Печать души

Вокруг него проявились тонкие линии. Они окружали маленькую тёмную сферу, внутри которой вращалась собранная мной энергия.

По поверхности ядра медленно расползались зелёные трещины.

— Руна не просто втягивает жизненную силу, — продолжило существо. — Она создаёт связь между жертвой и носителем ядра. Предполагалось, что слабая звериная душа распадётся, а её энергия станет основой для твоего развития.

— Но твоя не распалась.

— Разумеется.

Одна из зелёных трещин стала шире.

Из неё вырвался тонкий поток света и проник в окружающую темноту.

— Вместо этого моя душа вошла в ядро целиком. Теперь оно пытается сделать меня частью тебя.

— И что происходит?

— Я сопротивляюсь.

— Поэтому ядро разрушается?

— Не только.

Зелёный свет пополз дальше, заполняя трещины.

— Твоё ядро ещё не принадлежит тебе полностью. Ты создал оболочку, но не успел наполнить её собственной сущностью. Оно пустое. Незанятое.

Я понял раньше, чем существо договорило.

— Ты хочешь забрать его.

— Я уже забираю.

Давление стало почти невыносимым.

— Но зачем тебе моё тело? Ты сам выбрал жизнь зверя.

— Эту жизнь ты у меня отнял.

В голос вернулась ярость.

— Тело кайтера мертво. Связь оборвана. Вернуться в него невозможно. Ты оставил мне два пути: позволить твоей руне разрушить мою душу или занять освободившуюся оболочку.

— Моё тело.

— Теперь это вопрос силы, а не права собственности.

— Я не отдам его.

— Ты уже отдал.

— Ритуал ещё не завершён.

— Верно.

Зелёные глаза оказались прямо передо мной.

— Поэтому ты пока существуешь.

Я заставил себя выдержать их взгляд.

— Если можешь захватить тело, почему не сделал этого сразу?

— Потому что даже пустое ядро связано с твоей душой. Слабой, незрелой, невежественной — но всё же твоей. Я не могу просто вытолкнуть тебя одним желанием.

В его голосе мелькнуло раздражение.

— Руна связала нас слишком тесно. Если я уничтожу тебя грубой силой, могу повредить тело и ядро. Возможно, погибнем мы оба.

— Значит, ты не так силён, как притворяешься.

Темнота содрогнулась. Давление обрушилось с такой силой, что моё сознание сжалось в крошечную точку.

Я закричал. Не голосом. Самой мыслью.

Перед глазами вспыхнули чужие воспоминания: города, утопающие в огне; существа, разорванные пополам; чёрные цепи, уходящие в небо; огромная тень, заслоняющая зелёное солнце.

Потом всё прекратилось.

— Не путай осторожность со слабостью, — тихо произнесло существо.

Я долго не мог собраться с мыслями.

— Если убьёшь меня, можешь погибнуть сам, — произнёс я наконец.

— Могу.

— Тогда остановись.

— Зачем?

— Мы найдём другой выход.

— Какой?

— Я не знаю.

— Превосходный план.

— Ты прожил сотни лет. Наверняка знаешь больше меня о душах и ядрах.

— Несомненно.

— Тогда отделись от меня.

— После того как ты уничтожил моё тело?

— Я найду тебе новое.

Существо замолчало.

Мне показалось, что зелёные глаза на мгновение изменились.

— Найдёшь?

— Да.

— Ты не способен защитить даже собственную душу.

— Но могу научиться.

— Пока ты будешь учиться, я должен сидеть внутри твоего ядра и надеяться, что очередная глупость нас не уничтожит?

— Это лучше, чем рискнуть сейчас.

— Для тебя.

— Для нас обоих.

Существо приблизилось ещё сильнее.

В темноте начал проявляться его силуэт.

Сначала рога — длинные, изогнутые, похожие на серпы. Затем широкие плечи и руки, покрытые движущимися линиями. Они напоминали татуировки, но иногда размыкались, словно под кожей ползали живые существа.

