Бездна носит моё имя

Внутри дворика не было ничего кроме большой грязной лужи и старого крепкого ящика.

На ящике сидела женщина в драном платье. Она курила тонкую сигарету, скрученную достаточно криво. Женщина посмотрела на меня и улыбнулась. У неё не хватало двух передних зубов.

- Привел свеженькую, Вьюн? - спросила она сиплым голосом.

- Не твое дело, Гнилая, - огрызнулся пацан, даже не сбавляя шага.

Женщина хрипло рассмеялась и сплюнула на землю.

Я плотнее запахнула куртку и ускорилась.

В конце дворика была дверь. Тяжелая, обитая железом. Ни вывески, ни номера. Только маленькое окошко на уровне лица - зарешеченное, с деревянной.

Вьюн оглянулся на меня, проверяя, не сбежала ли я. Потом трижды стукнул в дверь костяшками пальцев.

Стук-стук-стук.

Пауза.

Стук.

Стук-стук.

Я замерла. Где-то далеко, за стеной, залаяла собака. Женщина с перевёрнутого ящика снова затянулась своей вонючей самокруткой.

В окошке со скрипом отодвинулась заслонка.

Сначала вышел только нос. Длинный и тонкий, с горбинкой и красноватыми крыльями. Следом показались глаза: маленькие и бледные. Они моргнули дважды, привыкая к свету.

- Привел блаженную, - пояснил пацан.

И я хотела было закатить глаза на это обращение, но было очень страшно. Поэтому я показывала свой золотой покладистый характер. И молчала.

"Нос" дёрнулся. Потом снова втянул воздух - долго, шумно, будто пробуя меня на вкус.

- Заходи, - сказал голос. - Только одна.

Заслонка захлопнулась. За дверью что-то лязгнуло - тяжёлый засов, потом ещё один. Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы я могла протиснуться боком.

Вьюн остался снаружи.

- Удачи, блаженная, - бросил он и сплюнул себе под ноги.

Я шагнула внутрь.

За дверью оказалась тесная каморка. Дверь за спиной захлопнулась, и темнота окутала меня. Вместе со сладковатым запахом немытого тела, запахом сладкого табака, подобного тому, что курила Гнилая.

- Скажу сразу, твое имя мне передали в последний момент. Поэтому уж какие документы перепали, будь тому рада.

Дурное предчувствие подступило к горлу. Или это была реакция на сочетание запахов в каморке.

Мистер Нос передал мне гербовую бумагу, свернутую в свиток. Я дрожащими руками приняла документ и развернула.

Кэтрин Вор

Место рождения: Элмиран, столичный округ

Год рождения: 267 Соляра от основания

Сословие: мещанка

- Кэтрин Вор, - переспросила я. – Но я не вор!

Человек даже не поднял глаз. Его пальцы замерли на секунду, а потом продолжили перебирать бумаги.

- Все так говорят, - сказал он равнодушно.

Он махнул рукой в сторону двери.

- Бери бумаги и проваливай, - добавил он, уже не глядя на меня, - Ты здесь никогда не была и меня не знаешь.

Я хотела сказать что-то ещё. Но заслонка уже захлопнулась.

А за ней лязгнул засов, отрезая меня от вопросов.

За мной наблюдали две пары глаз – серые мальчишеские и мутные зеленые с поволокой.

- Добро пожаловать в столицу, ваше высочество – хохотнула Гнилая. – Если понадобится работа, ты знаешь, где я обитаю. Личико у тебя сладкое, как яблочко. А ручки нежные, как обхватишь стальной набалдашник…

Вьюн поморщился от омерзения. Я, когда поняла, про какой набалдашник она говорит, тоже.

Женщина громко хохотала, довольная своей шуткой, и ее смех вороньим карканьем пронесся по переулку.

Я покрепче ухватила свои документы и спрятала их во внутренний карман куртки.

- Пошли, - буркнул Вьюн и дёрнул меня за рукав.

Обратно мы двинулись другой дорогой.

Я заметила это не сразу. На мой взгляд все эти темные переулки были на одно лицо. И лицо это было немного болезненным от привычки выпивать днем и курить всякую дрянь.

