Щепка — нулевая отметка

Глава 3

Полет над гнездом помойки

Я рванул с места так резво, словно всю жизнь только и делал, что убегал от вооруженных ублюдков. Хотя, судя по рефлексам этого тощего тела, предыдущий владелец именно этим и занимался.

Я влетел в узкий проход между двумя торговыми рядами, едва не сбив с ног какую-то старуху с корзиной репы. За спиной раздался глухой удар и отборный мат — кажется, мужик со шрамом споткнулся о брошенный кем-то ящик, но быстро восстановил равновесие.

— Стой, паршивец! Кишки выпущу! — проревел он, стремительно сокращая дистанцию.

У него были длинные ноги, и он не был истощен хроническим голоданием. Моя фора таяла на глазах.

«Внимание. Объект "Бандит с ножом" приближается. Дистанция: семь метров. Шесть. Пять. Рекомендую увеличить скорость, Пользователь. Или мне начать искать в базе данных инструкции по зашиванию колото-резаных ран грязной ниткой?»

— Я и так... бегу... изо всех сил! — прохрипел я, чувствуя, как легкие начинают гореть огнем. Выносливость «2» — это, конечно, лучше, чем «1», но для марафона явно недостаточно.

Я вылетел обратно на главную площадь рынка. Толпа здесь была плотнее. Я начал лавировать между покупателями, ныряя под локти грузных мужиков и уворачиваясь от тележек.

Нужно было создать преграду. Пробегая мимо прилавка с какими-то вонючими маринованными овощами в огромных деревянных кадках, я ухватился обеими руками за край хлипкой доски, служившей витриной, и дернул на себя.

Раздался треск, доска перекосилась, и одна из кадок с сочным плюхом опрокинулась прямо под ноги моему преследователю. По площади разлилась лужа зловонного рассола вперемешку со скользкой капустой.

Мужик со шрамом взмахнул руками, поскользнулся и с размаху влетел спиной в соседний прилавок с глиняной посудой. Звон разбитых горшков заглушил его ругательства.

— Держи вора! — истошно завопил хозяин овощей, тыкая в меня толстым пальцем. — Стража! Держи его!

Я не стал останавливаться, чтобы объяснить, что я ничего не крал, а просто занимался вандализмом в целях самообороны.

Из-за угла, привлеченные шумом, вывернули трое стражников. Настоящие мушкетеры местного разлива: синие шерстяные плащи, широкополые шляпы, шпаги на боку и длинные, тяжелые мушкеты в руках. Увидев бегущего оборванца (меня) и орущего торговца, они мгновенно сделали правильные выводы.

— Именем короля! Стоять, отребье! — рявкнул старший патруля, вскидывая мушкет.

«Анализ ситуации: критическая. Появление городской стражи. Мушкеты гладкоствольные, точность низкая, но на таком расстоянии могут попасть случайно. К тому же, впереди тупик из сдвинутых телег. Выход один — наверх».

— Наверх? Ты сдурела? Я не Человек-паук!

«У вас нет выбора. Справа от вас сложены пустые клетки для птиц. Используйте их как лестницу. Я подсвечу оптимальный маршрут. Шевелитесь, Щепка!»

Перед глазами мгновенно вспыхнул спасительный интерфейс. Реальность покрылась полупрозрачной сеткой, а на сложенных друг на друга деревянных клетках появились яркие зеленые маркеры.

Я резко свернул вправо. Сердце колотилось так, что казалось, сейчас сломает ребра. Вскочив на первую клетку, я почувствовал, как она угрожающе хрустнула под моим весом, но выдержала. Шаг, подтягивание, еще шаг.

— Он уходит на крышу! Сбивай его! — донесся снизу голос стражника.

Раздался оглушительный грохот выстрела. Облако сизого порохового дыма заволокло улицу. Пуля с противным визгом впилась в деревянную стену в полуметре от моей головы, осыпав меня щепками.

— Твою мать! — заорал я, одним отчаянным рывком забрасывая тело на край покатой черепичной крыши.

Подошвы чужих башмаков заскользили по мокрой от дождя глиняной черепице. Я поехал вниз, судорожно цепляясь сбитыми в кровь ногтями за стыки.

«Центр тяжести ниже! Распластайтесь по поверхности! Левую ногу на полметра вправо, там есть упор!»

