Осколки Жизни. Узы Крови
С трепетом, но твердой рукой, Анна начала рисовать на его лбу. Контур за контуром, она выводила древнюю руну — символ жизни, знак возрождения. Как только последний штрих был завершен, кровь на его лбу засияла мягким, теплым светом. Александр слегка шевельнулся, его грудь приподнялась в слабом, но отчетливом вдохе. Его губы дрогнули, но он так и не очнулся.
— Анна, я все подготовил. Но куда вы полетите? В Маракая или Заякала? Ведь его не принял Аранкая!
Анна задумалась, ведь и правда, ей нужно лететь туда, где приняли его, а не её.
— Мы летим в Заякала. Я лечу с ним, — она села на дракона и взмыла в воздух.
Анна некогда обучалась под чутким руководством Заякала. Однако вскоре пути их разошлись, и Анна устремилась в земли Маракая. Но связь с прошлым не оборвалась, и теперь, в этой критической ситуации, она возлагала последние надежды на Заякала, надеясь, что его мудрость и сила смогут помочь им справиться с нависшей ситуацией.
Прямо сейчас, над бескрайними просторами, они неслись на драконах, чьи крылья рассекали воздух с оглушительным свистом. Солнечный свет, заливавший все вокруг, делал пейзаж поистине сказочным, но для Анны он был лишь светом.
Александр лежал на её коленях, еще бледнее под лучами солнца, словно вся жизненная сила покидала его. Его состояние было тревожным, и Анна чувствовала, к своему удивлению, как сердце сжимается от страха.
«Ты волнуешься за него?»
«Будто бы да. Возможно, я не хочу просто терять кого-то еще в своей жизни, и помогу ему, чтобы он жил, если это в моих силах».
Община Заякала находилась на самой верхушке парящих гор Морелия, где воздух был чист и прозрачен, а облака казались призрачными островами в бескрайнем синем океане. Остроконечные вершины гор, окутанные вечными туманами, служили пристанищем для редких растений и удивительных созданий, а сама община, словно гнездо небесного орла, вплеталась в скалы, используя природные пещеры и выступы для своих жилищ.
Анна прибыла на драконе. Могучее существо бесшумно спустилось с небес, его крылья, подобные парусам гигантского корабля, легко рассекли разреженный воздух. Она приземлилась на специальной опушке леса, где древние деревья с серебристой корой создавали естественный купол, скрывая это место от посторонних глаз. Мягкий мох устилал землю, а тишину нарушало лишь едва слышное пение неведомых птиц.
К ней вышел старец, одетый в тряпичные одежды нежно-салатового цвета, которые, казалось, были сотканы из самой зелени гор. Старец шагнул вперед, его руки, узловатые, как корни старого дуба, были сложены на груди.
— Вижу гостя, но не вижу причины прибытия, — старец подошел ближе и наблюдал, как Анна спускается с дракона.
— Господин, прошу простить, но я по крайней необходимости прилетела. Прошу, посмотрите, этот мужчина — ваш посвященный, ему требуется помощь, — она указала на Александра, который лежал на спине дракона и был бледнее смерти.
— Да, знаком мне он. Я пропущу вас, но для начала, кто вы? — старец поднял одну бровь, изучая Анну. — Чувствую магию, но не пойму. Подай мне руку, — он протянул кисть, и Анна положила поверх нее свою руку.
Старец взял её руку и притянул ближе, заглядывая в глаза. Она почувствовала, как он словно ковыряется внутри нее, исследуя самые укромные уголки её сознания.
Её Тень отреагировала инстинктивно. Слабые, но ощутимые ледяные иглы магии начали пронзать ауру старца, пытаясь оттолкнуть неведомое давление. Но тот не шелохнулся. Его взгляд оставался непоколебимым, словно высеченным из камня. Магия Анны, столь сильная против обычных противников, лишь скользила по его защите, не причиняя вреда. Он словно стоял на якоре среди бушующего океана её сопротивления.
Её тень затихла, оставив её наедине с этим странным, всепроникающим взглядом.
— Госпожа, мы всей общиной вас оплакали, а вы живы всех живых, и мы тому рады, — старец глубоко поклонился. — Но вижу, вы меняете свою личину и скрываете внутри себя нечто иное.
— Вы узнали меня, учитель? — Анна при их соприкосновении почувствовала, что перед ней стоит не такой уж и старец.
