После/До. Психология Смерти

Глава 7

Песчинка седьмая

-Еще круг, - крикнул Лиам, провожая взглядом Морти и Умбру.

-Не слишком ли на них наседаешь? - Исай топтался рядом, с тревогой посматривая на подопечных, еле передвигающих ногами. Рубашки мокрыми тряпками прилипли к их телам, пот струился по лицам, дыхание сбивалось после каждого шага, который казался последним. Но молодые Смерти несмотря на усталость, продолжали настырно преодолевать круг за кругом.

-Это ты их недооцениваешь, Исай, - скрестив руки на груди, хмыкнул Лиам.

-Ты даже меня так не гонял, - покачал головой Исай.

-Ври больше. Тебя я гонял с особым удовольствием и куда больше. Забыл? Могу напомнить. Покажешь мастер-класс новому поколению.

-Покорно благодарю, но откажусь! - поднял обе руки в защитном жесте Исай и попятившись назад, мигом ретировался с арены для тренировок.

-Достаточно, можете немного отдохнуть, - окликнул Лиам подопечных, как только те поравнялись с ним.

Повторять дважды не пришлось. Молодые люди рухнули на песок всем телом, тяжело дыша.

-Я в жизни столько не бегал, - простонал Морти, переворачиваясь на спину и вытирая мокрый лоб.

-По тебе заметно, вон какой хлипкий, едва толкнула его локтем Умбра и замерла, нахмурившись.

-Что такое? - поднял голову Морти.

Умбра продолжала молчать, не шелохнувшись, замерла, как изваяние. Лоб исполосовали морщинки, брови сошлись у переносицы.

-Умбра! - Морти потряс ее за плечо, присев на корточки рядом. -Может, ей плохо?

Лиам молча наблюдал за ними, пока не послышалась легкая вибрация. Он отошел в сторону, вытаскивая из кармана телефон.

Морти продолжал трясти Умбру за плечи, потом обхватил ее запястье, чтобы прощупать пульс, но тут же отдернул себя от глупой затеи. Как можно прощупать пульс у мертвого? Умбра моргнула несколько раз, потом присела и уставилась на Морти.

-Ты почувствовал? - голос ее был тихим и слегка дрожал.

-Что я должен был почувствовать? Лучше скажи, как ты себя чувствуешь?

Умбра долго смотрела ему в глаза, потом покачала головой и встала, отряхиваясь от песка.

-Ничего, забей. Я в норме. Просто слегка переутомилась. Поупражняемся с косой? - бросила она небрежно, засунув руку в карман брюк и выудив из них полую трубку.

Морти неуверенно кивнул, тоже вставая и достал свою косу, которая уже привычно отдавалась легким гулом в костях. После нескольких недель, проведенных в близи этого смертельного во всех смыслах оружия, он уже не чувствовал прежнего страха или оцепенения. Это было скорее похоже на отголоски далекой тоски.

-Дальше без меня. Что делать и сами знаете. После тренировки можете отдохнуть как следует. И не вздумайте филонить, я сразу же об этом узнаю, - суровый взгляд Лиама говорил сам за себя.

-Так точно! - шуточно отсалютовала Умбра, ничуть не смутившись его хмурого взгляда.

-Тебе следует стараться побольше некоторых, маленькая Тень. В отличие от тебя, Морти уже хотя бы раз призвал косу, пусть и не так умело.

На миг Умбра нахмурилась, но выражение ее лица тут же поменялась на привычно-шутливое и она игриво помахала удаляющемуся с площадки Лиаму рукой, пробормотав себе под нос что-то вроде старый зануда. Морти тихонько посмеялся и вытянув руку с зажатой в ней косой, закрыл глаза.

Металл, который, по сути, должен был нагреваться, стремительно остывал. Пальцы рук покалывало, вибрация усиливалась, мышцы напряглись, вены на тыльной стороне ладони вздулись, в ушах раздавался настырный звон, который становился все пронзительнее. Холодный озноб прошиб все тело, едва успевшая подсохнуть рубашка снова насквозь промокла.

-Морти!

