Алан Вейр

Глава

Глава 1. Мир без нужды

В королевстве Этерия, раскинувшемся от сверкающих хрустальных шпилей Аурелиса на востоке до мрачных, окутанных туманом Разбитых Гор на западе, уже более века царил Великий Избыток. То, что начиналось как благословение богов — расцвет магии, расцвет технологий гномов и неиссякаемые сады эльфов — со временем превратилось в тихое, но страшное проклятие.

Драконы, некогда ужас пограничных земель, теперь носили на спинах целые деревни, перевозя грузы быстрее любого ветра. Гномьи фабрики, питаемые вечными кристаллами маны, выплавляли металл и ткали полотно быстрее, чем человеческий глаз мог уследить. Эльфийские рощи-автоматы плодоносили круглый год, а некроманты, вместо того чтобы поднимать армии мертвецов для войны, теперь направляли скелетов на уборку улиц, рытьё каналов и даже уход за детьми богатых семей. Магия проникла во всё: еда появлялась по щелчку пальцев, одежда сама подгонялась по фигуре, дома строились за одну ночь големами-строителями.

Работы не осталось почти ни для кого.

Поначалу люди ликовали. Никто больше не голодал. Никто не мёрз зимой. Болезни отступили под натиском целебных заклинаний. Но потом пришло нечто худшее, чем голод и холод — пустота.

На центральных площадях Аурелиса, где раньше кипела жизнь торговцев, ремесленников и героев, теперь собирались толпы. Люди просто стояли. Молодые маги, способные одним движением руки вызвать бурю, предлагали за медяк зажечь трубку или согреть кружку эля. Бывшие рыцари, чьи доспехи всё ещё хранили шрамы от битв с орками, нанимались телохранителями к купцам, хотя те и так были защищены силовыми щитами. Фермеры, чьи поля теперь обрабатывали автоматические големы, сидели в тавернах и пили горькое пиво, вспоминая времена, когда мозоли на ладонях были знаком настоящего мужчины.

Король Элдрин Третий, человек уже немолодой и уставший, объявил «Великую Отдыхательную Программу». Каждый гражданин Этерии, от благородного лорда до последнего крестьянина, получал ежемесячную «долю изобилия»: мешок отборного зерна, рулон лучшей ткани, корзину фруктов и двадцать серебряных монет. «Вы свободны, — провозгласил он с балкона дворца. — Свободны от нужды».

Но свобода без цели оказалась ядом.

Дети перестали играть в войну и приключения — зачем, если опасности больше нет? Юноши и девушки не спешили создавать семьи — а зачем трудиться вместе, если всё есть? Даже искусство угасало. Поэты писали всё более вялые вирши, художники рисовали одно и то же идеально красивое, но безжизненное небо.

В маленькой деревне Камнелом, приютившейся у подножия Разбитых Гор, где когда-то добывали лучший камень для королевских крепостей, жил парень по имени Алан Вейр. Ему было двадцать три года. Широкоплечий, с крепкими руками кузнеца и взглядом, в котором всё ещё горел огонь, которого уже почти не осталось у его сверстников.

Его отец, старый мастер Гаральд, когда-то ковал мечи для героев, ходивших в походы против Тёмного Властелина. Теперь он чинил кастрюли и делал декоративные подсвечники, которые никто не покупал — големы делали их лучше и дешевле. Мать, Элира, ткала прекрасные ковры, но её станок давно пылился в углу — магический ткацкий голем справлялся за час с тем, на что у неё уходила неделя.

Каждое утро Алан поднимался на высокий холм за деревней. Он садился на старый камень, смотрел на долину, где медленно двигались големы, и чувствовал, как внутри растёт тяжёлая, ноющая пустота.

— Мы разучились хотеть, — шептал он ветру. — Разучились мечтать. Разучились быть нужны друг другу.

Однажды, в дождливый осенний вечер, когда отец снова напился в таверне, а мать тихо плакала в своей комнате, Алан решил разобраться в старом дедовском сундуке на чердаке. Среди ржавых кинжалов, потрёпанных карт и высушенных трав он нашёл странный свиток. Пергамент был необычайно плотным, почти как ткань, а буквы на нём сияли тусклым золотом, словно их нанесли совсем недавно, хотя свитку было явно несколько сотен лет.

Алан развернул его у окна, где ещё оставалось немного света.

«До эпохи Великого Избытка существовала высшая мера ценности — А. Не золото, не драгоценные камни, не кристаллы маны. А — это печать самих богов. Один А даётся тому, кто совершает деяние, по-настоящему меняющее мир к лучшему. Один А стоит жизни, прожитой не зря. Десять А могут изменить ход истории. Когда-то герои собирали А, словно ордена чести. С приходом Избытка мы забыли, что такое настоящая нужда. А мы забыли, что такое смысл».

Ниже шла древняя молитва-призыв, которую могли прочесть только те, в чьей душе ещё тлел огонь.

