Осколки Жизни. Узы Крови
Тот день, когда Мария утром приказала выстроить на площади некие приспособления, вызвал у слуг немой вопрос, но полное понимание её замысла.
Воздух наполнился запахом сырого дерева и предвкушением чего-то ужасного. Она, воплощение власти и жестокости, с самого утра лично контролировала процесс. Каждый установленный столб, каждое приготовленное бревно — всё было под её неусыпным надзором. Её лицо, обычно скрытое под маской благородства, теперь выражало лишь холодную решимость, а глаза метались, словно у хищника, выслеживающего добычу.
Создавая некие кострища, она с самого утра следила за правильностью выполнения. Это было не просто строительство, это было ритуальное приготовление к жертвоприношению, где жертвами должны были стать люди. Она сама двигала бревна, сама указывала, как укладывать их, словно опытный палач, готовящий свои орудия.
После полудня, когда солнце начало клониться к закату, Мария приказала поймать людей, которых считала врагами империи. Ими оказались простые горожане, те, кто, по её мнению, был каким-то образом причастен к заговорам против императора. Их загнали на площадь, где уже дымились костры, готовые поглотить их души. Её безумие переросло в массовую казнь людей. Более ста человек она сожгла менее чем за сутки, и всё это — на глазах у Анны и Филиппа.
Она держала сына, Филиппа, за руку; его детские глаза расширились от ужаса, когда пламя начало лизать тела.
Анна помнила, что Мария шептала на ухо своему малолетнему сыну: — Видишь, сын мой, — прошептала она, — я делаю это ради твоей безопасности. Ради нашего будущего. Враги будут уничтожены, и ты будешь править в мире, свободном от страха.
В её словах звучало безумие, но в глазах Филиппа отражался лишь страх, который, казалось, был намного сильнее пламени, пожирающего невинных.
— Люди настолько слабы, что их страх заставляет делать немыслимые поступки, — Анна была согласна, это была невероятная глупость.
— Императоры должны защищать нас, но точно не уничтожать свой же народ, — она решила прикинуться одной из горожан, чтобы отмести возможные подозрения.
— Вы правы, я видел тот ужас и те костры, этот огонь, всепоглощающий, что забирал невинные жизни. В тот день я для себя решил — моя магия не принесет этому миру зло, я направлю её на благие намерения, или же, — он глубоко вздохнул и откинулся на ступеньки, — я никогда ей не воспользуюсь.
Последние его слова означали лишь, что он готов полностью отречься от своей силы, дабы не использовать её против людей.
— Достойно, очень благородно, я бы сказала, — Анна присела чуть выше него. — Думаете, волхвы одобрят ваш отказ в случае чего? — Только после дозволения общины маг может отречься от своей силы.
— Думаю, да; вряд ли, если я совершу нечто ужасное, они меня похвалят, — мужчина слабо улыбнулся.
— Значит, не совершайте. Сильных магов не так много в наше время, а в особенности с трезвым умом, — Анна вспоминала слова Филиппа, осознавая, что то безумие его матери, возможно, постигло и его.
— А вы бы согласились отказаться от своей силы, чтобы спасти невинных? — он взглянул на неё, задавая по сути вполне адекватный вопрос.
Но для Анны это было больше, чем просто ответить, ведь сейчас она и так находилась в состоянии решения подобного рода дилеммы.
— Я?
Анна задумалась, а может ли она отречься от своей силы, спасая невинных, сможет ли она отказаться от убийства Зульфии, дабы спасти их жизни?
— Сила, что дана нам, должна служить для чего-то впрок, и лишь мы определяем, на какой мы стороне, верно? — она взглянула на мужчину; тот смотрел на её лицо не двигаясь.
— Так значит, если сила — это ответственность, мы не имеем права на ошибку, особенно в отношении слабых, — она взглянула на звезды.
— Тогда да, я откажусь от своей силы, чтобы спасти их, да Последние слова были точкой в их разговоре.
Довольно откровенно два сильных мага мира, которые доселе не знали друг друга и не узнают из-за фестиваля, обсуждали интересные темы, не подходящие для подобных прогулок.
— Как интересно завернулся наш разговор, не так ли? — мужчина встал и подал руку Анне.
— Не стоит, — к своему удивлению, она отказалась от его руки, и не попрощавшись удалилась, оставив его в полном замешательстве. Мысли в голове сложились в одну плоскость, словно жемчуг на нить; Анна старательно нанизывала факты.
