Второй шанс. Тропа для двоих
Наконец, потихоньку гости стали расходиться, и мы смогли покинуть Медовый зал. Киаран вёл меня по коридору, и каждый шаг давался мне с трудом. Как оно будет? Какой он мой муж?
Перед дверью меня всю затрясло, супруг, почувствовав бившую меня дрожь, сжал мою ладонь.
- Ты боишься меня?
- Нет, - ответила я, - не тебя того, что предстоит.
Киаран погладил меня по щеке:
- Не бойся, Эрин.
Дверь тихо скрипнула, спуская нас в опочивальню, запах вереска окутал нас нежной ароматной волной. Едва слышно потрескивали дрова в камине, затопленном Нимуэ. Мы не разжигали его уже давно, на улице днём было тепло, а толстые шкуры укрывали нас от ночного холода. Однако сегодня я решила, что нужно как следует прогреть спальню.
Киаран подвёл меня к ложу, распустил тугую косу, расправил длинные локоны:
- Твои волосы на солнце сияют золотом, - он провёл пальцем по пряди, что спускалась с плеча мне на грудь.
Я едва могла дышать от волнения. Не так представляла нашу первую ночь. Думала, муж накинется на меня, как дикий зверь, а потом, видя его холодность, тешила себя надеждой, что Киаран и вовсе не прикоснётся ко мне. Теперь же мне было немного страшно и волнительно, и странно желанно.
Муж развязал тесёмки на платье, одежда скользнула вниз, я перешагнула её, ступив навстречу Киарану. Он поднял меня на руки, положил на кровать, потом подошёл к столу и затушил свечи. Спальня погрузилась в полумрак, лишь всполохи огня в камине едва освещали помещение. Гайррод усмехнулся, глядя, как я натянула покрывало до самого подбородка и стал медленно раздеваться. Грубые сапоги, штаны из тонко выделанной кожи оказались на полу, за ними спиндхилл - безрукавка и котта - верхняя рубашка из толстого, грубого сукна.
Оставшись в тонкой нижней рубахе, супруг шагнул ко мне, откинул покрывало и лёг рядом. Я не отпрянула от мужа, помогла ему снять оставшуюся одежду, Киаран же освободил меня от длинной сорочки.
Моя кожа покрылась мурашками, когда муж провёл кончиками пальцев от шеи, ниже по руке и бедру, до колена. Наклонившись, поцеловал меня в плечо, потом под ключицу и затем прильнул к губам. Его поцелуй был нежен и настойчив, отдавал солёными брызгами моря и ароматом цветущего луга.
Я откинулась на спину, Киаран окинул меня долгим, изучающим взором:
- Ты красива, Эрин, очень красива.
Его дыхание стало прерывистым, а потом наши вздохи и стоны смешались, исчезая под потолком, на котором плясали свой затейливый танец редкие всполохи затухающего огня.
***
- Завтра совет, ты позволишь мне надеть платье, которое я привезла из дома? - уставшая, я откинулась на плечо мужа, водя пальцами по его широкой груди. Ночь тихо отсчитывала часы до рассвета.
- Ты думаешь, что я от жадности отобрал твою одежду или решил таким образом отомстить тебе? - рассмеялся Киаран.
- Признаться, подобные мысли были.
- Наши женщины ревнивы, а тут приезжаешь ты - чужачка в тонких сияющих шелках и кружевах, которые они отродясь и не видели. Мне не хотелось, чтобы однажды в тёмном коридоре на тебя «случайно» опрокинулось ведро помоев.
- Так ты старался защитить меня? - приподнялась на локте, заглядывая ему в глаза. - Спасибо, - мысленно я корила себя за глупые мысли.
- Госпоже нужно выделяться умом, своим трудом, а не побрякушками и шелками. Ты должна быть выше всех не по богатству своих нарядов, понимаешь?
Я кивнула, соглашаясь с его словами. Эймон назвал меня мудрой не по годам? Сейчас я ощущала себя последней дурой.