Но когда мы свернули в проулок, где вместо привычной вони мусора и мочи пахло жареным луком и дешёвым табаком, я насторожилась.

- Ты куда? – спросила я шепотом.

- Срезаю, - отрезал Вьюн, - Если я опоздаю к обеду, бабка задаст трепку.

Он нырнул под низкую арку, и мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.

За аркой оказался двор. Вернее, не двор — крытая галерея с низким потолком, подпертым деревянными балками. Вдоль стен стояли ящики, бочки, какие-то тюки. В глубине горел единственный масляный фонарь. ЕГо света было достаточно, чтобы не оступиться и не свернуть шею.

Шли мы недолго. В итоге галерея вывела нас к невысокому каменному зданию с низкой аркой.

- Давай, - мальчишка прошел под арку, - Здесь выход.

Я не успела спросить, что это за место. Он толкнул дверь и скользнул внутрь. Я последовала за ним.

Внутри пахло сыростью, старым деревом и дешёвым вином. Большой полутёмный зал, заставленный бочками и ящиками. В дальнем углу горело несколько масляных ламп, вокруг которых сидели люди — человек десять-пятнадцать.

Вьюн уверенно двинулся через весь зал к противоположной двери. И я воодушевилась. Из-под двери лился дневной свет. Это бы выход. Наконец-то я сделаю первый уверенный шаг в будущее. Теперь можно не бояться мужчин в формах в страхе быть уличенной в отсутствии документов. Я быстро прошествовала мимо посетителей данного заведения вслед за мальчишкой.

Но, кто знаком с неудачей, тот знает мое имя. Потому что мы не успели пересечь и половину зала, впереди что-то грохнуло. Вьюн резко развернулся на пятках и с выпученными глазами двинулся в противоположную сторону.

Я не успела последовать его примеру, а просто посмотрела за голову Вьюна в надежде увидеть, что на самом деле он не напуган, а у мальчишки просто появились очень срочные дела. Выход-то я знала!

Вот только выход был занят.

Дверь, которая манила меня, резко распахнулась. Раздался тяжелый топот сапог. В зал ворвались серые мундиры. Вместе с солдатами влетели магические фонари и резко ослепили.

- Имперский сыск! Всем не двигаться! Руки на виду!

Люди в зале вскочили. Кто-то опрокинул стол. Вьюна я потеряла из виду. Началась настоящая неразбериха, и мелкий шкет просто бросил меня. Впрочем, на его месте, я поступила бы также.

Дорогу к задней двери уже перекрыли. Двое солдат подняли ладони – между ними засветились голубые всполохи. И мне не хотелось испытать их действие на себе.

Я на мгновение застыла в нерешительности – двигаться, бежать или лучше сразу сдаться? Так-то я ничего плохого не сделала. Но на подкорке моего сознания зрела мысль, что никто не станет разбираться. Загребут всех. И дай бог, если просто в тюрьму. Я была не в курсе, пользуются ли в этом мире виселицами.

Я решила бежать.

Кто-то схватил меня за локоть. По руке побежали голубые искры, но не причинили мне никакого вреда. Я вывернулась и отскочила к бочке. МЕня никто не стал преследовать. Возможно потому что в этой неразберихе солдату уже попалась следующая жертва. Сердце колотилось где-то в горле. Ноги запутались, и я рухнула прямо за перевернутую столешницу. И оказалась в объятиях шикарного мужчины. Его остекленевшие глаза смотрели в самую душу, а приоткрытый рот показывал потемневшие от табака зубы. Я не закричала. Было не до этого. Адреналин кипел в крови. Да, мой сосет был мертв. Зато рядом с ним было оружие.

И забудьте мои слова, когда я жаловалась на невезение. Потому что рядом с мертвецом сверкала в светах магических огней чистая стальная удача. Самая простенькая, топорно выполненная, но рапира. Рука сама сомкнулась на эфесе.

И в этот же момент, еще даже не подняв головы, я услышала визг. Тонкий, испуганный, почти девчоночий - такой мог принадлежать только перепуганному ребенку. А здесь был только один ребенок.

Я выглянула из-за укрытия.