— Ты предлагаешь мне договор?

— Да.

— После того как убил мою оболочку?

— Я уже сказал, что не знал.

— Незнание не возвращает мёртвых.

— А моя смерть не вернёт тебе тело кайтера.

Существо остановилось.

Впервые я почувствовал не только ярость.

За ней скрывалось что-то другое.

Интерес.

— Допустим, я позволю тебе сохранить тело, — медленно произнесло оно. — Что ты предложишь взамен?

— Помогу найти новую оболочку.

— Ты даже не знаешь моего имени.

— Скажи его.

Силуэт дрогнул.

— Нет.

— Почему?

— Имя даёт власть.

— Тогда как мне тебя называть?

— Никак.

— Очень удобно.

— Не испытывай моё терпение.

— Ты сам предложил договор.

— Я ничего не предлагал. Я позволил тебе продолжить говорить.

Я попытался сосредоточиться на собственном ядре.

Зелёные трещины становились шире. Чужая энергия медленно заполняла пустоту.

Времени оставалось мало.

— Хорошо, — сказал я. — Без имени. Ты не захватываешь моё тело. Я помогаю тебе отделиться и найти новую оболочку.

— А если ты нарушишь обещание?

— Не нарушу.

Существо рассмеялось.

— Люди произносят эту фразу перед каждым предательством.

— Я не человек.

— Ты достаточно похож.

— Тогда придумай условие.

Глаза вспыхнули ярче.

— Условие уже существует.

— Какое?

— Связь между нами.

Зелёные линии внезапно рванулись от ядра и обвились вокруг моего сознания.

Я почувствовал чужие мысли.

Не сами слова — их тяжесть. Ярость. Усталость. Бесконечный голод, который не имел отношения к пище.

В ответ существо проникло в мои чувства.

Оно увидело Лайлу.

Спокойное лицо сестры.

Услышало её шёпот:

«Не позволяй им сделать это с тобой».

Увидело Лисеанну под старым деревом.

Нашу фотографию на экране смартфона.

Отца, стоящего рядом с пустым кристаллом.

Я попытался закрыться.

— Не трогай их!

— Уже поздно.

Чужая воля прошлась по воспоминаниям, изучая их.

— Вот, значит, почему ты так торопился.

— Убирайся из моей головы!

— Это больше не только твоя голова.

Я собрал всю силу и толкнул его.

Не заклинанием. Не энергией ядра. Самой волей. Темнота дрогнула.

Зелёные линии натянулись.

Существо отступило на полшага. Его глаза расширились. Я ударил снова.

На этот раз пространство вокруг нас пошло волнами. Несколько зелёных трещин на ядре погасли.

Давление ослабло.

— Не трогай мои воспоминания, — произнёс я.

Существо молчало. В его взгляде больше не было насмешки.

— Любопытно.

— Что?

— Печать взросления ещё не укрепила твою волю. Ядро существует меньше часа. Ты не обучен защите сознания.

Силуэт наклонился ко мне.

— Но всё же сумел оттолкнуть меня.

— Значит, договор тебе выгоднее.

— Не переоценивай себя.

— А ты не недооценивай меня.

Темнота замерла. Несколько мгновений мы смотрели друг на друга. Потом существо медленно подняло руку.

Над его ладонью появилось моё ядро — маленькая тёмная сфера, пронизанная зелёными трещинами.

— Договор невозможен, мальчик.

— Почему?

— Процесс зашёл слишком далеко.

Сфера задрожала.

— Руна уже сделала нас частью одной системы. Твоё ядро тянет мою силу. Моя душа заполняет освободившееся пространство. Даже если я перестану сопротивляться, слияние продолжится.

— Тогда останови его.

— Я не могу.

— Не верю.

— Мне безразлично, веришь ты или нет.

— Ты же разбираешься в душах.

— Именно поэтому понимаю: нас уже нельзя просто разделить.

— Значит, один из нас должен исчезнуть?