Я инстинктивно послушался голоса Системы. Нога нащупала отколотый край черепицы, скольжение прекратилось. Я повис на краю крыши, тяжело дыша, пока внизу бушевала толпа.

— Ушел, крысеныш! — зло сплюнул стражник, перезаряжая мушкет. — Ну и бес с ним, шею свернет.

Бандит со шрамом, судя по всему, решил не связываться со стражей и тихо растворился в толпе, оставив меня наедине с мокрыми крышами Нижнего города.

Я осторожно пополз вверх, к коньку крыши. Дождь усилился, превращая и без того опасную поверхность в ледяную горку.

Оказавшись на самом верху, я перекинул ноги на другую сторону и сел, обхватив руками колени. Меня трясло. То ли от холода, то ли от переизбытка адреналина.

Вид отсюда открывался впечатляющий, хотя и депрессивный. Бескрайнее море кривых, просевших крыш, из которых торчали кирпичные трубы, изрыгающие черный едкий дым. Внизу, в узких ущельях улиц, копошились люди, похожие отсюда на муравьев в грязном муравейнике.

— И что теперь? — вслух спросил я, вытирая мокрое лицо грязным рукавом. — Будем жить на крыше, как Карлсон?

«Учитывая вашу комплекцию, до Карлсона вам нужно съесть еще примерно тонну варенья, —отозвалась ЕВА. — Но маневр был неплох. Система зафиксировала нестандартное использование мышечного каркаса в экстремальных условиях».

Динь!

Навык [Паркур] не открыт из-за недостатка физических данных. Но вы старались.Характеристика Ловкость повышена на 1! Текущее значение: 5.

— Хоть что-то, — буркнул я, чувствуя, как тело стало чуть более отзывчивым, а движения — менее угловатыми. — Ладно, надо спускаться. Я промокну насквозь и умру от воспаления легких, если останусь тут.

«Согласна. Прокладываю маршрут. Двигайтесь по коньку крыши на запад. Через три дома есть пологий скат, ведущий к пристройке. Оттуда можно безопасно спрыгнуть в закрытый внутренний двор».

Я поднялся на ноги. Балансировать на узком коньке оказалось на удивление легко — видимо, пятерка в Ловкости давала о себе знать, да и ЕВА подсвечивала зеленым безопасные места для постановки ног. Я шел, раскинув руки в стороны, словно канатоходец в цирке уродцев.

Перебравшись через две крыши, я вышел к нужному скату. Внизу действительно виднелся небольшой, вымощенный булыжником дворик. Он был пуст, если не считать пары деревянных бочек и прислоненной к стене сломанной телеги.

Я осторожно сполз по черепице, повис на руках на краю отлива и разжал пальцы.

Приземление вышло так себе. Я плюхнулся в лужу, отбив пятки и больно прикусив язык. Но зато я был в безопасности. Ни стражи, ни бандитов.

Двор принадлежал какому-то большому, основательному зданию, сложенному из темного кирпича. В отличие от лачуг Кожевенного квартала, здесь не воняло помоями. Пахло мокрым камнем, деревом и... потом? Да, отчетливый запах тяжелой физической работы.

Дождь лил уже стеной, пробирая до костей. Моя рваная рубаха прилипла к телу, зубы выбивали барабанную дробь.

Я огляделся в поисках укрытия и заметил слегка приоткрытую тяжелую дубовую дверь, ведущую, судя по всему, в подсобное помещение или подвал этого здания. Из щели падал тусклый желтый свет от масляной лампы.

— Там тепло, — пробормотал я, направляясь к двери.

«И, возможно, там есть кто-то, кто сломает вам ноги за незаконное проникновение. Рекомендую соблюдать осторожность, Пользователь. В режиме "стелс" вы пока двигаетесь с грацией пьяного слона».

— Выбора нет. Я замерзаю.

Я протиснулся в щель и оказался в узком, сухом коридоре. Здесь было тепло. Стояли какие-то швабры, ведра, тряпки и штабеля деревянных палок, подозрительно похожих на тренировочные мечи.

Сквозь приоткрытую внутреннюю дверь доносились странные звуки. Стук дерева о дерево. Резкие выдохи. Скрип половиц.

