Вельзеград

Парф

Парф стоял на коленях, прижимая Гаври к груди. Внутри парня все сломалось, надломилось и стерлось. Ему больше не хотелось жить, не хотелось оставаться в этом проклятом мире одному, без Гаври... Он не хотел быть частью этой реальности. Кровь Гаври перемешалась со слезами Парфа. Он хотел кричать, но к горлу подкатил ком, живот неприятно скрутило, тело дрожало, не от физической, но от невероятной душевной боли, а тот вид боли самый опасный, потому что оставляет шрамы, забирающие смысл жизни. Челюсть парня конвульсивно стучала, пока он пытался выговорить хоть слово. Звуки вокруг сделались чем-то отдаленным, несущественным и глухим. Теперь Парф хотел умереть здесь, вместе с ней. Гаври была готова умереть ради него, она стала смыслом его жизни, исчезнувшим в одно мгновение.

— Что ты наделал?! — в ярости крикнул Вен.

— Он предатель! — шипел Горислав, морщась от боли (рана от отрезанной руки еще обильно кровоточила).

— ТЫ — ИДИОТ! — рассвирепел Вен, бросаясь на начальника полиции.

Вен ударил Горислава прямо в густые усы. Старик упал, выхватил пистолет, но капитан пинком выбил его из рук. Вен собирался избить начальника, но тут подоспел Савва и пара солдат, чтобы утащить Одноглазого подальше.

— Вен, сейчас не время ссориться! — пытался угомонить Савва.

— Ты видел, что ОН сделал?! — плевался Вен, пытаясь навести дуло Грача прямо на лоб бывшего начальника.

— Да, он поступил мерзко! — жалобно крикнул Савва. — Он настоящий мерзавец, и я тебя уверяю: если мы выживем, ему придется ответить пред всеми нами! Но он нам еще нужен: на его стороне все эти вояки и у него есть план здания!

— Да плевать я на это хотел! Пусть сдохнет, как вшивая собака! — Вен с силой вырвался, ударив Савву по глазу.

Капитан подобрал Грача и выстрелил. Пуля попала в живот и Горислав взвыл от новой волны боли.

— Ты... тоже предатель! Убейте его! — приказал Горислав, падая на пол.

— Ради всего святого, успокойся! — кричал Савва.

Парф начал рыдать, только сильнее прижимая к себе тело Гаври.

— Я не прощу тебе этого! — взвыл Парф. — Я убью каждого, каждую тварь! Каждого мерзавца, всякую шваль! Я не успокоюсь, я не умру, пока вы все не сгинете в аду!

Раздался выстрел. Пуля угодила в спину Парфа.

— Ты сгинешь, как и все предатели! — плевался Горислав. — Вот от кого сектанты узнали, как похитить мою дочь! Это все из-за тебя и твоей мерзкой подружки-сектантки!

— Я не позволю никому ее оскорблять! — Парф потянулся за пистолетом, но его руки дрожали от боли.

Второй выстрел, — попадание в шею. Затем третий, — пронзил грудь. Парф стонал от боли, захлебываясь собственной кровью. Вен взревел, но пятеро оперативников смогли его удержать.

— Этого тоже убить! — бешено грозил Горислав, наставляя пистолет на капитана.

Раздался очередной выстрел, — прямо в колено капитана.

— Безумец! — стонал Вен. — Разве не видишь, что творишь?!

— Я избавляюсь от шпионов и похитителей, — выплюнул Горислав, поднимая пистолет.

Парф еле поднялся. Он истекал кровью и едва соображал. Он держал Гаври и шагал вперед, в сторону Елизара.

— Он еще жив?! — недоумевал Горислав, поднимая пистолет.

Последовала серия выстрелов, после каждого Парф стонал от боли и всхлипывал, но продолжал ковылять вперед.

— Не уйдешь, скотина! — угрожал Горислав.

Генерал валялся на земле, Савва пытался обработать его раны, но он все брыкался и стрелял по рядовому. Горислав конвульсивно поднялся и выхватил автомат с пояса Саввы.

— Это безумие — прошептал Савва, отшатываясь назад.

Раздался гул выстрелов. Пули изрешетили спину рядового, он упал на колени и издал последний, болезненный стон.

— Такая судьба ждет каждого предателя! — рычал Горислав, поднимая автомат над головой.