— Не обязательно.

В его голосе появилось нечто настораживающее.

— Есть другой путь.

— Какой?

— Одна воля подчиняет вторую. Победитель сохраняет тело и память. Проигравший остаётся внутри — источником силы, обрывком сознания, голосом, который постепенно станет тише.

Холод сковал мысли.

— Ты хочешь превратить меня в часть себя.

— Я хочу выжить.

— А я?

— Ты хотел силы.

Существо сжало пальцы. Ядро вспыхнуло зелёным. Боль разорвала сознание.

— Получай.

Свет хлынул со всех сторон.

Он проникал в воспоминания, заполнял мысли, вытеснял моё присутствие. Я почувствовал, как исчезает граница между мной и существом.

На мгновение я перестал понимать, где нахожусь. Кому принадлежит ярость. Кто ненавидит горящие города. Кто помнит Лисеанну. Кто сотни лет скрывался в звериной оболочке.

Я вцепился в единственное воспоминание, которое ещё точно принадлежало мне.

Лайла наклоняется к моему уху.

«Не позволяй им сделать это с тобой».

— Нет.

Зелёный свет усилился.

— Ты сам вызвал меня.

— Я ошибся.

— Ошибка не освобождает от последствий.

— Я исправлю её.

— Уже поздно.

— Нет!

Я собрал всё, что осталось от моей воли, и ударил навстречу зелёному потоку.

Тьма раскололась.

Где-то далеко я почувствовал собственное тело.

Холодный воздух. Боль в груди. Кровь на коже. И другую силу. Знакомую.

Ауру отца. Существо тоже её заметило.

Зелёные глаза резко повернулись в сторону невидимой границы.

— Кто-то идёт, — произнёс я.

Впервые в его голосе появилась тревога.

— Не просто кто-то.

— Мой отец.

— Тогда он либо спасёт тебя…

Существо оскалилось, обнажив длинные клыки.

— Либо окончательно погубит нас обоих.

Зелёный свет рванулся вперёд с новой силой.

— Но я не собираюсь ждать, пока он сделает выбор.

Рейн стоял у окна, изучая полученное от Брейквилов заклинание, когда северный горизонт вспыхнул синим.

Стены дома вздрогнули.

Золотые руны над столом рассыпались.

Он поднял голову.

Свет был неправильным.

Слишком холодным для природного выброса.

Слишком направленным для случайного заклинания.

Столп энергии прорезал облака и поднялся над лесом, словно маяк.

Рейн перешёл на духовное зрение.

Мир потерял краски.

Живые стены дома стали серыми, зато магические потоки вспыхнули тысячами линий.

В центре синего столпа билось знакомое сияние.

Аура Андриана.

И внутри неё — нечто чужое.

Древнее. Голодное.

— Нет.

Рейн отбросил свиток.

До источника выброса было меньше километра. Пока флайр поднимется над деревьями и найдёт место для посадки, станет поздно.

Он ударил ладонью по полу.

Руна Земли вспыхнула под ногами.

Живые стены разошлись. Корни перед домом нырнули под землю, открывая прямой путь в лес.

Рейн побежал.

На ходу он создавал доспех.

Пластины уплотнённого камня поднимались из почвы и обхватывали тело. Сначала ноги, потом грудь и плечи. Соединялись гибкими слоями земли, сохраняя подвижность.

В правой руке появилась руна Воды.

Влага покинула воздух. Белый иней покрыл траву. Из ледяного тумана сформировалось длинное копьё.

Новое знание Брейквилов. Копьё ледяной смерти. Цена Лайлы.

Мысль обожгла сильнее холода. Рейн оттолкнул её. Сейчас имело значение только одно.

Спасти сына.

Поисковое заклинание указывало путь. Аура Андриана слабела с каждым мгновением, смешиваясь с зелёным чужеродным светом.

Переселение души. Нет. Поглощение. Рейн ускорился.

Ветер рвался впереди, раздвигая ветви. Камни уходили под землю, корни освобождали дорогу.