Но он слышал ее голос где-то на подкорке сознания, не воспринимая окружающее. Его как будто отделило от мира и пространства. Это было похоже на расщепление на атомы, на погружение под воду или на состояние транса, как во время медитации, о которой ему как-то давно рассказывал его знакомый на медицинской практике.

Ничего не существовало вокруг и все, существующее вокруг обволакивало коконом. Звон косы стал напоминать мелодию. Тело продолжало содрогаться в конвульсиях. Ноги приросли к песку, который словно бы поддаваясь внутреннему состоянию медленно поглощал Морти. Он чувствовал, что погряз в нем уже по щиколотку. Песчинки проникали в обувь, облизывали кожу, пытаясь проникнуть под нее. Удар, похожий на сильный разряд тока пробил брешь. Такой сильный, что выбил воздух из легких. Морти рухнул подобно мешку с тем же песком, широко распахнув глаза. Над ним стояла запыхавшаяся Умбра. Ее черные некогда волосы стали белее снега, отчего лицо стало выглядеть еще моложе, чем прежде. Белоснежные кудри мягко обрамляли острые скулы, выделяя яркие глаза цвета топленого шоколада.

-Очухался, наконец-то, -ухмыльнулась девушка и мягко осев, рухнула прямо на Морти, из ее рук выпала коса, которая тут же превратилась обратно в трубку.

-Эй, мерзавка, сгоняй в магазин и принеси мне выпивки!

Мерзкий голос отца доносился с первого этажа. Он уже был в стельку, но по-прежнему думал, что этого мало и требовал еще выпивки, лишь бы налакаться до состояния полного беспамятства. Умбра только-только пришла со смены после подработки в кафе и лежала на краю старой кровати, раздумывая стоит ли принимать холодный душ (горячую воду уже давно отключили за неуплату), или подождать до утра. И если ванну можно было проигнорировать, но пьяный ор отца нет. Он не заткнется, пока не получит свою порцию отравы. И лучше не злить его сегодня, иначе ничем хорошим это не закончится, а идти на выпускной с фингалом совершенно не прельщало.

Перевалившись на пол с кровати, отчего та заскрипела, Умбра встала и побрела к выходу.

-И поторопись, пока я не вышел из себя! - полетело в спину, вместе с пустой бутылкой, от которой девушка привычно увернулась. Послышалась очередная брань и звон разбитого стекла. Снова придется убираться среди ночи, когда это животное наконец-то заснет.

В магазине ее уже знали. Как и знали то, для кого она покупала самый дешевый алкоголь в столь позднее время. На сдачу Умбра купила сигареты и выйдя на крыльцо, глубоко затянулась, выпуская над головой облако дыма.

Как только стрелки часов перевалят за полночь, наступит ее восемнадцатый день рождения. А из подарков ее ждут только бесконечные оскорбления и начатая пачка дешевых сигарет. Так себе праздник, так себе жизнь. Но она давно привыкла ко всему, что ее окружало. Сколько себя помнила, отец всегда ее ненавидел, презирал и регулярно избивал, когда был в особенно скверном расположении духа.

-Я назвала тебя Умбра, потому что ты родилась во время солнечного затмения, - так говорила ей в детстве мать.

Умбра, значит тень. Тень, заслоняющая собой солнце. Такой она себя и чувствовала, забирающей весь свет и тепло. Потому что внутри самой ничего подобного уже давно не осталось.

Элеонора - мать Умбры скончалась вскоре через несколько лет после того, как родила малышку. После родов ее иммунитет был слишком ослаблен и многочисленные болезни не прекращались, источая тело матери подобно термитам. Она угасала на глазах и в конце концов истлела, покинув этот мир и свое любимое чадо, которое обещала всегда оберегать, но не уберегла. Как и не уберегла себя.

Отец, любивший Элеонору больше жизни, совсем потерял голову после смерти жены и из порядочного семьянина за считанные месяцы превратился в жалкого пропойцу и забулдыгу. Целыми днями пропадая в барах с такими же алкоголиками, он возвращался домой лишь поздно вечером, принося с собой лишь ярость и слезы.

Маленькая Умбра была предоставлена сама себе, сама ухаживала за собой, кормила и училась всему, как мог ребенок ее возраста. Пока она была маленькой, отец еще держал свою злость и обиду в узде, лишь сыпал проклятиями и обидными оскорблениями, к которым постепенно девочка привыкла. Но как только она подросла и стала все больше походить на мать к словесным ударам добавились и физические.