Вен держался за колено, из раны ручьем текла кровь. Он хотел сбежать от этого безумия, не важно куда, лишь бы умереть не здесь. Перед смертью ему захотелось в последний раз взглянуть на рядового Парфа: Парф лежал на холодном полу, в луже собственной крови. Внезапно Елизар взлетел и стремительно ринулся на помощь к Парфу. Монстр подхватил Парфа и Гаври.

— Это еще что? Убить! — Горислав хотел выстрелить, но рухнул на пол — пуля в животе и отрубленная рука не дали продолжить бой, генерал потерял слишком много крови.

Елизар своими крыльями закрыл Парфа, устремился в Фиктрид и пропал в черноте, а вместе с ним — Парф и Гаври. Парф из последних сил открыл глаза, но все что он увидел, — тьма.

Гур

Вен полз по грязному полу все дальше от своих бывших товарищей, за ним тянулся алый шлейф. Капитан знал — выход закрыт черным куполом, но можно было попытаться спрятаться, пока этот кошмар не прекратится и солнце не испепелит преграду на пути к бегству. Но все попытки сбежать пресек Горислав:

— Нужно убить всех предателей! — разразился начальник полиции, бросая на капитана взгляд, полный безумия.

— Горислав, я прошу, сядь! — молил Савва, придерживая начальника за плечо. — Черт, Вен — прошептал Савва, не понимая, что ему сейчас делать. Савве хотелось помочь капитану, но Горислав пресек бы любую попытку.

Горислав был серьезно ранен: отсутствие руки по плечо и пуля в животе давали о себе знать. Савва делал уже третью перевязку, он пытался замедлить кровопотерю, но начальник полиции словно не чувствовал боли и ворчал все громче. Не смотря на все увещевания друга и полевого врача в одном лице, Горислав, стоило кровопотери стать слабее, тяжелыми шагами отправился догонять капитана. Вен пихнул двери и собрался ползти дальше, но навстречу выбежал четвероногий монстр с длинной шеей и двумя ромбовидными головами. Капитан вскрикнул, опустил голову и прикрылся руками. Солдаты открыли огонь по монстру, пули пролетали опасно близко над головой Вена. Горислав прицелился из гранатомета, но не в монстра, а в человека. В гряду пуль затесалась одна граната, она не взорвалась, но испустила слезоточивый газ. Капитан закашлялся, закрыл глаза и рот. Монстр с длинной шеей бежал на четырех лапах прямо к толпе полицейских. Шквальный огонь оторвал с начала две лапы, затем, словно ветка, шея монстра сломалась пополам. Монстр медленно распался в пыль и исчез.

— Стоять! — приказал Горислав, бросая гранатомет на пол.

Начальник полиции оказался рядом с Веном поднял и его за шкирку.

— Я лично тебя придушу! — выплюнул Горислав прямо в лицо своем бывшему сотруднику. — Ты знал, что Парф предал нас?! Ты знал!

Горислав швырнул капитана на пол. Вен выронил Грача. Солдаты и полицейские вели бой с монстрами, а их начальник принялся махать ногой и уцелевшей рукой, постоянно нанося удары по безоружному и раненому Вену. Все слышали болезненные стоны, но никто не решил вмешаться. Лишь Савва попытался успокоить начальника, но получил удар в лицо. Пара верных Гориславу людей придерживали Савву за плечи.

— Савва, не лезь! — приказал Горислав, бросив бешеный взгляд на подчиненного.

— Ты его такими темпами убьешь! — взмолился Савва.

— Этого я и добиваюсь! — отмахнулся Горислав и поднял ногу для очередного удара.

Эхом раздался мерзкий смех. Это был писклявый, продолжительный, злорадный смешок. Горислав обернулся: две большие двери, ведущие в складское помещение, уже давно лежали на земле; там, в дверном проеме, послышался гул десятка шагов.

— Вперед, сынки! — приказала Феодосия.

По команде, из темноты дверного проема начали выбегать вооруженные сектанты. Этот участок оказался слабо защищен: тут складывали раненных и убитых, и монстров встречалось куда меньше. В разгар конфликта между Парфом, Гориславом и Веном, солдаты, прикрывающие тыл, были похищены монстрами. Только сейчас, когда было слишком поздно для оперативников, сектанты нанесли удар в спину. С одной стороны нападали монстры, с другой — сектанты. Теперь негде было укрыться. Часть полицейских, те, что оказались ближе к Фиктриду, держали позиции и палили по монстрам; остальные, находившиеся ближе к тылам и выходам, сдерживали натиск сектантов.