Когда он достиг оврага, синий столп внезапно оборвался.

Не исчез. Сжался.

Вся поднявшаяся энергия рухнула вниз и ударила в тело Андриана.

Волна силы прокатилась по лесу. Деревья согнулись. Земля треснула.

Рейна отбросило к склону, но каменные доспехи выдержали.

Он поднялся.

Андриан парил в нескольких метрах над землёй. Одежда была разорвана, кожа покрыта кровью и ожогами. Из груди вырывались зелёные линии, оплетавшие тело, как корни.

Под ним лежал мёртвый кайтер. На спине зверя горела руна.

Рейн понял всё за одно мгновение. Пустое ядро. Живой катализатор. Захват души. Новый неизвестный способ создания ядра. Но откуда его сын знал ритуал. Придумал?

— Глупец…

Но обычная звериная душа не могла создать такой выброс. Духовное зрение показало истинную картину. Аура кайтера была лишь оболочкой.

Под ней скрывалось нечто огромное. Настолько древнее и плотное, что само пространство вокруг него казалось изорванным.

Существо уже проникло внутрь Андриана.

Зелёная энергия поглощала его душу, заменяя отдельные части собой.

Оставалось несколько минут. Возможно, секунд. Рейн бросил ледяное копьё.

Оно ударило в землю под телом сына.

Мороз мгновенно распространился по оврагу. Лёд сковал корни, камни и остатки ауры кайтера, создавая неподвижную опору для печати. Рейн поднял обе руки. В воздухе вспыхнула первая алая руна. Сдерживание. Вторая. Разделение. Третья. Баланс.

Красные линии прожигали пространство, оставляя тлеющие следы. Круги накладывались друг на друга, формируя многослойную клетку.

Воздух загудел. Из носа Рейна потекла кровь. Для такой печати требовался источник силы, которого у него не было. Можно было использовать ядро.

Но тогда заклинание уничтожит его магические каналы. Можно было отдать годы жизни. Но существо окажется слишком сильным. Оставался последний вариант. Часть души.

Рейн не колебался. Он провёл большим пальцем по груди и разорвал собственную ауру. Боль оказалась такой, будто из тела выдернули раскалённый корень. Красные руны вспыхнули ярче. Андриан открыл глаза. Один оставался голубым. Второй горел зелёным.

— Отец…

Голос сына наложился на другой — глубокий, чужой.

— Остановись, Рейн.

Он знал его имя.

Значит, уже добрался до воспоминаний Андриана.

— Кем бы ты ни был, — произнёс Рейн, — дальше не пройдёшь.

Алые цепи вырвались из рун и обвились вокруг тела сына. Они вошли не в плоть.

В душу. Андриан закричал. Вместе с ним закричало существо. Овраг наполнился двумя голосами.

— Ты убьёшь мальчишку! — прорычало оно. — Его душа уже связана с моей!

— Поэтому я не стану тебя изгонять.

На лице Андриана появилась чужая улыбка.

— Решил запечатать? В теле собственного сына?

Рейн продолжил создавать руны.

— Именно.

— Он будет ненавидеть тебя.

— Пусть.

— Будет чувствовать каждую мою мысль.

Ещё одна руна заняла место в печати.

- Научится сопротивляться.

— Ты не знаешь, кто я.

— Мне всё равно.

Существо дёрнулось. Алые цепи натянулись. Земля под ногами Рейна провалилась на несколько сантиметров. Каменные доспехи покрылись трещинами.

— Посмотри на меня, человек!

Из тела Андриана вырвалась тёмная фигура. Сначала тень. Потом силуэт.

Огромное двуногое существо с рогами, изогнутыми, как серпы. Его тело покрывали движущиеся татуировки-шрамы. В пустых глазницах горел зелёный огонь.

Оно возвышалось над оврагом. Алые цепи удерживали его за руки, шею и грудь.

— Ты не удержишь меня своей жалкой душой!