— Как же я не узнаю вас, госпожа Вассилевски, — внезапно старец махнул рукой, и дымка вокруг его тела преобразилась. Перед Анной уже стоял вполне молодой мужчина, без бороды, со светло-русыми волосами цвета пшеницы.
— Рада вновь видеть вас, старейшина Заянал, — она глубоко поклонилась в ответ на его поклон. — Как видите, я к вам с подарком, — Анна указала на Александра, который все это время ждал их.
Заянал снова махнул рукой, и тело Александра, словно послушная марионетка, взмыло в воздух. Оно парило в нескольких метрах над землей, окутанное слабым мерцанием, словно пойманное в сети невидимой энергии. Анна с замиранием сердца наблюдала эту демонстрацию силы, ощущая, как дрожит сам воздух вокруг.
Он кивнул Анне. Его взгляд был спокоен и сосредоточен.
— Следуй за мной, — произнес он, и Анна, не колеблясь, последовала за ним.
Они направились в общину волхвов. С каждым шагом их окружала всё более густая зелень, покрытая бархатным мхом, а воздух стал свежее, наполненный ароматами влажной земли и неведомых цветов. Они шли мимо причудливых домиков, казалось, выросших из самой земли, огибая мелкие, прозрачные ручейки, которые журчали свою вечную песню.
Путь вёл их к сердцу общины: большой открытой палате, возвышавшейся под самым сводом неба. Её колонны, словно стволы исполинских деревьев, поддерживали невидимый купол, а в центре, залитая солнечным светом, простиралась безмятежная поляна.
Заянал послал одного из своих людей, и вскоре тишину разорвал перезвон голосов. Волхвы общины, облачённые в простые, но изящные одежды, собрались вокруг. Он осторожно опустил тело Александра в самый центр палаты, на мягкую траву, а сам вместе с Анной присел возле его бездыханного тела.
— Ох, Александр, сколько говорю ему, что это опасно, но нет, сам лучше знает ведь, — Заянал потянулся до амулета из обсидиана и начал его снимать.
Как только он стянул амулет с тела Александра, от того прошлась волна силы, слегка задев каждого присутствующего своей мощью. Это было словно пробуждение древнего духа, освобождённого от оков. Воздух наполнился гулом, похожим на звук далёких громовых раскатов, а землю, казалось, сотрясло лёгкое, но настойчивое землетрясение.
Анна почувствовала, как будто ударная волна, что всё это время сдерживалась, прокатилась по земле. Она ощутила её не только телом, но и душой — чистая, первозданная энергия, накопившаяся за долгие годы, теперь вырвалась на свободу. Её собственная магия отозвалась на эту силу, и на мгновение Анна почувствовала безграничную силу, пульсирующую в самой основе тела Александра.
— Зачем он носит этот амулет? — она поднялась с колен.
— Потому что глуп и труслив. Не все могут совладать со своей силой, как могли это сделать Вы, — Заянал поднял глаза на Анну. — Для него это тяжелая ноша. Он по своей сути и мухи не обидит, и этот жест — защита других от его силы.
— Но тем самым, ограничив свою силу, он позволил ослабнуть телу, и болезнь взяла верх над ним, — сзади приближался один из учеников старейшины. Он присел рядом с учителем и начал изучать ауру Александра.
— Он сильно ослаб. Мы попробуем сделать, что будет в наших силах, но обещать не можем. В его голове много блоков, будем пытаться пробить их, — Заянал жестом пригласил волхвов окружить мужчину.
Анна наблюдала за происходящим издалека. Сгущающийся над Александром туман был не просто игрой света и тени — он казался живым, пульсирующим, наполненным таинственной энергией. Волхвы, чьи лица были скрыты капюшонами, склонились над ним, их голоса сливались в единый, завораживающий хор. Речитатив заклинаний, древних и могущественных, проникал в самую душу, вызывая мурашки по коже.
Анна видела, как грудь Александра поднимается и опускается в тяжелом, прерывистом дыхании — явный признак борьбы. Она чувствовала их общие усилия, направленные на исцеление, на возвращение его к жизни.
— Вы не присоединяетесь? — сзади подошел один из жителей.
— Нет, сейчас я не могу ничем помочь, — мужчина лишь кивнул с пониманием и приблизился к толпе, включаясь в общий хор волхвов.