Сектанты не жалели раненых, в числе коих затесался и Гур. Рядовой, даже с перевязанной рукой, умудрился отстреливался от сектантов: он ловко перекатился за одну металлообрабатывающую машину и открыл огонь из пистолета. Первые сектанты с успехом пробились к нескольким громоздким машинам и шкафам, в попытке организовать более безопасный коридор для оставшихся союзников, у них ничего не вышло — Горислав оставил раненого Вена и возглавил контратаку. Под руководством своего лидера выжившим удалось укрепиться: плотным огнем они не давали новым силам сектантов приблизиться, но выкурить тех, кому уже удалось укрыться за металлическими прессами, оказалось куда сложнее.

Гур выстрелил раз, — попал в икру сектанта; выстрелил два, — попадание в глаз; третий выстрел, —- сектант получил пулю в грудь. Он высунулся для четвертого выстрела, но рядом пролетел рой пуль. Слева от Гура постоянно пролетали, то свои, то вражеские пули. Справа зиял небольшой коридор, образованный рядами громоздких машин. Парень попытался высунуться вправо, — чисто. Внезапно, из-за края пресса выбежал сектант. Гур не ожидал такого резкого сближения. Сектант что-то удивленно рявкнул и бросился на полицейского. Рядовой не успел поднять пистолет и началась рукопашная схватка. Союзники располагались слишком далеко и не могли помочь. Сектант вцепился в рубашку парня, снова что-то рявкнул и ударил в щеку. Гур застонал от боли, поднимая руку, чтобы защититься от второго удара. Рядовому не повезло, — за спиной находилась циркулярная пила. Сектанты приметил преимущество и нажал на красную кнопку включения пилы. Громкий, неприятный скрежет стал резать уши. Сектант схватил полицейского за волосы и попытался ткнуть лицом прямо в убийственное лезвие, и если бы не раненная рука, рядовой смог бы защититься, но сейчас все было против него. Гур пытался вырваться, но хватка сектанта оказалась крепкой. Смерть маячила все ближе, Гур терял силы и в панике рыскал вокруг, пытаясь нащупать хоть какое-то оружие, и тут, впервые за схватку, ему повезло: под рукой оказалась брошенная дрель. Гур не стал медлить: дрель ожила с ужасным шумом; он из последних сил поднял инструмент и вонзил в висок сектанта: сверло с противным гвалтом пробилось через кожу, мышцы и кость. Сектант рухнул на пол, его рот и глаза были широко раскрыты. Гур с ужасом оттирал свое лицо от крови и выключил эту проклятую пилу.

— Оттесните их, оттесните! — закричал Горислав и сделал залп из гранатомета.

— Это что еще за рухлядь! — донесся голос Феодосии, медленно вышедшей из тени дверного проема.

Парф, до этой минуты сидящий под железной машиной, внезапно оживился. Сектанты не заметили рядового и прошли мимо. Гур быстро среагировал: он поднял пистолет, прижался к панели управления и стал ждать, когда старуха решит пройти рядом.

Горислав и Феодосия обменивались ругательствами, попутно пытаясь друг друга застрелить. Старуха пряталась за своими сподвижниками, а Горислав — за своими. Пусть сектантов было меньше (они так и не смогли пополнить свои ряды после Бурсы), их союзниками выступили монстры. В рядах полицейских началась новая волна паники: появился монстр, способный отделять свои части тела, он словно был собран из больших сколопендр, червяков и многоножек; у него было множество конечностей и голов, способных жить отдельно от тела хозяина; если одна часть тела получала травмы и исчезала из этого мира, монстр мог создать новую. Самое ужасное в новом монстре — нельзя понять, где у него голова, которую нужно отстрелить и уничтожить, если это существо вообще можно было уничтожить.

— Что случилось?! — негодовал Горислав, видя, как все больше его людей бегут в тыл.

— Они познакомились с Штризцом, недомерок! — довольно хрюкнула старушка.

— Тварь, замолчи! — выругался старик. — Мне все равно, как эта тварь называется, убейте ее!