- Можно мне хоть сундук забрать? Его никто не увидит в спальне.
Киаран усмехнулся и встал, нисколько не стесняясь своей наготы, красные угли в камине освещали его силуэт, и я не отвела взгляда, рассматривая мужа. По бедру у него тянулся широкий, криво заживший шрам, такое ранение чаще всего смертельно. Киаран перехватил мой взгляд:
- Отметина первого боя, - усмехнулся он, дотянувшись до кувшина с водой, - я возомнил себя хорошим воином, за что и поплатился, безрассудно напав на матёрого бойца. Меня, истекающего кровью, вынес на себе Падрай. Ханраонн едва смог вытащить меня из лап смерти.
- Ошибки молодости делают нас мудрее.
- Если останешься в живых, - хохотнул супруг.
Он поднял свой пояс, стащил с него связку ключей, выбрал один и протянул мне.
- От чулана с твоими вещами. Я бы сам хотел обрядить тебя в самые красивые шелка, но, Эрин, будь мудрее.
- Я поняла тебя и впредь не стану гневить понапрасну здешних жителей.
- А твоя затея с камнями мне понравилась, - Киаран забрался под покрывало, прижавшись ко мне, - и другие её оценили. Теперь во дворе чисто, и дом переменился, нет больше кислого запаха с кухни.
- Ты бы знал, чего мне это стоило, - рассмеялась я, - Нора отстаивала свои владения до последнего. Мне едва удалось уговорить её вычистить очаги и печи, и отскоблить все столы. А за кастрюли мы воевали не один день.
Вспомнила, как гневно зыркала на меня кухарка, когда я заставила отдраить всю посуду с песком и золой.
- Можно тебя попросить? - я подняла взгляд на мужа.
- О чём? - он перебирал пальцами пряди моих волос.
- Научи меня сражаться.
- Зачем? - нахмурился Киаран.
- Следую твоим словам, что я должна быть достойной женой. У вас каждая девчонка умеет сражаться, где же мне тягаться с вашими женщинами?
- Твои слова не лишены смысла. Но, смотри, станешь отлынивать или жаловаться, больше ко мне с просьбами не обращайся.
- Как скажешь, мой господин, - я запустила пальцы в длинную, густую шевелюру мужа, притягивая его к себе.
Глава 5
Перед длинным домом собралось много народа, словно в день торга, казалось, сюда пришли все горожане, а может, так и было. Люди стояли и сидели, кто где смог устроиться, даже с ветвей деревьев смотрели вниз любопытные мальчишки, которых никто не гнал.
Своё мнение мог высказать любой, так повелось, и знал, что будет услышан. На крыльце стоял Киаран с нойдами, я примостилась у перил, невольно любуясь мужем, его статью, широким разворотом плеч, яркой синевой глаз.
Сейчас решится судьба острова Ольдберга, и совет собрался не потому, что гайррод Таллах Мора боялся напасть на каменистый клочок земли, где люди выживали только волей богов. Впереди была посевная, многие суда отправлялись торговыми путями, отвозя рыбу, доспехи, шерстяную одежду, вяленую и солёную свинину: всё, чем был богат Таллах Мор и что могло пойти на продажу. В такое время каждый житель, вплоть до самых малых детей, был занят своим делом, и отрывать мужчин, отправляясь в поход сомнительной важности, значит, лишить остров будущего достатка.
Нападение Кормака могло бы и закончиться его поражением, пусть зализывает раны на Ольдберге, но Киаран вдохновился моей идеей о новом форпосте на своих границах, много набегов можно избежать, если поселить там феллаг - боевой отряд, который сможет задержать противника и отправить на быстром, лёгком судёнышке посланца к гайрроду.
