Последний Архитектор: Сектор-7

— Нам тоже пора. Энид, идём. До свидания, мистер Сент-Клер, — проводив седовласого Архитектора взглядом, произнёс отец.

— До скорой встречи, — ответил Гаррет.

Кивнув на прощание Этьену, он скрылся за одной из дверей в тени дуговой лестницы.

— О чём вы говорили? — спросил отец на выходе из здания Совета.

На улице уже смеркалось. Знакомый автомобиль ожидал их у подножия парадной лестницы. Путь освещали зажёгшиеся к вечеру фонари.

— Мне разрешат посетить медицинские центры нижних ярусов, — спокойно сказала Энид, держа отца под руку.

— Зачем тебе это? Ты не проходила врачебную практику во время учёбы, — в тон ей ответил Этьен.

— Я хочу посмотреть внутреннюю статистику больницы: процент летальных исходов, превалирующие патологии среди госпитализированных, — на мгновение задумавшись, выдала Энид.

Основная цель её визита в эти учреждения была иной, однако любопытство учёного тоже внесло свою лепту.

— Почему не воспользуешься архивными данными общего доступа? — мужчина чуть замедлил шаг.

— Хочу увидеть работу медиков вживую.

Когда-то Энид проявляла интерес к медицине. Однако поскольку её интересовало не столько лечение людей, сколько исследование работы органов и реакция на различные раздражители, логичнее было стать биоинженером, нежели доктором.

— Эксцентричная трата времени на довольно бессмысленную вещь. Впрочем, делай что хочешь, если это не мешает основной работе, — нахмурившись, бросил Этьен. Он подошёл к бесшумно отъехавшей панели и подал дочери руку.

В этот раз домой они ехали вместе. Машина тронулся, и в салоне повисла тишина - каждый думал о своём. Энид откинулась на спинку кожаного сиденья и прикрыла глаза. Событий за один день оказалось слишком много, физических и моральных сил практически не осталось. Девушка повернулась к отцу: тот, подперев кулаком подбородок, хмуро взирал в окно. «Интересно, о чём с ним говорил Травалья? Чего желали для него бабушка и дедушка?» — размышляла она.

В гробовом молчании прошёл их путь. На улице почти стемнело, желудок стянуло лёгким спазмом голода. Оказавшись дома, девушка стремительно направилась наверх, чтобы переодеться. Однако её остановил отстранённый и тихий голос отца:

— Энид, ты хочешь стать Архитектором?

Нахмуренные брови, сжатые губы... Этьен смотрел куда-то в сторону, словно мысленно был не здесь. Взвесив его слова, она произнесла:

— Пока преимуществ я в этом не вижу.

— Ясно, — сухо обронил мужчина и, обойдя дочь, поднялся по лестнице. Напоследок он бросил: — Ужинай без меня.

«Видимо, сегодня семейного вечера не будет», — подумала Энид, глядя вслед отцу. Её плечи опустились, а сердце слабо кольнуло. Оказавшись в своей комнате, она взяла с туалетного столика планшет и открыла файл, полученный днём ранее от Нели. «Поверхностное дыхание, слабый мышечный тонус, тяжесть в груди…»

— Грустно. Кажется, мне грустно… — тихо прошептала своему отражению в зеркале.

Энид закончила настройку блокировки. Метровый короб переносного холодильника ртутного цвета издал короткий писк, оповещая о начале работы. Благодаря ему созданные плазмиды смогут благополучно пережить поездку до Сектора-7. Сборы почти завершились: сегодня в грузовой вагон отправятся последние ящики с оборудованием и часть её личных вещей.

Взяв планшет, Энид разместилась на диване. До прихода грузчиков оставался примерно час. Устроившись поудобнее, она принялась рассматривать подарок Нели. Теперь у неё появилась возможность дать своим ощущениям маркировку, классифицировать их. Словно алфавит незнакомого доселе языка, она познавала новые понятия буква за буквой. И пусть по-настоящему «почувствовать» эмоции она пока не могла, по крайней мере, некоторые из них она училась различать.

Тонкий палец вёл по включённому экрану, очерчивая каждый лепесток на схеме. Энид вновь погрузилась в воспоминания о недавнем происшествии в лаборатории. Подобных приступов у неё больше не возникало, однако перезапустить симуляцию она так и не решилась. Прежнее недомогание теперь приобрело для неё совсем иное значение.

