила эти слова.
Это в ее духе. Он почти слышал ее голос.
«Долг».
«У меня нет выбора».
Он прислонил ладони к лицу. Глубоко вздохнул.
Выдохнул.
Убрал.
— Значит, после она покинула поместье?
— Да. Со своим отрядом отправилась в северном направлении. Я внимательно следила за новостями о ней. Но начали распространяться слухи, а там и новости о ее смерти. Я перестала понимать что-либо. Как это возможно? Решила отправиться в Фельвин, узнать все сама. Но по прибытии обнаруживала, что люди, с которыми я общалась, напрочь забывали все, что сами же рассказывали мне о ней.
Лилиас выровнялся.
— И я сама встретилась со странными людьми. Я поняла, что тем людям намеренно стирали воспоминания о Селене с помощью какого-то кристалла.
Кристалла?
— И я должна была стать следующей. Но! — воскликнула Прунси. — Мне помог один юноша, который, как я узнала позже, оказался аристократом, сбежавшим из поместья рядом.
Молодой аристократ, сбежавший из поместья?
Поместье, рядом с северной столицей…
Не Айсер ли…?
— И так я вернулась в Пасфур. Очевидно, кому-то претит слава Селены. И, уверена, с этим связаны и слухи среди аристократов. И раз так… Я решила начать свою кампанию. Создала себе алиби, госпожа Родоли оказала мне поддержку. И уже восемь лет я распространяю славу о неком народном герое!
Родоли Лерион оказала поддержку? Нет, что важнее…
И все-таки это была Селена…
— Ты не говоришь имя и пол для безопасности, но есть ли в этом смысл? Да и откуда ты это берешь? Селена никогда не делала того, о чем ты говоришь.
— Ты прав. Я выдумываю легенды, зная лишь доступные мне крохи информации, — Прунси опустила голову, улыбка ее потускнела. — Просто хочу… Хоть как-нибудь сохранить ее образ среди людей. Чтобы она продолжала жить дальше.
Лилиас смотрел на нее.
Судя по всему, из-за ее образа жизни у нее не очень много друзей. Должно быть, ей тяжело справляться с этим в одиночку.
— Я сделаю все для своего героя! — она вскочила на ноги и развернулась на месте. — Почти уверена, что все – дело рук того высокомерного придурка. Видела его только раз, но как же он меня выбесил! Весь такой из себя…! Да еще и эти поганые книги, черт бы их побрал!
Он насторожился.
— Ты о ком?
— Век бы его имени не знала, да ведь о нем столько пишут... Светлый такой, глаза розовые, будто ядовитые. Имя противное — Нерен.
Распахнул глаза.
Нерен.
Он встал на ноги.
Но что еще за книги?
— А что еще… можешь сказать о нем? Когда ты их видела? И что за книги?
— При отъезде. Было бы что сказать, да не в моем положении узнавать о таких людях. Видела только, когда шли все вместе. Селена, как настоящий герой, впереди. Рядом с ней мужчина какой-то. А все остальные сзади, за этим павлином…
Было ли это своеобразное разделение отряда или… Когда они покидали поместье Лерион, большая часть специального отряда следовала за Нереном? Не официально, а…
Он вздрогнул.
Если так, то…
— Загляни как-нибудь в книжную лавку, да спроси у хозяина о книжках, которые одно время на улице раздавали. В простой обложке, почерк кривой — подобает грязной пропаганде. Не ошибешься.
Лилиас моргнул. Прищурился.
— Сколько же он всего сделал… — от этих слов на языке остался противный привкус. — Скажи, ты упомянула виконтессу Лерион. Селена жила у нее два месяца, она должна знать куда больше. Можно ли попасть к ней?
— Пусть госпожа Лерион и славится своей открытостью к простым людям, взять бы только приют и то новое поселение… Но, хоть я местная, и меня она хорошо знает, да и то не узнала ничего о жизни Селены в поместье. С виконтессой твои трюки не прокатят. Сама удивляюсь, как доверилась тебе… Ты же такой бестолковый… — она уперла руки в бока и вздохнула. — Как ты не можешь сказать мне детали, так и у нее есть круг лиц, которые могут пользоваться доверием.
Лилиас смотрел на нее сквозь полуприкрытые веки.
Его Величество не входит в круг доверенных лиц, иначе бы сказал.
Глаз зацепился за розовое небо.
Он посмотрел на восходящее солнце.
Да и времени нет…
— Ладно, я понял. Сам разберусь.
— И какой у тебя план?
— Эм…
План…
Прунси скрестила руки на груди.
— Ты серьезно?
— Есть-есть, просто… Все слишком размыто, чтобы сказать точно. Мне нужно продолжить искать информацию о ней и разузнать больше о тех наемниках…
— Ты думаешь, что справишься с ними? Лилиас, они в два раза больше тебя.
Он сжал руки.
Уже было так.
Он уже поверил в себя с излишком один раз. И делать это во второй…
Но что за кристаллы, стирающие память? Действительна ли эта кампания по сей день? Для чего это делается?
Возможно, если узнает…
Это поможет вернуть ее?
— Не уверен, — помотал головой. — Но я точно не могу забыть ее. И не могу оставить все, как есть.
Прунси долго смотрела на него. Недовольно, словно хотела, чтобы он взял слова обратно.
Но он не отводил взгляда. Не собирался отступать.
Тогда она фыркнула. Хлопнула его по спине.
— Ладно, Лилиас, хорошее у меня предчувствие на твой счет! И моя интуиция не врет, так и знай! — ее резвая улыбка медленно потеплела, голос стал ласковей. — Чувствую что… скоро что-то изменится. Если тебе правда удастся спасти хотя бы память о моем герое… Я буду благодарна тебе всю жизнь.