Я на цыпочках подошел к двери и заглянул в щель.

Это был огромный, хорошо освещенный зал с натертым до блеска паркетным полом. Вдоль стен висело оружие: шпаги, сабли, рапиры, защитные маски.

В центре зала находился человек. Крупный, грузный мужчина лет пятидесяти, с проседью в коротко стриженных волосах. Он был одет в простую белую рубаху с закатанными рукавами и темные кюлоты. В руке он держал деревянную тренировочную шпагу.

Он двигался. Несмотря на свой вес и возраст, он скользил по паркету с пугающей легкостью и изяществом. Выпад, вольт, защита, снова выпад. Деревянный клинок со свистом рассекал воздух, рассекая воображаемого противника.

Я завороженно смотрел на этот танец смерти.

«Анализ объекта...»— голос Евы внезапно потерял всю свою ироничность и стал сухим, машинным. «Внимание. Идентификация невозможна. Уровень угрозы: критический. Этот человек способен убить вас зубочисткой за 0.4 секунды. Рекомендую немедленно покинуть...»

Договорить она не успела.

Я случайно сдвинул ногу, и мой мокрый башмак громко, предательски скрипнул по деревянному полу коридора.

Мужчина в зале замер. Его голова резко повернулась в мою сторону. Глаза, холодные и проницательные, как у хищной птицы, уставились прямо на ту щель, в которую я подсматривал.

— Если ты пришел меня ограбить, малыш, — произнес он глубоким, спокойным голосом, в котором лязгнула сталь, — то ты выбрал самый неудачный дом во всем Нижнем городе. Заходи. И держи руки так, чтобы я их видел.

Глава 4

Встреча со старым бретером

Скрываться дальше не имело смысла. Мой предательский башмак скрипнул так громко, что в наступившей тишине этот звук показался выстрелом из пушки.

Я глубоко вдохнул, пытаясь унять колотящееся сердце, толкнул приоткрытую дверь и шагнул из темного коридора в залитый светом зал.

С меня текло. Грязная вода с крыш вперемешку с уличной жижей капала с лохмотьев, образовывая на идеально отполированном паркете темную лужицу. Я стоял, ссутулившись, обхватив себя худыми руками за плечи, и старался выглядеть максимально жалко. Впрочем, при моих текущих габаритах и внешнем виде играть ничего не приходилось — я и так представлял собой идеальную иллюстрацию к слову «убожество».

Мужчина в центре зала опустил тренировочную шпагу, уперев ее острием в пол, и скрестил руки на широкой груди. Вблизи он казался еще крупнее. Широкие плечи, мощная шея, узловатые предплечья, покрытые старыми, побелевшими шрамами. Лицо у него было грубым, словно высеченным из камня, с тяжелым подбородком и глубокими морщинами у глаз.

Но пугало не это. Пугал его взгляд. В нем не было ни злости, ни раздражения. Только холодный, расчетливый интерес хищника, который изучает случайно забредшую в его логово мышь, решая — съесть ее или просто раздавить.

«Внимание. Пульс объекта: ровный. Дыхание: спокойное. Мышечный тонус: в боевой готовности. Рекомендую упасть в обморок, Пользователь. Это физиологически оправдано и может вызвать жалость. Ну или хотя бы брезгливость, что тоже повысит наши шансы на выживание».

«Спасибо, Ева, я как-нибудь сам», — мысленно огрызнулся я, стараясь смотреть прямо в глаза мужчине.

— Я не грабитель, господин, — хрипло произнес я. Голос предательски дрогнул. — У меня и карманов-то нет, чтобы что-то вынести.

Мужчина хмыкнул. Звук получился густым, рокочущим.

— Это верно. Ты больше похож на ходячий скелет, который забыли закопать на чумном кладбище. Что ты здесь делаешь, парень? И как прошел мимо замка на задней двери?

— Замок был открыт, — честно ответил я. — А зашел... прятался. От дождя. И от стражи.

Брови мужчины медленно поползли вверх.

— От стражи? Надо же. Неужели в Нижнем городе завелся новый криминальный гений? Украл пирожок у лоточника?

— Опрокинул кадку с квашеной капустой на бандита с ножом, — поправил я, не отводя взгляда. — Торговец обиделся, позвал стражу. Пришлось лезть по крышам.