Алан прочитал её шёпотом. В комнате внезапно стало теплее. На мгновение ему показалось, что на его правой ладони вспыхнул слабый серебристый отблеск и тут же погас.

Сердце заколотилось так сильно, что он едва мог дышать.

Всю ночь он не спал. Сидел у очага и думал. Утром, когда родители спустились вниз, он уже собрал походный мешок: старый, но надёжный молот отца, немного вяленого мяса, тёплый плащ, флягу и свиток, аккуратно завёрнутый в кожу.

— Я ухожу, — сказал он просто.

Мать заплакала.

— Куда? Зачем? У нас есть доля, сынок. Всё есть...

— Именно поэтому я и ухожу, мама. У нас есть всё. Кроме смысла.

Отец долго смотрел на него. В его глазах, обычно мутных от выпитого, на миг блеснуло что-то старое, гордое.

— Ты всегда был упрямым, как я в молодости, — хрипло сказал он и положил в мешок сына свой лучший молот — тот самый, которым когда-то ковал меч для последнего героя. — Если найдёшь этот свой смысл... верни его и нам тоже.

Алан обнял родителей. Деревня ещё спала, когда он вышел на старую королевскую дорогу, ведущую на восток, в сторону Аурелиса. За спиной у него лежал мир, который утонул в собственном изобилии. Впереди ждало неизвестное.

По дороге он встречал целые группы людей, сидевших у обочин. Кто-то пил, кто-то спал, кто-то просто смотрел в никуда. Дети играли в «големов» — копировали механические движения машин вместо того, чтобы бегать и кричать, как раньше.

Алан сжимал кулаки.

— Я верну вам нужду, — тихо пообещал он. — Но не нужду в хлебе. Нужду в деле. В творении. В том, чтобы быть нужным.

И где-то глубоко внутри, в самой сути его души, начал медленно проявляться первый, едва заметный контур буквы А.

Глава 2. Первый камень

Аурелис встретил Алана совсем не так, как он себе представлял.

Столица Этерии сияла даже в пасмурный день. Высокие башни из белого камня и хрусталя уходили в небо, словно стремились уколоть облака. По улицам бесшумно скользили големы-доставщики, разнося корзины с едой и товарами. Фонтаны били разноцветной водой, а в воздухе витал сладковатый запах магических благовоний. Но за всей этой красотой чувствовалась странная тишина.

Люди были. Много людей. Но они почти не двигались с места.

На центральной площади Аурелиса — Площади Вечного Изобилия — собралось несколько сотен человек. Кто-то сидел на мраморных скамьях и просто смотрел в небо. Кто-то лениво перебрасывался магическими шариками света. Молодой парень в дорогой, но помятой мантии мага пытался за пару медяков показать фокус с огнём, но зрителей почти не было — все уже видели это тысячу раз.

Алан шёл по широкой улице, сжимая лямку своего потрёпанного мешка. Его простая деревенская одежда и тяжёлый молот за спиной сразу выделяли его среди горожан. Несколько человек проводили его равнодушными взглядами.

— Новенький, — услышал он чей-то тихий голос. — Ещё один, кто скоро сдастся.

Первым делом Алан направился в Центральный Архив Знаний — огромную башню, где хранились все записи королевства. Стражники у входа едва взглянули на него, пропустив внутрь. Внутри пахло старой бумагой, пылью и магией.

— Мне нужно всё, что связано с древней валютой под названием «А», — сказал он первому попавшемуся библиотекарю, старому эльфу с длинными серебряными волосами.

Эльф по имени Лираэль поднял бровь. За последние сто лет к нему никто не обращался с такой просьбой.

— Ты уверен, юноша? Большинство считает это легендой.

— Я нашёл свиток, — просто ответил Алан и показал пергамент.

Глаза Лираэля вспыхнули. Он провёл Алана в закрытую секцию архива, где пыль лежала толстым слоем. Там они говорили почти три часа.

— А — это не деньги, — объяснял эльф тихо, словно боялся, что их услышат. — Это мера смысла. Когда человек совершал нечто по-настоящему великое, меняющее судьбы многих, боги оставляли на его душе знак. Один А мог открыть любые двери. Десять А — сделать человека легендой. Но после Великого Избытка боги замолчали. Зачем давать А, если никто ни в чём не нуждается?

— Значит, нужно вернуть нужду, — твёрдо сказал Алан.

Лираэль долго смотрел на него, а потом улыбнулся впервые за многие годы.

— Ты либо безумец, либо последний герой этого века. Начни с малого. Найди тех, кто ещё не сломался.

Следующие дни Алан провёл в бедных кварталах Аурелиса — там, где даже «доля изобилия» не могла заглушить тоску. Здесь жили те, кто отказался от лёгкой жизни и пытался хоть чем-то заниматься.

Он собрал их на заброшенной площади, где когда-то стоял старый рынок. Двадцать три человека. Среди них:

Торин, бывший кузнец, чьи руки дрожали от безделья;

Миара, травница, которая умела делать зелья, исцеляющие душу, а не только тело;

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.