— Не получается! — докладывал один солдат. — Оно постоянно отращивает новые головы! — оправдывался второй. — Нужно бежать назад! — подстрекал третий.

Горислав не мог поверить, что его подчиненные такие трусы. Он не успевал метаться туда-сюда, что бы бороться с сектантами и с монстрами одновременно, нужно было выбрать один фланг. Савва пытался бороться с сектантами, но больше заботился о раненых. К счастью Горислава, ситуация разрешилась сама собой: Феодосия со своими сектантами продвигалась все дальше, чувствуя брешь в обороне неприятеля; когда они переходили от первого рубежа укрытий ко второму, вдруг выскочил Гур и приставил пистолет прямо к носу старушки.

— Не двигайся, карга! — угрожал Гур.

Сектанты замерли. Старуха от удивления растопырила глаза и пугливо вскрикнула.

— Ты, шавка! — собралась ругаться Феодосия.

— Молчи! — приказал парень. — А вы, назад!

Сектанты почуяли, что их лидера сейчас могут застрелить. Несколько неуверенных переглядываний и сектанты отходят на задние рубежи.

— Молодец! — ликовал Горислав. — Хоть кто-то умеет делать свое дело. Когда все это закончится, я тебя повышу, Гурий!

Гур лишь грустно вздохнул.

— Держи ее на мушке! Я пойду вперед, проверю, что там за тварь, — приказал генерал.

Горислав вскинул гранатомет и бросился к передним рубежам обороны, где возвышались более громоздкие машины для обработки металла. Вслед за лидером бросилось большинство выживших, часть осталась сторожить тыл. Савва с грустным, отчаянным видом пытался остановить кровотечение у Вена.

— Ну, ты ! Долго будешь меня на мушке держать?! — вскрикивала старуха.

— Пока Горислав не вернется, — прохрипел Гур.

Начальник полиции перемахнул через упавший стол и поморщился от боли в животе. Впереди оставался всего один ряд из железных укрытий. Всюду слышались крики раненых. Казалось, стало только жарче, — на теле Горислава остался только бронежилет. Внезапно, из тени выскочил один полицейский.

— Помогите! — кричал несчастный.

Раненый вышел на свет, показывая свое изувеченное тело: он потерял руку, но из кости торчал длинный, большой, извивающийся черный отросток странной формы, напоминающий многоножку. Отросток обвязался вокруг шеи Горислава, больно царапая шею. Начальник полиции захрипел, зашипел, отпихнул подчиненного и выстрелил из гранатомета почти в упор. Несчастный истошно закричал, его грудь разорвало на части, были видны ребра. Зловещий отросток забрался глубже в тело убитого.

— Тварь ! — рассвирепел Горислав, делая второй выстрел.

Выжившие подоспели к последнему рубежу обороны и увидели Штризца: трехметровое нечто, постоянно рассыпается на части и снова собирается уже в другом месте; у него было десять отростков — пять на спине, пять по бокам, еще десять ниже пояса (если у этого вообще был пояс). Штризц разбрасывался своими конечностями, а на месте старых тут же появлялись новые, тот же трюк монстр проделывал с головами. Обычно монстра можно было убить, если попасть в черту на ромбовидной голове, обычно, выстрелы в конечности или тело могли лишь ослабить. Самое сложное в убийстве монстра — попасть по движущейся, извивающейся голове, но этот противник имел не одну голову и мог их восстанавливать. Горислав видел, как тварь рассыпается и собирается прямо за спиной у несчастных солдат, отрывая им руки, головы, ноги, и вставляя на их место свои отростки. У генерала появилась идея, — сбросить на монстра расплавленный металл, но необходимая жидкость находилась либо во рву около Сердца, либо в чане на подвесном конвейере. Была одна проблема: тварь постоянно передвигалась и извивалась, вылить целый чан на такое существо казалось непреодолимой задачей. Вдруг в голову начальника пришла другая идея: над приямком висел громоздкий кран.

— Ты, — начальник посмотрел на одного полицейского. — живо дуй на кран!

— Но я не умею — сглотнул мужчина.

— Я умею, — отозвался другой полицейский и побежал на кран.

— Остальные — за мной, — сурово скомандовал Горислав.