Я сам не понимал, почему говорю с ним так откровенно. Наверное, сработала интуиция взрослого человека: этот мужик за версту чует ложь. Врать ему — значит подписать себе приговор. К тому же, в его тоне, когда он упомянул стражу, проскользнула едва уловимая нотка презрения. Местных копов он явно не жаловал.

Мужчина внимательно посмотрел на меня. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на сбитых в кровь костяшках правой руки (последствия удара в кадык Ржавому) и спустился к грязным ногам.

— По крышам, значит, — задумчиво протянул он. — В такой ливень. С твоим-то телосложением.

Внезапно его правая рука неуловимым движением скользнула к стойке с оружием, стоявшей неподалеку. Он схватил тяжелый деревянный кинжал, используемый для тренировок, и без замаха, резким кистевым броском метнул его прямо мне в лицо.

«УГРОЗА! Рассчитываю траекторию! Вектор подсвечен! Уклонение нецелесообразно — сзади стена. Лови!»

Время словно замедлилось. Я увидел, как деревянная рукоять кувыркается в воздухе. Перед глазами вспыхнула красная прерывистая линия, показывающая путь снаряда. Мое истощенное тело двигалось как в киселе, но Интеллект «10» и приобретенная пятерка в Ловкости сделали свое дело.

Моя рука метнулась вверх. Пальцы сомкнулись на ребристой деревянной рукояти в дюйме от моего носа. Удар был такой силы, что кисть болезненно вывернуло, а отдачей меня отбросило на шаг назад. Я ударился лопатками о косяк двери, но кинжал не выронил.

Тяжело дыша, я опустил оружие, чувствуя, как горят ладони.

В зале повисла абсолютная тишина. Слышно было только, как капли воды падают с моих лохмотьев на паркет.

«Рефлексы: приемлемо. Урон кисти: минимальный. Пользователь, вы меня удивляете. Я уже готовила протокол по остановке носового кровотечения».

Мужчина медленно опустил руку. В его глазах вспыхнул неподдельный интерес.

— А ты полон сюрпризов, скелет, — тихо произнес он. — Девять из десяти уличных крыс на твоем месте зажмурились бы и получили деревяшкой по зубам. Десятый попытался бы отпрыгнуть и сломал бы себе шею, поскользнувшись на мокром полу. Ты же поймал клинок. Хватка слабая, стойки нет вообще, но инстинкты... инстинкты хорошие.

Он неспешным шагом подошел ко мне. Я инстинктивно вжался в косяк, но кинжал не опустил.

— Расслабься, парень. Хотел бы убить — кинул бы сталь, — он протянул руку ладонью вверх. — Отдай. Эта игрушка стоит больше, чем вся твоя одежда вместе с тобой.

Я послушно вложил деревянный кинжал в его ладонь.

— Как тебя звать? — спросил он, рассматривая меня вблизи. От него пахло дорогим табаком, потом и оружейным маслом.

— Щепка, — ответил я, решив придерживаться местной легенды. Своего настоящего имени, кроме обрывка «Денис», я не знал, да и вряд ли оно прозвучало бы здесь уместно.

— Щепка, — он усмехнулся. — Ну, внешности соответствует. Я — Эмиль Ренар. Это мой фехтовальный зал. Здесь я учу дворянских сынков и богатеньких купцов тому, за какой конец нужно держать шпагу, чтобы не заколоть самих себя.

Я кивнул, показывая, что понял. Эмиль Ренар. Имя звучало почти по-французски, что вполне вписывалось в эстетику этого странного мира, застрявшего в галантном веке.

— Ты испачкал мне паркет, Щепка, — заметил Эмиль, кивнув на лужу под моими ногами.

— Прошу прощения, господин Ренар. Если у вас есть тряпка, я вытру. А потом уйду.

Я сделал шаг в сторону темного коридора. Возвращаться на улицу не хотелось до одури. Там был холод, дождь, стража и бандиты. Здесь было тепло и сухо. Но навязываться опасному человеку, который кидается деревянными ножами, было еще глупее.

— Стоять, — негромко, но веско скомандовал Эмиль.

Я замер.