В течение нескольких часов они старались привести его в чувства, но безуспешно. Каждый раз, когда они приближались к его сознанию, он резко отбрасывал их, и они начинали снова. Это напоминало игру в кошки-мышки, только на кону стояла жизнь. Тело его было холодным, дыхание едва уловимым, но где-то в глубине, казалось, теплилась искра жизни, которую они отчаянно пытались раздуть.
Спустя сутки, когда надежда начала угасать, к Анне подошел Заянал. Его обычно непроницаемое лицо выражало глубокое беспокойство. Он присел рядом, осторожно положив ладонь на её плечо, и сказал тихим, но твердым голосом:
— Мы исчерпали все известные нам методы. Нам не пробить его блоки, уж сильно он себя защитил. А еще, что самое неприятное, у него все еще не было дракона, нам не удастся связаться с ним без его спутника.
Анна подняла на него глаза.
— Что ты предложишь? Дракона нам не найти, я сама еще без дракона, — она сидела на скамейке перед гостиным домом.
— Единственный вариант — пробиться тебе к нему в сознание, либо искать дракона, одно из двух, — Заянал поднялся и взглянул вдаль. — Я видел вчера над той горой дым, думаю, там кто-то очнулся.
Глава 18. Там, где спит пламя: встреча в темноте
Утро в общине волхвов встретило Анну тишиной, нарушаемой лишь пением птиц и шелестом листвы. Она всё ещё гостила у них, вынужденная задержаться, поскольку дракон, на котором она прилетела, покинул общину, ведь его всадник был в Эллиосе. Анна ожидала пробуждения Александра. Он был в бессознательном состоянии, его дыхание едва различимо, а бледность не покидала его лица.
Около недели она провела в томительном ожидании. Дни тянулись медленно, наполненные размышлениями о словах старейшины, произнесённых им накануне её прибытия. Эти слова, сказанные тихим, но весомым голосом, не давали ей покоя. Может, он намекал ей на то, чтобы она осмотрела ту часть горы, которая возвышалась над общиной? Высокая, скалистая, она была окутана древними легендами и тайнами. Анна чувствовала, что именно там, среди неприступных утёсов и скрытых пещер, находится то, что она так долго ищет.
«И ты пойдёшь туда?»
«Конечно, я хочу знать, что там на горе, откуда дымок».
С первыми лучами солнца, пробившимися сквозь густую зелень общины, Анна собрала свои немногочисленные походные вещи. Сумка, наполненная всем необходимым для восхождения, удобно расположилась на спине. Сердце билось в предвкушении и лёгком волнении. Она отправилась в путь, к соседней горе, что парила чуть поодаль.
Гора эта была дикой и нетронутой. Ни единого следа человеческого присутствия, лишь густой, первозданный лес, где царили свои законы, а хозяевами были звери. Воздух здесь был наполнен запахом хвои, влажной земли и диких трав. Анна ступала осторожно, прислушиваясь к каждому шороху, стараясь не тревожить обитателей этого зелёного царства.
Вскоре она достигла подножия, где начинался крутой склон. Анна нашла ближайший лаз – узкую расщелину, заросшую мхом и папоротниками, – который, казалось, вел вверх. Это был её шанс подняться на гору. С трудом преодолев последний подъём, Анна оказалась на вершине. Перед её глазами открылась картина, превосходящая все ожидания.
Гора, куда она так упорно взбиралась, оказалась пронизана бесчисленными пещерами. Входы зияли повсюду, словно шрамы на каменном теле великана. Их было не один, не два, а множество, разных размеров и форм, некоторые казались совсем крошечными, другие же напоминали зияющие пасти неведомых существ. Сама гора оказалась поистине невероятной. С земли она казалась лишь внушительным, но всё же обозримым холмом. Теперь же, стоя на её вершине, Анна ощущала её истинный масштаб. Это был целый горный массив, уходящий вдаль, скрывающий свои вершины в облаках. Лес, некогда казавшийся густым, теперь казался лишь тонким покровом на склонах этого исполина. Анна почувствовала себя крошечной песчинкой перед лицом этого древнего, могучего создания природы.
«Я чувствую, что они все ведут в одно место, иди же».
Анна доверилась своему голосу и направилась в ближайшую пещеру. Она вошла в пещеру и почувствовала холодок по спине. Воздух здесь был затхлый, насыщенный запахом сырой земли и чего-то неуловимо тревожного. Каждый её шаг отдавался эхом, уносясь вглубь.