Эти соображения и пытался сейчас донести до всех жителей острова Киаран. Толпа молчала, внимая каждому слову своего вождя. Жрецы, стоявшие в сторонке, рядом с Хранителем, тихонько перешёптывались между собой. Вот Салман сделал едва заметный знак рукой и замолчал Ханнраон, призывая и остальных к тишине. Возле тропки, ведущей к амбарам, я заметила пятерых мужчин, державшихся особицей, должно быть это старосты деревенек, за ними посылали гонцов. Они вертели головами по сторонам, удивляясь новому облику двора.
Речь Киарана закончилась и повисла тишина, воины, крестьяне, жрецы и даже дети задумались о словах своего гайррода. Так ли нужен Таллах Мору нищий Ольдберг?
Из толпы вышла Тресса, встала перед Киараном, не забыв одарить меня полным ненависти взглядом.
- Господин, зачем ты поведёшь наших мужчин на новый бой? Ради чего? Мы и сами можем постоять за себя, если придут враги, и доказали тебе это не единожды. Твоя жена, прибывшая из империи, внушила тебе мысли о захвате чужих земель, в их крови живёт жадность к чужому добру, так всегда было.
Меня словно ледяной водой окатили, я вздрогнула, Тресса при всех обвинила меня в том, что подговариваю мужа, их вождя, к необдуманным поступкам.
Киаран усмехнулся:
- В тебе, Тресса, сейчас говорит злоба, а может, и алчность, в которой ты обвиняешь свою госпожу, не для того я собрал совет, чтобы мы слушали слова ревнивой женщины.
Лицо Трессы стало багровым, пошло уродливыми пятнами, она разинула рот, так и не найдя что ответить, молча отступила в толпу, укрывшись за спинами. Послышались тихие смешки.
- Киаран, - взял слово Айдан, один из нойд, невысокий, но тяжеловесный, как могучий дуб; курчавые тёмные волосы обрамляли его голову, борода ложилась кольцами на грудь, кожа на лице была сильно обветрена и казалась дублёной, от уголков светло-голубых глаз бежали в стороны лучики-морщинки, - мы без труда сможем захватить Ольдберг, одной луны будет достаточно для этого, но нужны ли нам лишние рты?
- А лишние рабочие руки? – Насмешливо перебил его Эймон.
Народ загалдел, говорить все начали разом, послышались споры.
Киаран поднял руку, призывая к тишине. Вперёд выступил Падрай, обведя холодным взглядом примолкнувших людей.
- Мой господин, ты почитаешь жителей Ольдберга, вероломно напавших на нас ночью, за людей? Это кучка жалких крыс, что боятся сражаться в открытую. Вырежем их всех, очистим землю от скверны.
У меня вырвался возмущённый возглас:
- При чём же здесь женщины и дети? Разве Кормак спросил их совета, нападая на Таллах Мор?
Падрай обернулся ко мне, его лицо стало хищным, но Киаран протянул мне руку, подводя ближе к себе.
- У тебя есть что предложить нам?
- Д-да, - растерялась я под пытливыми взорами десятков глаз.
- Говори, - ласково улыбнулся мне супруг.
- Зачем воевать с Ольдбергом? Приплывите туда не как захватчики и убийцы, а как спасители, предложите жителям перебраться на Таллах Мор и увидите, у Кормака не останется поддержки, он сам попросится к тебе в плен.
Поднялся удивлённый гвалт, никто не ожидал таких предложений, и тут взмахнул рукой Хранитель. Как по мановению волшебной палочки, на площади воцарилась тишина.
- Госпожа, слова в твои уста вложила, наверное, сама Айнэ. Киаран, иди туда как спаситель, и ты обретёшь новых людей и новые земли, я согласен с Эрин.
По толпе пронёсся вдох, люди притихли, обдумывая услышанное.
- Но как мы сохраним Ольдберг в своей власти? - Вмешался недовольный Падрай, - там не из чего строить, нет леса. Где будут жить люди феллага, в норах?
- Там достаточно камня, - возразила я.