— Уйти на улицу в таком виде — значит сдохнуть до утра, — спокойно констатировал старый мастер. — А ты мне немного понравился. Не скулишь, в глаза смотришь прямо. Да и реакция у тебя есть.

Он повернулся ко мне спиной и пошел к центру зала, по пути забросив пойманный мной кинжал точно на стойку с оружием.

— Мой предыдущий уборщик оказался редкостной дрянью. Месяц назад он попытался украсть серебряную гарду от парадной рапиры. Пришлось сломать ему пару пальцев и спустить с лестницы. С тех пор зал убираю я сам, а это, знаешь ли, утомляет. Дворяне потеют, как свиньи, оставляют после себя грязь, а снаряды тяжелые.

Он обернулся и посмотрел на меня.

— Мне нужен человек. Размазывать мыльную воду по полу, натирать паркет мастикой, таскать тренировочные манекены, чистить клинки от ржавчины. Работа грязная, тяжелая. Денег я тебе не дам. Но ты получишь крышу над головой в подсобке, старое одеяло и двухразовое питание. Что скажешь, Щепка?

Я едва не задохнулся от облегчения. Это был даже не шанс. Это был джекпот. Настоящий, жирный джекпот в лотерее выживания на самом дне этого мира.

«Анализ предложения: сделка крайне выгодна. Тяжелый физический труд в стабильных условиях способствует планомерному росту характеристик "Сила" и "Выносливость". Наличие крыши снимает риск переохлаждения. Рекомендую соглашаться, пока он не передумал и не решил все-таки сдать нас страже».

— Я согласен, господин Ренар, — выпалил я, стараясь, чтобы мой голос не звучал слишком радостно. — Я умею работать. Не смотрите, что худой. Я выносливый.

Эмиль хмыкнул, окинув взглядом мою фигуру, больше напоминающую анатомическое пособие по голоданию.

— Выносливый, как же. Ветром шатает. Ладно, посмотрим. Жди здесь. И не вздумай ничего трогать. Клинки смазаны, оставишь отпечатки своих грязных лап — я тебя ими же и выпорю.

Он скрылся за дверью в дальнем конце зала.

Я остался стоять на месте, боясь пошевелиться. Тепло помещения начало понемногу проникать сквозь мокрую одежду, и меня пробила крупная дрожь. Откат от адреналина накрывал с головой.

Динь!

Завершено скрытое задание: "Найти безопасное убежище".Получено 20 единиц опыта.Текущий уровень: 0 (Опыт: 35/100)

Я слабо улыбнулся. Система работала. Шаг за шагом я закреплялся в этой реальности.

Через пять минут Эмиль вернулся. В одной руке он держал стопку какой-то грубой ткани, а в другой — глубокую глиняную миску, от которой поднимался густой, одуряющий пар.

Мой желудок издал такой громкий рык, что старый мастер остановился и усмехнулся.

— Зверь внутри тебя требует жертв, Щепка. Держи.

Он протянул мне миску и деревянную ложку.

Я вцепился в посуду обеими руками. Это была похлебка. Настоящая, густая, горячая похлебка на мясном бульоне! В ней плавали крупные куски разваренной репы, моркови, перловки и — о боги! — настоящие волокна мяса. Сверху плавали жирные янтарные кружочки.

— Ешь медленно, — предупредил Эмиль, бросив тряпки на ближайшую скамью. — С твоим истощением, если сожрешь все в один присест, вывернет наизнанку.

Он мог бы этого не говорить. Я помнил правила лечебного голодания из прошлой жизни, да и ЕВА не замедлила включиться.

«Внимание! Обнаружен высококачественный животный белок, сложные углеводы и жиры. Пищевая ценность: великолепная. Режим потребления: строго дозированный. Если вы проглотите это как утка, я лично отключу вам болевые фильтры во время спазмов желудка».

Я зачерпнул первую ложку, подул на нее и осторожно отправил в рот.

Вкус был невероятным. Горячий, насыщенный бульон согревал горло, спускался по пищеводу и оседал в желудке тяжелым, приятным теплом. Я закрыл глаза, едва сдерживая слезы. В этот момент я понял, насколько я был близок к черте. Этот день вымотал меня так, что без этой еды и тепла я бы просто не проснулся завтра.