Она шла в полной темноте, лишь слегка освещая себе путь дрожащим пламенем свечи. Её луч выхватывал из мрака причудливые насечки на стенах, похожие на застывшие слёзы времени, и неровные своды, теряющиеся где-то вверху, словно полость неведомого чудовища. Сердце её стучало где-то в горле, вторя тихому потрескиванию фитиля.
Она шла, ощупывая стены, когда свеча резко потухла. В одно мгновение тьма сомкнулась вокруг неё, плотная и всеобъемлющая, словно бархатная мантия. Запахи усилились, стали осязаемыми, а звуки, казалось, обрели вес. По спине пробежал уже не холодок, а ледяная дрожь. Она замерла, пытаясь различить хоть что-то в этой чернильной непроглядности, прислушиваясь к собственному дыханию, которое теперь звучало оглушительно громко.
«Двигайся вперёд, там нет ничего опасного».
Анна доверяла этому голосу и последовала, как он и говорила. Она шла, её пальцы скользили по холодной, влажной поверхности камня. Каждый её шаг отдавался глухим эхом в безмолвии пещеры. Воздух был тяжёлым, наполненным запахом земли и забвения. Она ощущала, как стены, словно живые, обступают её, дыша сыростью и тайной.
Внезапно, стены начали сужаться. Это было едва уловимое движение, но Анна почувствовала его всем своим существом. Теперь ей приходилось идти, раскинув руки в стороны, чтобы не коснуться сжимающегося пространства. Каждый шаг становился всё медленнее и осторожнее, словно она ступала по краю бездны. Камень под пальцами становился всё более гладким, а эхо её шагов – более приглушённым.
Она продолжала движение, напряжение нарастало с каждой секундой. И вот, в очередной раз, когда она попыталась поставить ногу, её нога повисла в воздухе. Земля под ней исчезла.
Анна вскрикнула, но звук тут же поглотила темнота. Она потеряла равновесие и, с силой оттолкнувшись от сжимающихся стен, покатилась вниз по гладкому своду какой-то скрытой трещины или тоннеля, устремляясь вглубь пещеры, туда, где свет не имел власти. Она кубарем катилась вниз, чувствуя, как каждая клеточка её тела отзывается острой болью и ломотой. Удары о камни были нещадны, но инстинкт самосохранения гнал её вперёд, сквозь эту мучительную темноту. Отчаяние сжимало горло, мешая вдохнуть, но она продолжала падать, теряя ощущение времени и пространства.
Внезапно, резкий толчок, и падение прекратилось. Анна остановилась на чём-то податливом, словно опустилась на мягкое ложе. Она лежала, тяжело дыша, ощущая, как боль медленно отступает, оставляя после себя лишь тупую ноющую усталость. Вокруг царила абсолютная тишина.
Было темно. Ни малейшего дуновения воздуха, ни звука, кроме её собственного дыхания. Свеча, её единственный проводник в этом мраке, давно погасла, оставив её наедине с непроглядным небытием. С трудом пересилив слабость, она поползла вперёд, превозмогая боль и укоряя себя за безрассудство.
«Зачем я пришла сюда?» – шептали её мысли, окрашенные горечью и сожалением.
Внезапно её руки наткнулись на что-то необычное. Это было мягкое и тёплое, похожее на плотный, густо растущий мох. Но стоило ей прикоснуться, как этот «мох» начал шевелиться. С мощным порывом горячего воздуха, словно из жерла печи, Анну обдало жаром, и в этот момент она увидела.
Перед ней открылся вид: янтарные глаза, огромные, сияющие в темноте, словно два раскалённых угля. И снова —порыв ветра, прямо в лицо. Это был дракон. Он проснулся, и его дыхание, обжигающее и могучее, теперь было направлено на испуганную Анну, которая застыла всего в метре от его массивной головы, не в силах пошевелиться. Дракон начал шевелиться, и Анна поняла — он огромен. Не просто велик, а колоссален. Его тело, казалось, заполняло всю поляну, теряясь в непроглядной темноте пещеры. Это было существо, превосходящее любое её представление о размерах: больше, чем любая из особей, что она видела или о которых читала.
Он смотрел на неё, не моргая, его янтарные глаза были полны древней мудрости и безразличия. Лишь кончик его массивного хвоста лениво подрагивал, а когтистые лапы перебирали каменный пол, словно он собирался встать. Дракон дышал, и каждый выдох был подобен шквальному ветру, поднимающему волосы Анны и несущему с собой жар, который она чувствовала даже на таком расстоянии.