- Ты, видимо, не знаешь, что мы не умеем, как имперцы, поднимать дома из камня, - съязвил Падрай.
- У Хранителя моего отца, гайррода Слайганна, записан состав раствора, что скрепляет камни между собой. Мы можем навестить его, он не откажет моему мужу и вашему господину в просьбе.
- Чужачка заманивает Киарана в империю, чтобы там погубить! - послышался женский крик из толпы, не сомневаюсь, это была Тресса.
Народ уважал её отца, Карбринна, и потому прислушивался к словам девушки, люди загудели, послышались возмущённые голоса.
- Чужачка сдаст Киарана в лапы Бриннэйна!
Я невольно отступила на полшага, нелепые обвинения летели в меня, раня не хуже камней, но тут почувствовала руку мужа, он обнял, будто заслоняя от лживых обвинений.
- Довольно! - голос Хранителя до этого негромкий, пролетел по площади подобно раскату грома. - Слова Эрин разумны. Но мы не станем торопиться. Киаран, плыви с малым феллагом на Ольдберг, если народ пойдёт за тобой и выдаст нам Кормака, тогда и будем решать, как поступить дальше.
***
- Береги себя, Этейни, - Киаран прижал меня к своей груди, не стесняясь чужих взглядов. Смешное прозвище - Этейни, он придумал, когда начал обучать меня драться. Этейни были сиидэ, мелкими, забавными духами подземного мира, озорными и проказливыми. Они почти не причиняли вреда людям. В насмешку могли завести дикими тропами в лес или заставить плясать до утренней зари, но уважали людскую доброту и смелость, а больше всего любили хорошие сказки. Если человеку удавалось удивить своей историей непосед-этейни, то духи вознаграждали его золотом. До сих пор ходили байки, что в лесах можно отыскать золотые монеты маленьких сиидэ.
- Возвращайся скорее, Киаран, на сердце тревожно, - я вгляделась в синеву глаз, ставших мне родными.
- Не о чем беспокоиться, - улыбнулся муж, гладя меня по волосам, точно маленькую, - смотри сколько со мной бравых воинов, чего мне с ними бояться? Да и не воевать мы едем, по твоей милости, - он усмехнулся и подмигнул мне, - с тобой останется Домлан, не переживай, если что, обращайся к нему.
Домлан был форингом Киарана, человеком, который руководил всем беспокойным хозяйством гайррода. Хромой, неразговорчивый мужчина, заросший седой, косматой бородой до самых глаз, поначалу пугал меня. Его зычный, грубый голос то и дело доносился то из кухни, то со скотного двора, казалось, он мог быть в трёх местах одновременно, даже его увечье не было помехой. На нём держалось не только хозяйство гайррода, но и весь Таллах Мор. Когда я затеяла первую уборку во всём доме, он поначалу следил за мной с толикой подозрения и недоверия, но потом оценил наши старания, смягчился и однажды принёс мне полное лукошко лесных орехов, моих любимых, сунул в руки, буркнув что-то непонятное, а глаза его подобрели.
- Киаран, - прервал наше прощание Падрай, - поторопись, иначе придётся плыть без тебя.
Муж в последний раз обнял меня и вышел вперёд своего феллага – большого отряда воинов. Блеснули в свете зари бляхи на кожаных доспехах. Скоро люди заслонили от меня Киарана, и я вернулась в спальню, села на кровать, которая ещё хранила тепло тела моего когда-то ненавистного супруга. Как переменилось всё. Прошло не так много времени со дня свадьбы, а будто год пролетел. Наши отношения наполнились неведомой мне доселе нежностью, скупой на проявления чувств на людях, Киаран в опочивальне, казалось, навёрстывал всё. Ночи пролетали единым мигом, когда мы не только любили друг друга: разговаривали, спорили, шутили. Муж поведал мне историю Таллах Мора, и я слушала, открыв рот, таким отличным рассказчиком он оказался. В эти минуты я вспоминала, как мы сидели у камина в доме отца, а наш Хранитель, рассказывал нам легенды о добрых богах и злых сиидэ. О битве между Тунаром и Суртом, страшном повелителе подземных духов, который хотел украсть солнце у людей.