Рейн пошатнулся.

Аура вокруг него становилась прозрачной. С каждой новой руной он терял часть себя.

Воспоминания тускнели. Первый шаг Лайлы. Голос жены. Рождение Андриана.

Он чувствовал, как они исчезают, превращаясь в силу печати. Нет. Не исчезают.

Вплетаются в неё. Цена должна быть не просто большой. Она должна иметь смысл.

Рейн направил в последнюю руну воспоминание о том, как впервые держал сына на руках.

Алая линия вспыхнула ослепительно ярко.

Андриан закричал:

— Папа, хватит!

На этот раз голос принадлежал только ему.

— Я не хочу жить такой ценой!

Рейн посмотрел на сына. На испуганного мальчишку, который вчера ударил его за Лайлу.

Который считал отца чудовищем. Возможно, справедливо.

— Смотри, сынок, — произнёс Рейн.

Кровь заполнила рот. Говорить становилось трудно.

— Всегда смотри смерти в глаза.

Он сомкнул ладони. Печать закрылась. Алые цепи рванули существо вниз.

Оно взревело. Звук прокатился по лесу, ломая ветви и разрывая облака.

— Тебе не хватит сил!

— Это мы ещё посмотрим.

Рейн дёрнул за невидимые нити. Тёмная фигура начала втягиваться в тело Андриана.

Сначала руки. Потом голова и рога. Зелёный огонь сопротивлялся, прожигая красные цепи, но на месте каждой разорванной связи возникали две новые.

Существо посмотрело на Рейна.

В его глазах больше не было ярости. Только холодное обещание.

— Когда печать падёт, я начну с тебя.

Рейн слабо улыбнулся.

— Встань в очередь.

Последняя часть существа исчезла внутри Андриана. На груди мальчика вспыхнул рисунок.

Многослойный круг из алых линий. Символы сдерживания, разделения и баланса медленно вращались, перестраиваясь при каждом ударе сердца.

В самом центре открылся зелёный глаз. Посмотрел на Рейна. И закрылся.

Тело Андриана упало. Рейн успел подхватить сына прежде, чем тот ударился о землю.

Печать работала.

Существо оставалось внутри.

Но цена оказалась даже выше, чем он ожидал. Магическое ядро Рейна раскололось.

По каналам больше не двигалась энергия. А часть души, отданная рунам, не возвращалась. Он больше никогда не сможет использовать магию.

Если вообще переживёт эту ночь.

— Прости меня, — прошептал Рейн, прижимая сына к груди.

Он не знал, обращается ли к Андриану. К Лайле. Или к обоим.

Я пришёл в себя на несколько секунд.

Не видел леса. Не чувствовал земли. Только руки отца, удерживавшие меня.

Обычно от него пахло холодным металлом, свежей землёй и травами из мастерской.

Теперь пахло кровью.

— Папа…

Он что-то ответил, но я не разобрал. На груди горела печать.

Каждая линия пульсировала вместе с сердцем. А глубоко внутри кто-то бился о стены новой клетки. Я почувствовал его ярость. Голод.

И странное, почти весёлое ожидание.

«Теперь ты мой дом», — прошептал голос.

Я попытался ответить, но губы не слушались.

Последнее, что я увидел перед тем, как сознание погасло, — лицо отца.

Он смотрел на меня и улыбался. В уголке его рта блестела кровь. А глаза медленно теряли свет.

Глава 3. Прощание

Сара почувствовала смерть мужа раньше, чем увидела синий свет над лесом.

Что-то оборвалось внутри.

Не сердце. Не магическая связь — она исчезла ещё несколько лет назад, когда Рейн начал ставить защиту даже от собственной жены. Оборвалось другое: тихая уверенность, что, каким бы безрассудным он ни был, вечером всё равно вернётся домой.

Свиток выпал из её рук.

Через мгновение северную часть леса озарила вспышка. Над деревьями поднялся столп синего света, пронизанный алыми и зелёными линиями.