Она знала — отрицать очевидное бессмысленно. Филипп сошел с ума; его безумие, подобно ядовитому плющу, оплетало здравый смысл, переходя все мыслимые и немыслимые границы. Мирно решить конфликт, увы, не получится. Филипп был слишком увлечен своей навязчивой идеей, чтобы прислушаться к голосу разума. Однако убить ничем не повинную Зульфию и её нерожденного ребенка — это была бы не просто глупость, а чудовищное преступление, которое легло бы несмываемым пятном на её совесть.
Анна не могла допустить такого исхода. Сердце сжималось от отчаяния, но разум не сдавался. Отказаться от приказа, отданного лично Филиппом, она не могла — последствия были бы слишком серьезными, как для неё самой, так и для тех, кто ей доверял. Оставался лишь один, единственный вариант, тонкая нить надежды в бездонной пучине отчаяния — обмануть Филиппа.
Это был рискованный, отчаянный шаг, но порой только ложь может спасти от еще большей беды.
Анна с Эми рассекали небесную синь, летя на драконах, возвращаясь в Парга. В голове Анны, как рой пчел, вились непрошеные идеи, ни одна из которых не казалась жизнеспособной.
Как обмануть Филиппа? Этот вопрос камнем лег на сердце, но отступать было некуда. Филипп доверял ей
Он видел в ней верного исполнителя, не способного на предательство. Это доверие, закаленное годами, теперь стало её единственным оружием и одновременно самой уязвимой точкой.
Он знал, что Анна выполнит приказ, особенно когда на кону стояла угроза расправы над теми, кто ей дорог. Но именно это знание давало ему силу, позволяя манипулировать ею, как марионеткой. Полет казался бесконечным, а решение — неуловимым.
Ей нужен был план, безупречный, хитроумный, который позволил бы обойти прямолинейность Филиппа, его слепую веру в собственную правоту. Нужно было найти лазейку в его безумии, соломинку, за которую она могла бы ухватиться, чтобы спасти Зульфию и её ребенка.
— Пригласите мне Маркуса, срочно, — как только они приземлились дома, Анна отдала приказ слугам. Те бегом отправились за капитаном в его покои. Маркус влетел в кабинет госпожи, одевая на ходу рубаху.
— Анна, что-то случилось? — он резко вошел в комнату и сел на диван перед ней. — Да, я решила, — она курила, снова, осознавая, какой выбор она сделала.
— Я не буду убивать Зульфию. Мы обманем его, — она выпустила клубок дыма прямо в лицо Маркуса; тот закашлял.
— Но как? — он был удивлен, но еще больше рад, что Анне не придется брать такой грех на сердце.
— А это нам с тобой предстоит только придумать, — мыслей о варианте обмана императора не было.
Анна рассчитывала на помощь своего друга, который был профи в этом деле.
Глава 6. План «Раху»
— Ты хочешь провернуть какое-то дело? — Маркус более или менее осознал, что предлагает его госпожа.
— Да, очень опасное, — Анна решила не вмешивать никого, кроме Маркуса и Руфи, — поэтому в курсе будем только мы.
За это время в комнату уже успела явиться Руфи. Ее посвятили в небольшие подробности, поскольку большего надо было придумать в момент обсуждения.
— Госпожа, но как мы это сделаем? Нас могут обнаружить, и тогда всем несдобровать, — она оглядела их взглядом, ища одобрения хотя бы в глазах Маркуса. Но тот сидел, опустив взгляд в пол.
— Филипп безумен. Если мы исполним этот приказ, тогда мы ничем не лучше него, — Маркус был прав.
Он не хотел выполнять подобные приказы, но что-то произошло с Анной, и она была готова совершить это.
— Госпожа, но что произошло? Вы передумали подчиняться? — Руфи чуть подвинулась в сторону Вассилевски, ища зрительный контакт. И она его получила
— Подчиняться? — струя тонкой нити ауры просочилась и направилась прямиком к служанке. Та попыталась перекрыть ее защитным барьером, но он лопнул при соприкосновении с нитью Анны. — Вероятно, я забыла, кто я, и Филипп смог меня запугать. Но, — она направилась к окну, ночные звезды ярко светили на небе, озаряя всю тренировочную площадку, — ничем не повинные, особенно Раху, не должны страдать из-за помешательства Филиппа.
— А вы не хотите навестить матушку? Насколько я помню, Мария сейчас в общине Варанкая, возможно, она сможет помочь нам, — Руфи была глупа и не до конца осознавала абсурдность предложенной идеи.
– К Марии? — Анна засмеялась, — Насколько я помню, она с тех пор приняла новое имя — Марая, и помогать точно нам не будет.
Дурная идея, конечно, Руфи..
— Что мне делать с прошлым приказом, Анна? — Маркус все это время находился в поиске того самого человека, или архитектора, или, по крайней мере, доступных архивных данных про замок Раху.