«Вызвана ли эта грусть смертью людей? Боюсь ли я того, что мне предстоит сделать? А может, меня злит отданное распоряжение?» — рождались в её голове вопросы. Тем не менее какие бы чувства ни испытывала Энид, как Жрец Консенсуса она обязана привести приказ Совета в исполнение.

Отложив гаджет, девушка откинулась на спинку и прикрыла глаза. Завтра поезд увезёт её из родного Ньюука навстречу неизвестности.

Раздался стук. Девушка поднялась и направилась открывать. На пороге, как и ожидалось, стояли люди в серых комбинезонах. Она пропустила работников в кабинет и, покорно встав у стены, наблюдала за их деятельностью. Вещей было немного, поэтому уже через полчаса за последним из грузчиков закрылась дверь.

Энид накинула на плечи плащ и поспешила в сторону выхода. Провести последний перед отъездом вечер в кругу друзей казалось ей более чем приемлемым решением, а потому она не стала возражать, когда Диана пригласила её и Фреда к себе на ужин. Подойдя к скульптуре перед входом в Главный корпус, Энид обвела её взглядом и стремительным шагом направилась в сторону станции РТС. До приезда модуля оставалось совсем мало времени.

Дом подруги находился у северной стены, отделяющей внешний круг от внутреннего, на противоположной от Главных врат стороне. Едва успев к прибытию транспорта, Энид зашла внутрь и заняла ближайшее свободное место. У самой остановки шаг пришлось прибавить, поэтому сейчас её дыхание сбилось. Чуть успокоившись, она поправила сползшую с плеча сумку и принялась наблюдать за проносившимися за окном строениями.

Спустя время двери распахнулись на нужной станции, и девушка покинула модуль. Не успела она пройти и пары кварталов, как со спины её окликнул знакомый голос:

— Энид! Подожди!

Она замедлила ход и обернулась. Запыхавшийся Фред приветливо размахивал рукой.

— Едва догнал тебя, — сказал парень, смахнув тыльной стороной ладони выступивший на лбу пот. Обменявшись приветствиями, молодые люди продолжили путь вместе.

— Ты из дома? — спросила Энид, оглядев его обычные серые брюки и белую майку с рукавами до локтя.

— Ага, заскочил переодеться. А ты, наверное, прямиком из корпуса? Закончила собираться?

— Сегодня забрали последнее оборудование. Завтра в полдень уезжаю, — кивнула она, заправляя за ухо непослушную каштановую прядь.

— Знаю, на станции об этом весь день судачат. Сама понимаешь, Жрецы если и садятся на поезд, то в основном как ссыльные. Интересно побывать по ту сторону стен? — серый взгляд парня впился в лицо спутницы.

— Сложно сказать. Одни барьеры сменят другие, мной определённо движет любопытство. Ты ведь уже бывал в других Секторах? — спросила Энид, проведя ногтями по основанию ладони.

Странное, зудящее чувство преследовало её с самого утра. Предвкушение новых знаний и ожидание грядущих событий мягким пером щекотали кончики её пальцев.

— Да, но дальше Станции не ходил. По словам родителей, все Сектора — один сплошной термитник.

Ресурсовик проводил глазами пронёсшийся мимо автомобиль и скрестил руки на груди.

— Они уже вернулись? — невзначай поинтересовалась девушка.

— Ненадолго, скоро снова уедут. Прикажи им Совет, и эти фанатики всю Зону Тления прорыли бы носом, — флегматично заметил Фред.

Выражение его лица казалось отстранённым, однако чуть сведённые брови выдавали глухое раздражение. Насколько Энид знала, родители друга были Администраторами. Их работа заключалась в отслеживании активности людей, населяющих руины мегаполисов на территории Европы. По этой причине они редко бывали дома.

— Стоит ли тратить внимание на тех, кто здесь проездом? — спросила Энид, глядя на Фреда.

— Нет, — чуть помедлив, ответил парень. — Они не стоили этого раньше, не стоят и сейчас, — отрезал он и, расправив плечи, подошёл к воротам дома с зелёной крышей.

С тихим скрипом металлический занавес отъехал в сторону, пропуская гостей во внутренний двор. Глубоко вздохнув, Фред посмотрел на подругу, и его губ коснулась слабая улыбка.