А по утрам, когда город ещё безмятежно досматривал сны, шли на небольшую огороженную площадку, где состязались между собой нойды и другие воины, оттачивая своё мастерство. Киаран был безжалостным наставником. Он гонял меня до тех пор, пока я не валилась с ног, заставлял бегать, прыгать, уворачиваться от ударов, метать длинный кинжал. От меча мы отказались сразу, слишком тяжёлое оружие для моих рук, но муж подобрал мне сулицу и гонял по площадке, заставляя по сто раз отрабатывать один и тот же удар, доводя каждое движение до совершенства. Я заметно изменилась, прежде холёное, нежное тело стало поджарым, проступили мышцы, однако такая фигура мне нравилась даже больше, она говорила о силе и ловкости, под стать мужу-воину.
Мои воспоминания прервала Нимуэ, она переселилась в комнату к остальным служанкам и даже обзавелась подружкой, мелкой, юркой девчонкой-сиротой Уной.
- Госпожа, не грусти, я набрала для тебя земляники, - она протянула деревянную тарелку, где блестели влажными боками красные ягоды, источая невероятный аромат леса и сладости.
Неожиданно к горлу подступила тошнота, отодвинув от себя тарелку, сконфуженно глянула на девушку:
- Что-то не хочется, потом обязательно съем.
Нимуэ лукаво улыбнулась:
- Давно ли была у тебя кровь, госпожа?
- В новолуние прошлого месяца, как всегда
Что? Сейчас ведь растущая луна, скоро полнолуние, а это значит мысли стрелой пронеслись в голове.
- Ты ждёшь ребёнка, Эрин, - Нимуэ присела передо мной на корточки, впервые назвав по имени, она гладила мои колени и улыбалась.
На глаза навернулись внезапные слёзы счастья, вернётся Киаран, и я обрадую его. У нас будет ребёнок! Крохотный малыш с синими глазами отца!
- Не говори никому, - взяла я за плечи служанку.
- И ты тоже, госпожа, - подмигнула мне девушка, - подожди, пока малыш подрастёт в утробе, недолго и сглазить кроху.
- Только мужу, - кивнула я в ответ.
Всё во мне пело, радость переполняла душу. Как раньше могла и подумать, что оставлю дитя на Таллах Море? Вот же глупая. Я пока не чувствовала его, но уже любила всей душой.
Напевая весёлый мотив, приготовила вещи для стирки, госпожа или нет, а наше хозяйство вела сама, с помощью Нимуэ. Так заведено на свободных островах, и я привыкла к этому.
С корзиной белья вышла в коридор, служанка ждала меня на улице, по дороге мне попался Домлан.
- Госпожа, не нужно ли чего? - как всегда, форинг следил за всем.
- Нет, благодарю, - улыбнулась я ему, и губы растянулись от уха до уха: эмоции били через край.
Форинг посмотрел на меня удивлённо, только мужа проводила, а уже веселюсь, но объяснить причину я не могла.
- Сегодня чудесный день, решила заняться стиркой, - отвлекла его от раздумий.
- Это правильно, - кивнул Домлан и пошёл по своим делам.
Я свернула к выходу, и внезапно кто-то схватил меня за косу, больно дёрнув назад, от неожиданности чуть не упала. Нападавший вывернул мне руку, буквально впечатав лицом в стену, корзина с бельём глухо шмякнулась на пол.
- Сколько радости в глазах, поди довольна, что спровадила муженька, - зашипел в ухо злобный женский голос.
- Тресса? - не поверила своим ушам.
Девушка дёрнула за косу сильнее, задрав мне голову:
- Я вижу тебя насквозь, имперская девка, даже твои ночные стоны не способны обмануть меня, как Киарана.