Я ел медленно, смакуя каждую каплю, каждый кусочек мягкой репы и волокно жестковатой, но такой вкусной говядины. Эмиль наблюдал за мной молча, сидя на скамье и раскуривая длинную глиняную трубку. Ароматный табачный дым поплыл под потолок.

— Значит, сирота? — наконец спросил он, пустив кольцо дыма.

— Вроде того, — ответил я, прожевав. — Я мало что помню о детстве, господин. Очнулся на улице пару дней назад. Голова разбита. Кто я, откуда — не знаю. Помню только, что меня здесь все зовут Щепкой.

Это была лучшая легенда, которую я мог придумать на ходу. Полуправда всегда звучит убедительнее. Амнезия объясняла мое незнание местных реалий и странности в поведении, а разбитая голова (которая у меня действительно болела) была отличным оправданием.

Эмиль нахмурился.

— Амнезия? Бывает. Уличные банды часто проламывают черепа ради пары медяков. Тебе еще повезло, что дурачком не остался. Ладно. Прошлое меня не волнует. Меня волнует, как чисто ты вымоешь этот паркет завтра утром.

Я доел похлебку, выскреб ложкой дно миски до блеска и с благодарностью посмотрел на мастера.

— Спасибо. Я отработаю.

Динь!Статус [Крайнее истощение] изменен на [Истощение].Дебафф к физическим характеристикам снижен с -50% до -25%.

По телу разлилась приятная слабость. Мышцы, до этого натянутые как струны, расслабились. Глаза начали слипаться сами собой.

— Вот и славно, — Эмиль поднялся, забрал у меня пустую миску. Указал мундштуком трубки на стопку ткани, которую принес ранее. — Это старая рубаха, порты и одеяло из овечьей шерсти. Одежда тебе будет велика, но она хотя бы сухая и чистая. Твои лохмотья мы сожжем, чтобы не разводить вдовьих клещей в моем зале.

Он указал на неприметную дверь под деревянной лестницей, ведущей на второй этаж.

— Твоя каморка там. Это бывшая кладовка для инвентаря. Места мало, но матрас из соломы я туда кинул. Спи. Подниму тебя с рассветом. И запомни, Щепка: если я поймаю тебя на воровстве...

— Вы сломаете мне пальцы и спустите с лестницы, я помню, — устало, но серьезно закончил я. — Не беспокойтесь. Я не вор.

Ренар хмыкнул, словно признавая правоту моих слов.

— Спокойной ночи, господин мыльщик паркета.

Он развернулся и тяжелым, размеренным шагом пошел к лестнице на второй этаж, где, по-видимому, находились его собственные покои.

Я подхватил чистую одежду и одеяло, которые пахли лавандой и сухим деревом, и поплелся к каморке под лестницей.

Внутри действительно оказалось тесно. Ровно столько места, чтобы положить тюфяк, набитый свежей соломой, и поставить рядом ведро (очевидно, заменявшее ночную вазу). Но для меня, после ночевки в луже под дождем, это место выглядело роскошнее президентского люкса в пятизвездочном отеле.

Я прикрыл за собой дверь, оказавшись в полной темноте. Пальцы сами нащупали завязки на моей грязной, мокрой хламиде. Я стянул ее с себя, ежась от прохладного воздуха. Снял мокрые штаны и чужие башмаки, с отвращением откинув их в угол.

Кожа горела от уличной грязи, но воды помыться у меня сейчас не было. Придется потерпеть до завтра.

Я натянул на себя рубаху Эмиля. Она была огромной — подол доходил мне почти до колен, а рукава пришлось закатать в три раза. Зато ткань была мягкой, льняной и сухой. Штаны я даже надевать не стал, просто завернулся в колючее шерстяное одеяло, как в кокон, и рухнул на соломенный тюфяк.

Тело загудело от усталости.

«Ева... — позвал я, чувствуя, как сознание уплывает в темноту. — Как мы справились?»

«Для первого дня в новом теле — феноменально, Пользователь. Вы не умерли от голода, не были зарезаны, не застрелены стражей и не разбились, упав с крыши. Вы нашли источник пищи, безопасную базу и открыли два навыка. Если бы у меня были руки, я бы поаплодировала. А теперь отключайтесь. Вашей нервной системе требуется перезагрузка. Я перехожу в ждущий режим и буду мониторить вашу температуру».