И вот, с оглушительным скрежетом, он встал. Его тело выпрямилось, и в своде потолка пещеры, там, где, казалось, была лишь сплошная скала, появилось небольшое отверстие. Через него полился луч дневного света, прорезая мрак и освещая поляну. И в этом свете Анна, наконец, смогла рассмотреть его во всей его устрашающей красе.
Дракон был воплощением древней мощи, его тело покрывала чешуя, отливающая всеми оттенками бронзы, которая мерцала и переливалась в лучах дневного солнца, словно жидкое золото. Каждый щиток, отточенный веками, служил ему непробиваемой броней, отражая свет и заставляя трепетать от восхищения. Его когти, острые, как кинжалы, были способны раскалывать скалы, а массивные лапы, прочно стоящие на земле, излучали непоколебимую силу. Длинный, мощный хвост, увенчанный острым шипом, служил ему не только для баланса, но и как грозное оружие, способное сметать всё на своем пути.
Дракон стоял, величавый и спокойный, его глаза изучали Анну с присущей ему мудростью и настороженностью. Он приземлился чуть дальше, предоставив ей пространство, но не упуская ни одной детали её облика, словно пытаясь прочесть её мысли и намерения. Его бронзовая чешуя, казалось, поглощала солнечный свет, наполняя воздух теплом и величием.
«Наконец ты прибыла, как же долго я тебя ждал, Анна», — голос прозвучал в её голове — тот же самый, что и в том сне. Нежный, обволакивающий, он напомнил ей не только образ мужчины, стоящего рядом с бронзовым драконом на опушке леса, но и само ощущение того момента: прохладный воздух, запах хвои и ощущение необъяснимой, почти потусторонней связи.
Сердце Анны забилось чаще. Это было слишком реально, чтобы быть просто воспоминанием. Может быть, сон был не просто сном? Может быть, это было предзнаменование, откровение, посланное ей из другого мира, или из глубин её собственного подсознания? Образ мужчины, его взгляд, полный печали и силы, и величественный дракон, сияющий бронзовой чешуей, — всё это теперь казалось гораздо более явным, чем тени, играющие на стене.
Она закрыла глаза, пытаясь удержать этот голос, эту связь, этот миг. Мужчина во сне — кто он? Почему он был связан с таким могущественным существом, как дракон? И почему его голос теперь звучал в её мыслях, подобно древнему эху? Её пальцы нервно сжали край одежды. Сон, который казался таким далёким, теперь навалился с новой силой, вызывая волны вопросов и предчувствий.
«Кто ты, я не знаю тебя», — Анна обратилась к нему так же ментально, как и он к ней.
«Я дракон, мое имя —Марголо. Ты должна помнить меня, ты присутствовала на моем призыве, но тогда я отказал тому мужчине. Я тебя помню».
«И я тебя помню, но как я попала на твой призыв?»
«Ты сильна, ты очень сильна, и я силён. Это замысел судьбы, он показал нам друг друга, а тот мужчина был слишком слаб для меня и труслив. Зачем ты прибыла, Анна? Неужели ты пришла ко мне?»
Анна осознала: ей нужен этот дракон. Ей нужна его сила. Его концентрация. Его помощь и поддержка.
«Если ты согласен, я прошу, прими мою душу и тело в услужение себе, а я с благодарностью приму твою».
«Нет, Анна. Я не служу никому. И твою душу я принимать не хочу. Настрадалась ты, достаточно с тебя. Я готов предложить тебе взаимную дружбу и доверие. Если ты согласна, предстань же передо мной в своей наготе души».
Анна кивнула. Она достала кинжал. Лезвие тускло блеснуло в багровом свете — не то заката, не то пламени, что извергала пещера Анна сжала рукоять обеими руками до побелевших костяшек, резко провела острием по ладоням. Кровь хлынула горячей волной, закапала на каменный пол, шипя и испаряясь. Боль пришла мгновенно, острая и отрезвляющая, но она не дрогнула. Только крепче сжала зубы и подняла взгляд на дракона.