Вьюна держали.

Он болтался в воздухе, зажатый в чужой руке, как нашкодивший котёнок. Кепка слетела, волосы торчали во все стороны, ноги дрыгались в бессильной злобе. Визжал он отчаянно, на одной ноте, и в этом звуке не было ничего, кроме чистого животного страха.

- Пусти! Пусти, гад! Не трожь меня, я ниче не делал!

Мальчишка захныкал.

Мужчина, поймавший его, был высокий. Очень высокий — на голову выше любого солдата в этом зале. Широкие плечи, обтянутые плащом цвета промокшего пепла, казались стеной. Под плащом пряталась синяя офицерская форма. Светлые волосы, аккуратно зачёсанные назад, в сумраке притона отливали спелой пшеницей. Несколько прядей выбились и прилипли ко лбу - то ли от пота, то ли от сырости, то ли от крови.

Рука инстинктивно сжалась на эфесе рапиры крепче. Но одно дело спортивный азарт, а другое дело настоящее оружие. Нас учили всегда осознавать ответственность за свои действия.

Я огляделась. Перевёрнутый стол, разбитая кружка, лужа — и тряпка. Грязная, мокрая, пропитанная кислым пивом. Ею только что вытирали этот самый стол, за которым я пряталась со своим молчаливым приятелем.

Не выпуская из руки рапиру, я взяла пропитанную жижей тряпку и, выпрямившись во весь рост, запустила ее в мужчину.

Тряпка втемяшилась в его лицо с громким мерзким хлюпом. Пиво брызнуло во все стороны. Офицер инстинктивно вздрогнул и его пальцы на мгновение разжались.

- Беги! - крикнула я Вьюну.

Пацан не ждал второго приглашения. Он рухнул на пол, вскочил, метнулся к щели между бочками.

- Ты и правда блаженная, - Крикнул он мне на прощание и был таков. Только кепка осталась лежать на полу.

А мужчина вытер лицо тыльной стороной руки и поднял тяжелый взгляд серо-зеленых глаз на меня. И этот взгляд обещал мне ох как много. Но не того, что женщины обычно ждут в обещание.

Я не стала ждать. Не стала разглядывать его форму, нашивки, пуговицы. Всё, что мне нужно было знать о нём, я уже поняла: он чертовски опасен. А я из тех женщин, кто не стесняется сделать первый шаг. Поэтому я рванула к окну.

Сейчас это был единственный путь на улицу, перед которым не было преград, кроме решеток. Но я надеялась, что пролезу. В конце концов, что остается одинокой женщине кроме надежды?

Но он оказался быстрее. Не бежал - просто оказался на моём пути, перекрывая дорогу. Плавно, будто танцевал. Я попыталась обойти слева - он шагнул туда же. Справа - снова там. Он не сводил с меня взгляда. И просто не оставлял мне другого выхода.

Я сделала выпад.

Короткий, резкий, в руку - туда, где мышцы слабее, где клинок встретит меньше сопротивления. Тысячи повторений на тренировках въелись в тело, и сейчас оно работало быстрее головы.

Мужчина уклонился.

Я не остановилась. Вторая атака - короткая, в голову, с разворота корпуса. Он ушёл вниз. Третья - в плечо, туда, где под плащом угадывалась форма.

И это стало ошибкой. Мужчина не стал уклоняться. Он шагнул вперёд. В мою зону. Туда, где рапира бесполезна, потому что не хватает расстояния для укола.

Моя рука с клинком оказалась прижатой к его боку. А его пальцы уже сжимали моё запястье, выворачивая его.

Я вскрикнула от боли. Рапира выпала из хватки.

- Неплохо, - сказал он спокойно, - Но недостаточно.

Я попыталась ударить левой рукой - он перехватил и левую. Пнула - подставил голень, и я чуть не сломала себе пальцы. Была мысли лягнуть его головой в нос. Но для этого мне не доставало роста.

Мужчина развернул меня, заломил руки за спину и прижал меня к своей груди.

- Осмотри, - крикнул он одному из солдат.

Тот быстро прошел вдоль тела, заглянул во внутренний карман куртки и достал документ.