Стены дома вздрогнули.

Цветы, вплетённые в потолок, одновременно закрыли бутоны. Она почувствовала ауру сына на расстояние.

— Андриан…

Сара выбежала наружу.

Она не тратила время на обувь, защитную мантию или поисковые заклинания. Просто направила волю в живую землю и приказала лесу пропустить её.

Трава ложилась под ногами. Кусты раздвигались.

Колючие ветви отшатывались, но некоторые всё равно успевали цепляться за одежду, разрывая тонкую мантию из листьев. Сара не чувствовала царапин. Не замечала крови на руках.

Впереди находился её сын. И Рейн. Чем ближе она подбиралась к месту выброса, тем сильнее становилось ощущение пустоты.

Не отсутствия жизни.

Отсутствия души.

Сара выскочила на край оврага и остановилась.

Несколько деревьев были сломаны. Земля покрылась глубокими трещинами, внутри которых ещё тлели остатки алого света. На камнях блестела кровь. Воздух пах озоном, горелой плотью и магией смерти.

В центре оврага сидел Рейн.

Он прижимал Андриана к груди.

Несколько мгновений Сара почти поверила, что муж жив. Его глаза оставались открытыми, а на губах застыла слабая улыбка.

Но грудь не поднималась.

Аура отсутствовала. Рейн умер, продолжая удерживать сына.

— Нет…

Сара спустилась в овраг, несколько раз поскользнувшись на осыпавшейся земле.

Она рухнула перед мужем на колени и коснулась его щеки. Холодная.

Совсем недавно он бежал через лес, создавал руны и отдавал печати собственную душу. Теперь перед ней оставалась только пустая оболочка.

— Безумец, — прошептала Сара. — Какой же ты безумец…

Она осторожно разжала его руки. Тело Рейна не сопротивлялось. Андриан соскользнул ей на колени.

Мальчик был едва жив.

Кожа покрылась ожогами и кровью. На плече зияли глубокие раны от когтей, дыхание оставалось слабым и неровным.

Но страшнее всего выглядела печать.

Она занимала почти всю грудь. Алые и чёрные линии переплетались в сложный многослойный круг. Некоторые символы медленно вращались, меняясь при каждом ударе сердца. В центре находился вертикальный глаз.

Закрытый. Сара перешла на духовное зрение. Мир поблек. Зато душа Андриана вспыхнула перед ней множеством нитей.

Большая часть оставалась его собственной: светлой, молодой, неровной. Но вокруг нового ядра уже обвивалась чужая энергия — тяжёлая, зелёная, настолько древняя, что от одного взгляда на неё заболело сознание.

Рейн не изгнал существо. Он запечатал его внутри сына.

Сара увидела следы его работы: руны сдерживания, разделения, баланса. Каждая была напитана частью его души.

Только тогда она окончательно поняла, что сделал муж.

Он не просто погиб от истощения.

Он разобрал себя на части, чтобы построить клетку.

— Зачем ты вообще знал такую магию?.. — прошептала Сара.

Она предупреждала его.

Много лет предупреждала.

Печати души технически относились к магии жизни, но являлись её самым тёмным и изуродованным ответвлением. Они позволяли связывать сознание, менять путь перерождения, удерживать душу в теле после смерти.

Именно поэтому во всех семьях Зелёного Оплота подобные знания находились под запретом.

Рейн всё равно их изучал.

По ночам запирался в нижней комнате, прятал свитки, ставил защиту на шкафы.

Сара думала, что он просто пытался понять древние ритуалы.

Оказалось, готовился применить их. Она положила ладони на грудь сына.

— Живи, Андриан.

Зелёный свет потёк из пальцев.

Сначала Сара остановила внутреннее кровотечение. Затем соединила разорванные мышцы, укрепила повреждённые сосуды и заставила лёгкие дышать ровнее.

Каждая клетка отзывалась на её волю. Каждая, кроме тех, которых коснулась печать. Алые линии вспыхнули.