— Твой приказ останется в силе, — она осознавала, что план замка не помешает, — только он слегка изменится.
— Я понимаю, план замка необходим, и я уже почти вышел на человека. Он является главным библиотекарем в библиотеке Арахаса. Там есть архивные данные про постройку замка Раху, — Маркус потер затылок, — но надо добраться туда и договориться с ним, увидеть их.
Достать план замка — это полбеды. Необходимо придумать план, как четко и без последствий обмануть императора, так чтобы он понял — идея провальная.
— Хорошо, ищи вариант выйти на него и увидеть план. А нам, — Анна посмотрела на свою служанку, — необходимо придумать вариант, как обмануть, план, стратегию этого обмана, чтобы нас не уличили.
— Тогда начнем. Первое, что приходит в голову: госпожа Раху — довольно сильный маг. Можно прийти к императору с выводом, что добраться до неё нет возможности, ведь она великий маг, или же, что ее муж настолько сильно ее охраняет, что нам с ним не сравниться! — Руфи так изысканно придумала вариант и ждала похвалы.
— Он не поверит. Сильнее Анны пока нет на континенте, он знает это, — Маркус привел в чувства радостную Руфи. Та насупилась и предложила другой вариант: — А если сказать, что у них есть склад обсидиана, и она сможет вечно защищаться от вас, госпожа? Он тоже не поверит?
Анна понимала: простыми уловками его не взять.
— Нет, не поверит, особенно про склады обсидиана. Надо что-то придумать, что его самого испугает.
— А если припугнуть его раскрытием его приказа? Что убийство Зульфии после их конфликта будет максимально подозрительным? Хотя бы это он должен понимать, не так ли? — Маркус предложил вполне себе адекватный вариант.
— Мне кажется, Филипп уже вряд ли что-то соображает адекватно. — Варианты кончались, а подходящего не было.
— А что, если обмануть его, подговорив саму Зульфию? — внезапно открылась дверь, и в кабинет зашла Эмильда.
— Что ты тут делаешь, Эми? — Анна вскочила со своего места.
Ее сестра стояла в ночной сорочке, уже явно готовилась спать, но что-то ее выдернуло из кровати в полночь.
— Я пришла пожелать тебе спокойной ночи, ты так нервничаешь последнее время, — она переминалась с ноги на ногу, — но потом услышала ваш разговор и появилась мысль. Госпожа Раху же мудрая женщина, она поймет, не так ли?
— Безрассудство! — Маркус явно был против такой идеи.
— Что скажешь, Руфи? — Анна смотрела на свою служанку, но та лишь молча кивнула головой.
— Заходите, госпожа, не стойте в дверях, — она проводила Эми на диван и села рядом, потирая ей ладони пальцами, согревая их. — Вы шли по холодному коридору, замерзли, наверно?
— Руфи, черт возьми! — Анна перешла на крик, видя, что служанка ее полностью игнорирует.
— Госпожа, я не знаю, любой исход грозит нам всем последствиями! — Руфи права.
Любой вариант того, что они придумают, даже если все же решат совершить это убийство, повлечет за собой цепь других последствий. Анна села на диван, схватившись за голову. Волна отчаяния окатила ее с головой, оставляя после себя лишь горький привкус безысходности. Она понимала: вероятность найти вариант, как обмануть Филиппа, ничтожно мала. Он был хитер, проницателен, и его подозрительность — настоящая стена, которую казалось невозможным преодолеть. Каждое его слово, каждый взгляд — все было под микроскопом, анализировалось и переворачивалось с ног на голову. Но ей нужен был план. План, который введет его в заблуждение, заставив поверить, что приказ невыполним. Она знала, что прямое противостояние обречено на провал. Слишком велика была разница в их влиянии и возможностях.
— Что он может сделать, если вы не выполните приказ? — Руфи все также терла руки Эми, иногда нагревая их теплым воздухом изо рта.
— Казнить он точно не сможет, — Маркус разомнул ступни, потягиваясь, — но наказать вполне себе может.
Казнить. А может ли он ее казнить? Да нет, Анну не казнят, понимая ее силу и ее верность, ни за что
Верность? А верна ли она ему после сопротивления выполнения приказа?
Анна сама себя загоняла в пучину своих раздумий, своими же мыслями, предложениями.
— Иногда критическое мышление очень сильно мешает! — она все также сидела, обхватив голову руками.
— Анна, я думаю, стоит написать письмо госпоже, вдруг нам повезет? — Эми стояла на своем.
— Либо тебе лично к ней прийти и все рассказать, — Маркус начал хохотать от своей же идеи.
— Я думаю, это разумно будет, разве нет? — Эми подошла к сестре и обняла ее за плечи.