Чудовище было огромным. Его чешуя переливалась, рёбра тяжело вздымались в такт дыханию, а глаза горели двумя раскалёнными точками в глубине черепа. Дракон наклонил массивную голову, втянул воздух — запах крови. Он понял. Зверь неторопливо, почти церемониально, поднёс свою лапу к груди. Огромный коготь, острый как обсидиан, легко рассек чешую. Он сделал две полосы — одну, вторую, проводя их крест-накрест прямо над тем местом, где билось его сердце. Трещины раскрылись, и оттуда хлынул подземный жар, багровая магма, а не кровь. Дракон издал низкий, вибрирующий рык, от которого задрожали стены пещеры и в воздух взметнулась пыль.
В тот же миг Анна почувствовала, как её тело отрывается от земли. Она не парила, а была поднята невидимой силой — ветром, преломлённым волей, магией, что теперь лилась из неё через открытые раны. Её руки непроизвольно раскинулись в стороны, ладонями вниз. Из разрезанных ладоней потянулись тонкие, пульсирующие кровавые ручейки. Они не падали вниз, а тянулись к дракону, к кресту на его груди. Сначала медленно, будто змейки, пробующие воздух, потом всё быстрее, сливаясь в единый алый поток. Этот поток втекал прямо в открытые раны чудовища, всасываясь в сердце, разогретое до белого каления.
Дракон зашипел. Не прорычал, не взревел, а именно зашипел — высоким, пронзительным звуком, полным боли и древней ярости. Его тело выгнулось дугой, хвост заметался из стороны в сторону, разбивая сталагмиты. Он закинул голову назад, открыв горло, и из пасти вырвался горячий пар вперемешку с искрами. Кровь Анны вливалась в его сердце, смешивалась с огненной сутью, вызывая реакцию — тело дракона начало пульсировать, чешуя пошла трещинами, из глазниц повалил дым. Анна же висела в воздухе, теряя силы с каждой каплей, но не отводя взгляда. Она знала, что это обряд. Не убийство, а слияние. Или конец обеих тварей — человека и зверя — или рождение чего-то нового.
Сознание возвращалось к ней медленно, словно сквозь толщу ледяной воды. Анна висела в воздухе, раскинув руки, и впервые за долгие минуты осознала, что происходит нечто гораздо более глубокое, чем она предполагала. Её кровь — алая, горячая, текущая из разрезанных ладоней тонкими пульсирующими нитями — оказалась ядом для этого существа. Для дракона. Для того, кто видел рождение гор и помнил, как океаны меняли свои берега.
Она чувствовала это сквозь пелену боли: каждая её капля входила в его сердце, как раскалённая игла. Дракон боролся. Его тело содрогалось от судорог, чешуя на груди вокруг крестообразных ран почернела и оплавилась, из пасти вырывались клубы сизого дыма с искрами. Он не отступал. Он принимал этот яд, переплавлял его в себе, выжигал каждую каплю собственным огнём, чтобы установить связь. Чтобы соединить их существа в одно целое. Он не хотел умирать. Он хотел принять её в себя, разорвать границу между человеческой душой и древней драконьей сущностью. Но Анна не чувствовала ничего.
Тишина. Гулкая, давящая тишина, в которой не было ни голосов, ни шёпота, ни присутствия. Только собственное сердце билось где-то в ушах глухими, тяжёлыми ударами. Только кровь шумела, перекатываясь в венах с нарастающей силой. Она висела в пустоте, окружённая этим ревущим безмолвием, и не могла понять — он не достучался до неё? Или она сама закрылась, боясь того, что могла увидеть?
Давление в ушах нарастало, становилось невыносимым, будто кто-то сжимал её голову медленно и неумолимо. Анна попыталась вдохнуть глубже, но воздух обжигал лёгкие. Время потеряло свой ход. Она не знала, сколько прошло — мгновение или вечность. Дракон затих. Его тело перестало биться в конвульсиях, лапы безвольно опустились, голова склонилась набок. Только сердце продолжало биться — глухо, ровно, но с новой силой, с новым ритмом, синхронизируясь с её собственным.
А потом удар обрушился на нее, как молния с ясного неба. Жар. Сначала он поднялся откуда-то изнутри, из самой глубины ее существа. Он разлился по всему телу — горячий, пульсирующий, обжигающий каждую клетку.
Анна выгнулась дугой, открыла рот, но не смогла издать ни звука. А затем в голову ударило с такой силой, что перед глазами взорвался белый свет. Мир поплыл. Она больше не видела стен пещеры, не чувствовала камня под ногами, не слышала шипения собственной крови на полу. Перед ее внутренним взором проносились картины — одна за другой, сменяя друг друга с калейдоскопической скоростью.