— Идём, — немного бодрее добавил он, жестом приглашая её идти первой.

Гости прошли по выложенной натуральным камнем дорожке, однако заходить в дом не стали. Диана заранее предупредила их, что накроет в теплице. Поэтому молодые люди прошли вдоль светлой стены здания и направились прямиком на задний двор.

— А вот и вы! — раздался радостный возглас, стоило им завернуть за угол.

Навстречу, сияя лучезарной улыбкой, вышла хозяйка. Розовые волосы, собранные в хвост, свисали с её плеча. При виде Дианы лицо Фреда преобразилось: бесстрастное выражение исчезло, сменившись нежностью, которой буквально искрились его серые глаза. Энид задумчиво взирала на друзей. Прежде её не интересовала природа их отношений. Возможно, она расспросит об этом чуть позже.

Диана повела гостей к теплице. Прямоугольное строение поблёскивало на свету металлической обшивкой и солнечными панелями. Сад у семейства Моро был довольно обширным: примерно четыреста квадратных метров, засаженных различными растениями и кустарниками. Среди этого зелёного великолепия и возвышалась обитель Дианы.

— У меня всё готово. Проходите! — сказала хозяйка и отворила перед гостями массивную дверь.

Вдоль прохода тянулось несколько рядов высоких клумб, а с потолка свисали кадки. По одной из стен струилась лоза. Пестрели головки распустившихся цветов, местами на пышных кустах завязались первые бутоны. В самом центре помещения на каменном подиуме стоял накрытый к ужину стол.

— Не могу поверить, что уже завтра ты уедешь отсюда на целый месяц, — сказала розововолосая девушка, едва они присели.

— Не грусти. Вы всё ещё можете связываться по коммуникатору или через общую сеть, — произнёс Фред, накладывая в тарелку салат из деревянной миски и передавая её Диане.

— Знаю, но от этого не легче. Энид, напомни ещё раз, в какой Сектор тебя отправляют? — принимая блюдо, спросила подруга и перевела взор на биоинженера.

— В Седьмой. Он ближайший к нам из тех, что расположены на территории Северной Америки, — ответила та, накалывая на вилку помидор.

— Ты будешь посещать Башни пограничников? — поинтересовался Фред.

— Об этом я не узнавала. Знаю только, что в перемещениях по Центральной Башне я не ограничена. Хотя в шахты самостоятельно мне спускаться нельзя, — заметила собеседница.

— Разумеется, нельзя! — воскликнула Диана. — На этом ярусе работают приговоренные Исполнители. Они могут быть опасны!

Закончив фразу, она поднялась и потянулась к центру стола. Бронзового цвета клош, который она сняла, скрывал главное блюдо. В керамических кокотницах, источая приятный аромат, томилось жаркое. Фред помог разложить порции по тарелкам, забрав металлический колпак из рук девушки.

— А что происходит с Аудиторами и Жрецами, которых также отправили в ссылку? — вдруг поинтересовалась Энид, пробуя угощение.

— Аудиторов обычно либо понижают до Исполнителей, либо отправляют на каторжные работы. Со Жрецами сложнее. Чаще всего их временно переводят в места на отшибе, а за преступления похуже, вроде распространения лженауки, приговаривают к казни биошоковым ружьём, — ответил парень.

— Ясно. Так или иначе, рисковать я не собираюсь. Этот месяц нужно провести с пользой, иначе придётся там задержаться.

— Надеюсь, до этого не дойдёт. Я постараюсь приехать к тебе разок и обязательно буду звонить, — весело прощебетала Диана, промокнув губы салфеткой.

— Я вызвался сопровождающим на твой рейс, так что мы ещё увидимся. В Сектор-7 отправка грузов в ближайшее время не планируется, но если получится заскочить — дам знать, — молодой человек отсалютовал бокалом с водой.

Энид внимательно взглянула на друзей. От их слов в груди разлилось тепло, а во всём теле ощущалась какая-то лёгкость. «Это приятно», — подумала она и, чуть помедлив, произнесла:

— Я рада.

Голос её был тих и спокоен, однако уголки губ едва заметно приподнялись. Диана и Фред удивлённо посмотрели на неё и, переглянувшись, искренне улыбнулись в ответ.