За окном уже совсем стемнело, и начали стрекотать сверчки, нарушая тишину природы. И вдруг, словно молния, пронзившая серое небо размышлений, мелькнула мысль: а что, если отправиться к ней? Не просто так, для формальности, а с решимостью, с четким намерением. Сообщить о надвигающейся угрозе, о реальной опасности, что таится в тени. Это не было бы упреждающим ударом, а было бы призывом к разуму. Возможно, удастся найти общий язык, пустить в ход дипломатию, где слова станут щитом, а убедительность — мечом.
Сговориться. Нет, скорее, договориться. Найти тот самый, единственный вариант, который позволит повернуть вспять надвигающуюся бурю, избежать кровопролития, сохранить хрупкое равновесие. Предостеречь, не угрожать, наставить на путь, где конфликт — последнее, что может прийти на ум.
Этот полет, эта встреча, она могла бы стать поворотным моментом. Сигнал тревоги, но не призыв к войне. Шепот разума в грохоте неизбежности. И если это спасет хоть одну жизнь, если предотвратит хоть одну потерю, то риск, безусловно, стоит того.
— Но как? Что мне сказать ей? — Анна поняла, единственный вариант избежать всех возможных проблем — это попытаться как-то уговорить Зульфию, сговориться с ней.
— Если пошла такая ситуация, я бы предложил сымитировать нападение, — Маркус потянулся за графином и налил целый стакан воды, — выпей, пожалуйста, — он протянул стакан Анне.
— Что сделать? Сымитировать? — Руфи была в недоумении.
— Да, это хорошая идея, — Анна допила стакан воды, вытерла губы и поставила его на стол, — только вот прошло уже больше двух недель с момента, как он приказал. У нас осталась одна неделя.
Все нервно выдохнули. Филипп был пунктуален до усрачки, и каждый свой приказ он контролировал вплоть до времени его исполнения. Он всегда давал точные указания и временные ориентиры, чтобы отследить верность своих подданных.
— Скоро июнь, темнеть будет позже, — Эми намекала, что вылететь из замка незаметно будет сложно.
— Я понимаю, надо будет попробовать вылететь. Посмотрим, заметят или нет, — Руфи не была наездницей, но вставить свои пару слов хотела.
— Я бы предложил придумать отговорку и реально улететь. Куда ты можешь улететь, Анна? — Маркус дал более или менее хорошую идею.
И правда, куда я могу улететь? Ласточкин утес..
— На утес, в старый замок Парга, где мы жили с Жаном, — Анна часто летала туда проветриться, там было ее безопасное место, где она отдыхала и много летала на Ирвис.
— Отличная идея! Мы можем полететь вместе. Я останусь ночевать, а ты улетишь в замок Раху! — Эми от радости аж вскочила.
— Да, это хорошая идея. Тогда подозрений не будет, тебя не будет только одну ночь, — Маркус был согласен с Эми.
— Я соглашусь, в том случае, если Эми точно никуда не вылетит из замка Утеса, — Анна не хотела впутывать младшую сестру в свои разборки.
— Да, я останусь там и никуда не полечу, — Эми сидела и кивала, словно болванчик.
На том они и порешили. Выбраться из замка Парга сложно, но из замка Утеса — легко. Там мало слуг и нет слежки.
На следующее утро, едва золотистые лучи рассвета пронзили предрассветную дымку, Анна отдала приказ. Слуги в замке на утесе, месте, где ветра пели свои древние песни, должны были быть оповещены об их прибытии.
Приготовления начались незамедлительно. Им было велено непременно приготовить покои для Анны и Эми, вернув их в прежний вид и позаботившись о каждой мелочи, что могла бы скрасить их краткое пребывание.
Каждый уголок должен был дышать уютом и порядком. Для слуг того утеса это было очень важно, важнее, чем даже самим гостям.
Особое внимание уделялось площадке для полетов на драконе — просторной, с мелким ворсом газона, чтобы величественный крылатый зверь, верный спутник Анны и Эми, мог безопасно приземлиться и взмыть в небо.
В то же время, пока замок суетился в предвкушении прибытия, Анна не забывала о солдатах. Она отдала приказы и распоряжения капитанам, чтобы те неустанно следили за своими бойцами и поддерживали строгую дисциплину в её отсутствие. Спокойствие генерала такой большой армии зависело от бдительности его защитников, и Анна, как никто другой, ценила эту ответственность.
Эта неделя отдыха была для нее скорее передышкой, чем полным отказом от дел. За эту неделю очень многое могло бы измениться.
— Маркус, я полагаюсь на тебя, — Анна обняла своего друга, рассчитывая на его помощь с планом замка Раху.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Всего 10 форматов