Возмущение накрыло волной:
- А тебе только и осталось что подслушивать, ведь ты Киарану и даром не нужна.
Я с силой пнула Трессу по костяшке ноги и оттолкнулась руками от стены. От неожиданности и боли девушка выпустила мои волосы, я вмиг извернулась, с силой пнув её под коленку, Тресса упала, а я села на неё сверху, прижав её руки к рёбрам своими ногами, спасибо урокам Киарана.
- Послушай меня, - мои руки упёрлись в пол по обе стороны лица Трессы, - вздумается ещё нас подслушивать или подкарауливать меня, как трусливая крыса в темноте коридора, я вмиг отобью у тебя эту охоту, - схватив Трессу за горло рукой, больно ударила её затылком об пол, - это, чтобы запомнила, я всегда дам сдачи.
Одним рывком поднялась на ноги, моя соперница, тяжело дыша, села на полу, смахнула с лица выбившуюся прядь.
- Всё поняла, или добавить? - я стояла над ней, готовая к любому варианту событий.
- Д-да, - нехотя промямлила Тресса.
- Да, госпожа, - одёрнула её.
- Да, госпожа, - повторила девушка, скрежетнув зубами от злости.
На лице соперницы боролись удивление и ярость, она не ожидала от меня отпора, думала, стану лёгкой добычей. Как же я в этот миг радовалась, что упросила мужа научить меня драться. Стоило ему уехать, и гады, прячущиеся в ночной тьме, полезли наружу.
***
Я поднялась с колен, отирая пот со лба.
- Госпожа, ты бы отдохнула, - Нимуэ рядом со мной полоскала бельё.
Недалеко от длинного дома протекал звонкий ручей, на его берегу устроили небольшую запруду, вода там прогревалась, хоть и не сильно, но постирать можно. Вглубь вели широкие мостки, на которых было удобно раскладывать бельё.
- Я не устала, - улыбнулась девушке, - жарко сегодня.
Шёл первый месяц лета - Маннад, на солнышке припекало, и я отошла в тенёк, немного остыть. Нимуэ последовала за мной, достала из корзинки пару лепёшек и фляжку с молоком.
- На меня напала Тресса, - неожиданно выпалила я девушке, раньше почему-то слова будто и не шли, обдумывала всё произошедшее.
Глаза Нимуэ расширились, в них скользнул страх:
- Ты в порядке?
- Да, приложила её об пол головой, ещё раз полезть не рискнёт.
И без того бледная кожа Нимуэ ещё больше побелела:
- Ты плохо знаешь Трессу, она никогда не забывает обид и у неё много друзей. Будь осторожней, госпожа, особенно сейчас. Господина нет в городе, вот она и решила тебе отомстить за то, что не стала женой гайррода.
- А я при чём? Не я сваталась на Таллах Мор.
- Трессе нужен козёл отпущения, и ты как раз прекрасно подходишь для этой роли.
- Киаран научил меня драться, сегодня она смогла оценить мои успехи, - злорадно ухмыльнулась в ответ.
- Я буду рядом с тобой, пока не вернётся господин, - Нимуэ мои доводы не убедили, - что если на тебя нападут двое или трое?
- В жилище мужа?
Девушка усмехнулась:
- Длинный дом открыт для всех. Сколько народа приходит каждый день?
- Твоя правда, - кивнула в ответ.
Я откинулась на ствол ивы, глядя вдаль. Лето расцветило остров всеми оттенками зелёного, бархатным изумрудным морем переливалась на солнце высокая трава, серебром отсвечивали в ней нити полыни. Шумливый ручей проложил себе дорогу через базальтовые камни и круглобокие валуны, заросшие зелёным мхом, они походили на огромных спящих зверей, в странного цвета шкуре. Яркое солнце раскинулось в вышине, очистило все прогалины и леса от надоевших за зиму туманов. Воздух искрился от крохотных капелек, долетавших до нас брызг воды. В объятиях холмов передо мной лежала небольшая изумрудная долина, руки мастерицы Клионы, – богини лета и младшей дочери Айнэ, расшили полог холмов мелкими бисеринками арктического мака, нежно-розовыми росчерками соцветий армерии; в густой траве мелькали белёсые шарики пушицы, качающиеся в такт прохладному бризу.