Ужин продолжился в приятной атмосфере. Тему скорого отъезда Энид они больше не поднимали, обмениваясь забавными историями и незначительными новостями. Когда пришло время десерта, хозяйка дома заботливо разлила чай и поставила в центр этажерку со фруктами и сладостями. Энид была равнодушна к угощениям, а вот её подруга оказалась знатной сладкоежкой. Когда ярусы с пирожными опустели, Фред молча пододвинул Диане тарелочку со своей выпечкой, к которой так и не притронулся, на что получил искренний, полный благодарности взгляд. Глядя на них, Энид задумалась о том, каково это — испытывать к кому-то привязанность.

Перед самым уходом Диана крепко обняла Энид, Диана крепко обняла Энид и, пообещав прийти завтра на станцию, проводила гостей до ворот.

— Фред, скажи, что ты чувствуешь к Диане? — спокойно спросила Энид, стоило им отойти на полквартала от дома подруги.

В это время парень на ходу прочёсывал пальцами волосы, собранные до этого в хвост. Слова спутницы заставили его остановиться посреди тротуара.

— В каком смысле? Она наш друг, Энид, — ответил он, возобновляя шаг.

— Ты улыбаешься, глядя на неё, уступаешь свои десерты, хотя тоже неравнодушен к сладкому. Да и в целом рядом с ней ведёшь себя оживлённее, — как на духу выдала она.

— А, вот ты о чём, — его слегка напряжённые до этого плечи расслабились. — Что же, в этом для тебя нет секрета. Я очень привязан к Диане. Она для меня во многом первая. Первые объятия, нежные слова, улыбки — всё это принадлежит ей. — Лёгкая грусть коснулась юношеского лица.

— Как это ощущается? — запахнув плотнее плащ, спросила девушка.

Фред едва заметно улыбнулся, отчего родинка возле его губ сместилась. Он хмыкнул и, переведя взор на линию горизонта, произнёс:

— Как нечто тёплое. Как стремление быть рядом, слышать голос, оберегать. Это когда чужая боль ранит сильнее собственной, а радость придает новых сил. С Дианой, во всяком случае, так. Одно её существование дарит мне покой. Быть ей нужным для меня уже не просто желание, а потребность. — Он остановился у станции РТС и повернулся к спутнице: — Ты пытаешься разобраться в своих чувствах?

— Отчасти. Мне вдруг стала интересна причина твоего трепетного отношения к ней. Значит, привязанность — это желание проявлять участие в чужой жизни без рациональных на то причин и приятные ощущения в теле, возникающие вопреки твоей воле? — уточнила она.

— Отчасти, — в тон ей ответил Фред и, вновь ухмыльнувшись, добавил: — В двух словах это не описать, но для начала хватит. Надеюсь, когда-нибудь ты сможешь дополнить это определение. — Он легонько хлопнул Энид по плечу. — Ладно, мне пора. До завтра!

Опустив руку, ресурсовик повернулся и зашагал в сторону своей остановки. Девушка провожала его взглядом какое-то время, однако прибытие модуля заставило её отвлечься. Сидя в салоне, она раздумывала над словами Фреда. Была ли она привязана к друзьям? Скорее да, чем нет. А к отцу? Неясно. Она его определённо уважала, однако к близкому контакту или к общению не стремилась — вернее, уже не стремилась.

Транспорт мчался по рельсам, замедляясь на поворотах. Солнце уже садилось, и на улицы опустились первые сумерки. Свет фонарных столбов становился всё ярче, растекаясь вдоль дорог блеклым потоком. Раздвижные двери выпустили Энид. Оказавшись под мерцающим цифровым табло, она оттянула рукава верхней одежды вниз и направилась в сторону знакомых улочек.

Дома её ожидаемо встретила тишина. Зайдя к себе в комнату, она переоделась и легла в кровать. Зудящее предвкушение вновь заставило сердце ускорить свой ритм. Энид глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться, и закрыла глаза. Сон в этот раз пришёл быстро. Уже через несколько минут её дыхание выровнялось, а тело расслабилось.

Девушка уснула так крепко, что не услышала тихих шагов в коридоре, не увидела, как её отец стремительно покинул дом и уехал, сев в знакомый чёрный автомобиль.