Поначалу отец умело оставлял синяки лишь на незаметных местах, но позже почувствовав безнаказанность бил уже не глядя и со всей силы. Терять воздух и сознание стало для Умбры такой нормой, что она безропотно принимала все экзекуции. Молчала даже тогда, когда боль становилась невыносимой, даже плакать забыла как. Потому что слезы отец ненавидел больше всего. Живая груша для битья.

Синяки она умело научилась прятать под мешковатой одеждой и тоналкой. А боль скрывалась под лживой улыбкой и шутками. Все думали, что девочка живет обычной жизнью, обычного подростка. Да не совсем благополучную, но вполне сносную. Она тоже пыталась так думать или привыкла так думать, а другой жизни для себя не видела. Потому что привыкла быть виноватой и считать себя таковой. Потому что, когда тебе на протяжении всей жизни говорят, что ты виновен, наверное, так оно и есть. Наверное, это ее расплата, за то, что она лишила мир самого светлого человека - своей матери.

Как и любой подросток, оставшийся без присмотра, она стала шататься в сомнительных компаниях. Курила, безобразничала, но не более. От алкоголя ее воротило, потому что она собственными глазами видела, что творит подобное поило с людьми. А ни на что другое не было ни денег, ни желания.

Работать Умбра начала слишком рано для своего возраста. Потому что пришлось. Потому что надо было на что-то жить и покупать себе хоть и поношенную, но вполне сносную одежду. К тому же, пока она работала у нее было веское оправдание, чтобы допоздна не возвращаться в место, которое большинство людей зовут своим домом.

Бутылки звенели в пакете, изо рта вырывались облачка пара. С каждым днем становилось все холоднее. Но девушка шагала в легкой джинсовке, такой потрепанной и старой, что ее давно было уже выбросить на помойку.

Интересно, а завтра моя жизнь хоть как-нибудь изменится? - подумал она, бросая окурок на асфальт.

Вместо привычной ругани за опоздание, дом принял ее громким храпом, едким запахом мочи и перегаром. Осколки разбитой бутылки скрипели под ногами, но убирать их сейчас не было ни сил, ни желания.

Повалившись на кровать, Умбра заглянула в телефон, там светилось оповещение о сообщении. Только вот это было вовсе не поздравление с днем рождения. Нажав на ссылку, которая перекинула ее на сайт с вычурным названием По ту сторону тьмы, она листала ленту до самого рассвета, забыв о сне и холодном душе.

Морти распахнул глаза и дернулся, выпуская руку Умбры из своей. Все четыре часа, пока она была без сознания, он находился рядом с ней и сам не заметил, как заснул. Вот только что он видел? Был ли это просто сон или он действительно видел прошлое Умбры? Хотелось узнать, но в то же время знать правда ли это, совершенно не хотелось. То, что она пережила было просто ужасно. И это еще мягко сказано. Никому не пожелаешь такой жизни.

Морти взглянул на продолжавшую спать безмятежным сном девушку, теперь уже совершенно белокурую. Скорее даже седую и не знал, что думать.

Дверь тихо открылась, не издав ни единого скрипа и в просторной комнате, в которой была разве что кровать и пару стульев, показалась смутно знакомая девушка.

-Еще не пришла в себя? - шепотом спросила девушка, прижимая в груди кожаную папку.

Морти показал головой.

-Выйдем поговорить на минутку.

Морти послушно встал и покинул комнату, прикрыв за собой дверь. Будить Умбру не хотелось.

-Вряд ли ты меня помнишь, мы виделись всего пару раз. Меня зовут Хлоя, - представилась девушка, поправляя на носу очки в тонкой оправе. - Я работаю в административном отделе бюро.

Морти снова молча кивнул.

-Твоя подруга...

-Умбра.

-Да, Умбра. Наши специалисты сейчас тщательно проверяют ее состояние. Но пока сказать толком ничего обнадеживающего не можем. Как и ничего плохого тоже. Похоже на сон от переутомления, но судя по ее внешнему виду, тут все не так просто, как хотелось бы, - снова поправила очки Хлоя.