Звонкой песне ручья вторили посвисты золотых ржанок и далёкие, гортанные крики полярной крачки. У кромки воды важно вышагивали забавные чёрно-белые птицы с красными клювами – кулики, на ветвях бранились между собой юркие белобровики и луговые коньки. Направляясь к скалам, мимо нас тяжело пролетел тупик с полным клювом мелкой рыбёшки. Таллах Мор был прекрасен, боги щедро отсыпали ему лесов и долин. Я глубоко вдохнула напоённый влагой морской воздух, наполненный свежестью дикого чабреца. Здесь будет расти наш сын и не найти земли лучше. Мне представилось, как по ночам возле ручья играют на своих крошечных лирах забавные этейни, ведь маленькие, сокрытые от чужих глаз долины - их излюбленные места.
Лунной ночью, когда небосклон искрится мириадами звёзд, крохотные сиидэ покидают свои жилища в скалах и до утра забавляются песнями и танцами, порхая в высокой траве, отплясывая на ветвях деревьев и кустов. Когда мне было лет пять, на праздник Мидсоннар, в самую короткую ночь лета, мы с детьми слуг бегали на ближайший луг, надеясь хоть издали услышать волшебные песни этейни. Иногда нам казалось, что откуда-то из-за леса ветер доносит нежные переливы лиры, но всё это было лишь детской фантазией.
- Госпожа, - Нимуэ легонько тронула меня за плечо, - пора идти.
Я несколько раз моргнула, приходя в себя. Неужели заснула? Постиранное бельё лежало в корзине, девушка, улыбаясь, подала мне руку, помогая подняться.
- Меня, наверное, разморило на солнце. Отчего не разбудила?
- Зачем? - хихикнула она и пожала худенькими плечиками. - Сама справилась. Идём, скоро ужин, я просила Уну нарвать для тебя пучок хундасур, поможет избавиться от тошноты.
Небольшие продолговатые кислые листья частенько добавляли в соусы и варенье, а дети жевали просто так, морщась от терпкого вкуса. Стоило вспомнить, и рот наполнился слюной.
- Не знала, что они помогают при тошноте.
- Беременным, да, - подмигнула мне Нимуэ рассмеявшись.
Девушка заразилась моим настроением, никогда раньше я не видела её такой радостной, обычно она была сдержана на эмоции.
Возле длинного дома нас встретила толпа раздражённых женщин. Они что-то говорили Домлану, а наш форинг недовольно огрызался в ответ.
- Вот она! – Меня заметила стоявшая позади матрона лет сорока, в сером заношенном платье, - идёт как ни в чём не бывало.
Все лица обратились ко мне, повисла напряжённая тишина.
- В чём дело? - остановившись, спросила я Домлана.
- Смотри, ещё и притворяется, будто ни при чём, - злобно прошипела другая.
- Госпожа, - виновато прогудел Домлан, - говорят, ты хотела убить Трессу, - мужчина беспомощно развёл руками.
- Что??? Это она напала на меня в коридоре.
Толпа расступилась, и я увидела соперницу, лицо девушки было расцарапано до крови, а ладони в порезах. От изумления не удержала корзину, и та бы грохнулась, но на помощь подоспела Нимуэ.
- Смотрите все! - крикнула Тресса. - В каждом её слове ложь! Она изрезала меня кинжалом, я едва унесла ноги! Смотрите! - девушка ткнула мне в лицо своими ладонями.
Домлан молчал, не зная, кому верить.
- Ложь! - я не опустила взгляда, скрывать мне нечего. - Тресса не первый раз пытается оболгать меня.