Генерал велел нескольким солдатам встать за пульт управления подвесным конвейером над приямком: они немного по мучились, но смогли остановить один из чанов прямо под приямкой. Один умелец забрался по приставленной лестнице прямо к конвейеру и ждал команды. Дело оставалось за малым, — привлечь тварь к решетке с ямой. Горислав лично выбежал на поле боя, где оставшиеся пятеро солдат доживали свои последние минуты. Прямо на глазах Горислава одного полицейского утащила склизкая тварь, а другого насадил на длинные когти долговязый монстр, скрывшийся в вентиляции. Штризц обратил внимание на Горислава, когда тот выстрелил из гранатомета и разнес одну из маленьких голов монстра. Раздалось шипение, словно сотни насекомых почуяли лакомство. Штризц распался на кучу отростков с головами, которые ринулись к жертве.

— Ну иди сюда, мерзость! — старик отбросил гранатомет, подцепил краном решетку и отошел на край.

Части монстра подползли к Гориславу, но попадали между прутьев решетки, на которой Горислав мог спокойно стоять. Штризц сообразил в чем дело и собрался в свою обычную форму, чтобы устоять на прутьях. Один отросток отвалился и впился в плечо генерала.

— Как же вы мне все надоели! — зарычал Горислав, с силой выдернул отросток и выкинул вниз, где извивалась еще сотня таких же.

Штризц подполз к краю решетки и Горислав крикнул: Пора!. Старик отпрыгнул от клетки. Кран быстро поднял решетку. Монстр едва понял, что произошло, когда опора из-под ног внезапно потянулась вперед, а вскоре — взвилась над головой. Отцепляй! приказал Горислав. Полицейский вцепился в рычаг, опускающий чан с раскаленным содержимым, но не успел опустить рычаг, — рядом со свистом пролетела летающая тварь, а её длинные лапища согнули несчастного полицейского и потащили вглубь комплекса. Теперь некому было нажать на рычаг.

— Нет! — отчаялся Горислав.

Штризц полз все выше. У Горислава остался единственный шанс, — выстрелить из гранатомета прямо по креплению чана: он прицелился и затаил дыхание... раздался щелчок, — нет снарядов.

— Только не сейчас! — взревел старик.

Одна извивающаяся конечность твари почти выбралась наверх, но к Гориславу пришла неожиданная помощь: прямо напротив рычага, из темного угла возник полицейский в балаклаве. Он ловко схватился за рычаг и дернул его вниз. Чан наклонился. Генерал с ликованием смотрел, как целая тонна расплавленного металла с грохотом рухнула на мерзкую тварь. Яму залило до краев, Штризц с пугающим шипением умирал, превращаясь в черную пыль.

Полицейский в балаклаве неумело поставил ногу на лестницу, спустился и подошел к Гориславу.

— Ты еще кто? — Горислав недоумевающе почесал усы, временами морщась от боли в шее, животе и руке.

— Ия, — нехотя представилась девушка, снимая балаклаву.

Горислав почесал затылок, не припоминая в штате сотрудника с таким именем.

— Из столицы, видать — буркнул Горислав.

Рядом пролетела длинная тварь с острыми, треугольными конечностями. Генерал пригнулся и выругался, он хотел выяснить, откуда в рядах полицейских появилась некая Ия, но времени оставалось все меньше, перед глазами все расплывалось, он едва стоял на ногах и единственное, чего сейчас хотел — сбежать, а уже потом разобраться с Веном и со всем остальным.

— Все за мной! — грозно приказал генерал. — Мы возвращаемся!

Отряд отправился обратно, в конец длинного и опасного цеха. На пути они повстречали странных, низких монстров с тремя конечностями и большим телом. Эти твари не представляли особой угрозы из-за своей медлительности, но их хватка была железной: если человеку не повезло попасть в цепкие объятия, его уже не могли спасти. Наконец, гряда железных машин стала редеть, выжившие возвращались к выходу.

Горислав остыл, оставил капитана и вернулся к руководству обороной. На импровизированных носилках в ряд лежали раненые. Вена расположили чуть поодаль от остальных полицейских. Около Вена находился Савва, который пытался вытереть кровь с его рассеченной губы. Горислав изучал план здания, собираясь сбежать с самыми верными людьми.

— Вы — Савва? — тихо шепнула Ия.

Савва поднял на девушку умные, уставшие глаза.

— Да Вы ранены? — робко спросил Савва.