-А Лиам и Исай?

-Они на задании, так что вернуться не скоро. Я сообщу им сразу же как только они объявятся. А пока с тобой хотел бы побеседовать Реймонд. Пойдем, я провожу тебя в его кабинет. За Умбру не беспокойся, за ней присмотрят. Если с ее состоянием что-либо изменится, тебе я сообщу в первую же очередь, - Хлоя ободряюще улыбнулась.

-Хорошо, пойдемте.

Кабинет Бореля был такой же загроможденный всякими приспособлениями, как и в прошлый визит Морти. Хотя, возможно, в прошлый раз здесь было куда чище. Сложно было в точности быть уверенным, потому что хаос сопровождал этого мужчину на каждом шагу или он сам являлся воплощением хаоса.

Все творческие люди безумцы в своем роде и все со своими заскоками - подумал Морти, с любопытством осматриваясь по сторонам.

Раздался грохот и что-то упало и покатилось по полу. Потом послышались ругательства и новый грохот. Хлоя уже давно покинула кабинет Рея, которого пока было только слышно.

-Она точно должна была быть где-то здесь!

Морти неуверенно кашлянул, пытаясь привлечь к себе внимание хозяина кабинета, но того словно ничего в этом мире не занимало, кроме поисков какого-то нечто. Судя по всему, очень важного нечто, потому что грохот и ругань все усиливались, а не прекращались. Застигнутый любопытством, Морти пробирался сквозь стеллажи и полки с книгами и непонятной ерундой, стараясь идти на звук.

Небольшой на первый взгляд кабинет оказался на поверку огромным помещением, обогнув стеллажи в котором, Морти вышел на свободное пространство, в центре которого стояла гигантская машина, напоминающая космический корабль из детских книжек.

Справа огромными стеклянными столбами громоздились колбы с разноцветной жидкостью, которая пузырилась или переливалась из одной колбы в другую. Сцена и вправду походила на фэнтезийный сюжет какого-то романа.

-О, Морти, ты уже пришел! Занятное все же у тебя имечко, - подмигнул, появившейся из ниоткуда Рей со стопкой старинных папок.

То, что они были и вправду старинными, выдавал цвет их листов - грязно-желтых, запах пыли и чего-то горького. Морти не удержавшись, чихнул.

-Прости, прости. Давненько я не прибирался, - поправляя в руках стопку, пробормотал Рей. Волосы его были в жутком беспорядке, очки сидели косо, белый когда-то халат был до жути помят, да и сам вид Рея оставлял желать лучшего. Похоже понятие отдых не относится к сотрудникам бюро. Все, кого Морти знал, работали на износ. От этого осознания что-то внутри неприятно заклокотало. Он почувствовал себя до жути бесполезным и никчемным, как и при жизни. Даже после смерти ничего не изменилось.

-Хочешь кофе? - все в такой же легкой манере проговорил Рей. Он был слишком активный, либо выпил уже несколько литров кофе, либо что-то куда интереснее. Что именно не хотелось знать.

-Не откажусь, - вздохнул устало Морти и огляделся в поисках стола или на край стула, на который можно было усесться, потому что голова начинала идти кругом от вороха мыслей.

-Возьми документы и иди вдоль тех синих полок, как доберешься до конца, сверни налево, там увидишь стол. Я сейчас приду.

Морти не успел и слова вымолвить, как пыльные бумаги уже были у него в руках, а Рея снова и след простыл. Не осталось ничего, кроме как последовать указаниям. Главное, не заблудиться среди этого вороха непонятного оборудования. Где там синие полки?...

Высоко в небо нечеткими линиями, похожими на дым, поднимались красные нити душ, которые необходимо было обрезать. Их было так много, что издалека они походили на праздничные ленты, которыми украшали городские улицы по праздникам. Только вот сейчас было совершенно не до праздников.

Оголенные от снега пятачки земли были выжжены, а растаявший в них снег мешался с кровью и грязью.

Лопасти самолета все еще продолжали вращаться с противно-скрипучим звуком. Тлела обивка кресел, пахло металлом, пеплом, кровью и сырой землей, вздыбленной под обломками покореженного металла.

Никто не выжил. Мелкая неисправность, которую никто даже не заметил при повторной проверке, обернулась сотнями смертей. Черный дым и пар от тающего снега поднимались верх, закрывая обзор. Самолет упал так далеко, что пока сюда доберется хоть кто-нибудь от тел не останется ничего, кроме тепла, который развеется от простого порыва ветра.

-Исай, ты упустил еще одну слева, - кивнул Лиам в сторону дыма, среди которого мутно проглядывалась красная линия.

Исай сжал рукоять косы так сильно, что побелели костяшки пальцев, но ничего не сказал, лишь проследовал в указанном направлении и на время потерялся среди дымки, лишь звон косы выдавал его присутствие.

Лиам вздохнул и пригладил волосы свободной рукой, которая оказалась темной от копоти, осевшей на голове. За сотни лет, проведенных в качестве смерти, он повидал такие вещи, что страшно представить. Но когда сталкиваешься с подобным каждый день, становишься сначала терпимее, а позже равнодушным. Это не кажется уже таким ужасным, скорее, обыденным. Чувства притупляются, разум холодеет, а моральный аспект уходит так далеко на задний план, что совершенно теряется за ширмой постоянства.

У людей так же. Полицейские, врачи, спасатели. Все те, кто слишком часто видят смерть, закаляются и становятся похожими на бездушные машины, воспринимая трагедию через железную ширму. Это не значит, что им не тяжело или не грустно, или они не испытывают жалости. Нет. Просто, если не ставить блок, то рано или поздно можно сломаться.

Не сосчитать сколько раз Лиам сам был на грани. Особенно первое время. Только вот в отличие у людей, у него не было выбора и никогда не будет. Костяные бусы зашуршали от движения, по руке прошла вибрация, но тут же стихла. Чем дольше времени ты проводишь с косой, тем сильнее устанавливается связь. Оружие чувствует своего владельца почище любого детектора лжи. Любая эмоция, колебание, мысль, ничто не ускользает от нее. Как только коса оказывается в руке смерти, между ними устанавливается настолько крепкая связь и душа тесно переплетается с ее энергией, буквально сливаясь со своим носителем. Лиам часто сравнивал косу с личным паразитом, от которого не избавиться. Иногда он боялся, что коса когда-нибудь заговорит с ним. На каком-то глубоком сакральном уровне они, можно сказать общались, чувствуя друг друга интуитивно. Но если бы когда-нибудь оружие осознанно заговорило с ним, он бы сошел с ума. Потому что то, что доступно ее взору настолько глубоко, что повергало в ужас.

-Думаю, на этом все, - появившийся из-за обломков Исай был весь перепачкан с саже и копоти. На лбу красовался темный развод, еще белоснежные недавно манжеты рубашки теперь были серые, на пальто красовались хлопья гари, а подол был прожжен с нескольких местах. - Я хочу в душ! - заныл напарник, ослабляя галстук, кожаные перчатки скрипели на его руках, тоже испачканные в саже. - Как же раздражает эта одежда. Вот никогда до конца не пойму, почему мы должны так официально выряжаться?

-Потому что смерть — это торжественное мероприятие. Это переход, освобождение, конец и начало.

-Не пахнет здесь торжеством, - скривился Исай, - Только гарью и кровью.

Шелест крыльев глухим эхом опустился на округу. Воздух стал плотнее, звуки глубже.

-Прибыли, наконец-то, - цокнул Исай, убирая сложенную косу в карман пальто и потирая перчатки, как будто его руки озябли даже в них.

Несколько темных перьев кружилось в воздухе, подобно снежинкам, но растворились в воздухе не достигнув земли. На покореженном металле сидело несколько существ, напоминающих смесь человека с птицей. Вдоль тонких рук, из которых беспорядочно торчали перья, вилась черная татуировка, изображающая цепь, сковывающая часы. Рисунок был живой - звенья цепи постоянно двигались, опоясывая циферблат. Из под капюшонов не мигая смотрели огромные желтые глаза с вертикальным зрачком. Крючковатый нос, больше напоминал клюв, а неестественно широкий рот был усеян множеством острых как лезвия клыков. Пальцы, унизанные металлическими когтями, внушали трепет. Они были высокие, гибкие и бесшумные, как хищники.