Предгорье. Выбор

— Да, и это меня сейчас пугает. Осознавать, что этот кто-то без промедления...

“Неужели мы больше никогда не сможем по-дружески шутить” с ужасом подумала я, и, видимо, ужас этот отразился у меня на лице.

— Именно, мы больше не сможем жить, как прежде, Пава.

Сирен что, читает мои мысли?

Он сел рядом со мной и коснулся своим плечом моего. Жест поддержки, такой знакомый и обычный с самого начала нашей дружбы.

— Пава, я люблю тебя как подругу, и я рад за вас с Арием. Я хочу вам счастья. И понянчить ваших детишек, — Сирен грустно улыбнулся, и я повернулась к нему, встретившись со взглядом его голубых глаз. — Думаю, Арий тоже очень удивился нашей удаче сегодня, — неожиданно воскликнул друг. Я поняла каждое слово, но вместе они складывались в какую-то чушь.

— Удача? — вот и все, что я смогла вымолвить.

— Да, Пава, удача. Нам необходимо сбежать отсюда.

— Ты ведь понимаешь, что, сбежав из этой комнаты, мы не убежим от обряда. Нас либо прилюдно опозорят, либо проведут обряд снова, и на этот раз выбор падёт на незнакомого мне молодого человека, который шутить не будет, я вздохнула и замолчала.

Кажется, Сирен меня даже не слушал.

— Пора выбираться отсюда.

— И как же ты... — начала я, но Сирен уже направился к противоположной от кровати стене.

— Всё просто, если знать, — подмигнул он мне, а я ни сном ни духом не ведала, что же он задумал. — Здесь есть потайная дверь на задний двор. В эту дверь вносят и выносят разные хозяйственные принадлежности и грязную воду, чтобы жители города не видели, что такому священному месту тоже не чужды мирские заботы, — объяснил Сирен, вглядываясь в рисунок на тканевом покрытии стен. Наконец его длинные пальцы замерли на одном из золотистых элементов орнамента.

— Нашел.

Сирен мягко нажал указательным пальцем на этот участок, и из стены начала выдвигаться дверь. И теперь мне стало даже смешно, что я не замечала её раньше.

— Мы сейчас свяжемся с Арием через природный дар. Сколько прошло, как мы здесь сидим? Минут двадцать? Думаю, гости, уже успели отойти от здания, кто-то уже домой вернулся.

Уже несколько столетий в Предлесье ищут способ связи друг с другом, но, к сожалению, магия природы — сила растений, воды, огня, солнца — не помогает такой способ изобрести. Единственное, что доступно жителям Предлесья, — это использовать врожденную способность передать короткое сообщение. Управлять этой способностью учат на последнем году обучения, и в течение года не всегда удаётся по-настоящему овладеть этим даром: для передачи сообщения нужно еще и уметь это сообщение принять, а это, как оказалось, еще сложнее. Например, мне так и не удалось, хотя я потратила множество часов на практику. А вот Сирен — и я доброжелательно завидовала другу — владел этим навыком так, что мог передавать от двух коротких предложений. Хотя принимать сообщения ему тоже удавалось с трудом.

Сирен закрыл глаза, сделал вдох и долгий-долгий выдох.

— План воплощается. Скоро жди на условном месте, — Сирен четко произнес два предложения и замолчал, так и не открывая глаза.

Я смотрела, каким расслабленным стало его лицо: исчезла горизонтальная линия на лбу, мелкие морщинки в уголках глаз следы того, что Сирен слишком эмоциональный.

Сирен неподвижно стоял с закрытыми глазами, и я знала, что он проговаривает внутренним голосом сообщение несколько раз.

— Теперь нам нужно поскорее уйти, Пава, — Сирен нежно погладил меня по плечу, видя, что я всё ещё бледная.

—Хорошо, — я сдалась, с опаской вглядываясь в тёмный проём, из которого тянуло холодным воздухом.

—Я с тобой, — Сирен взял меня за руку. —Идём, надо спешить. Как бы ни приятен был предполагаемый между нами процесс, но много времени нам всё равно не дадут.

Сирен отвернулся и первым вошел в проем, поэтому не увидел, как мне стало жарко от смущения. Наверное, щёки покраснели. Я была из тех невезучих девушек, что краснели и бледнели, выдавая все, что творится в душе.

Мы шли тихо. Странно было, что каблуки моих туфель не стучали по каменистому полу, видимо, он чем-то был выложен, но я не могла разглядеть, потому что свет ложился как-то горизонтально, освещая только верхнюю часть сводов. Мне не было холодно то ли от жары и волнений, то ли потому, что тянущий ветер куда-то пропал. Я вдруг стала ощущать, что мы будто спускаемся с небольшого холма.

Что скажут мать и отец? Я думала о родителях, не переставая. Никогда их не подводила, старалась порадовать. Я вдруг вспомнила, как три раза переделывала венок на мамин день рождения, потому что была уверена, что маме не понравится неряшливое плетение. Мне было четыре года.

Понимал ли меня Сирен? Связывали ли его такие же близкие отношения с приемными родителями? Чувствовал ли он, что предает их?

Коридор стал шире, но прохладнее. Я порадовалась, что традиционное свадебное платье сшито из теплого хлопка, что рукава не дают мерзнуть рукам.

—Пава, — Сирен прервал мои мысли и снова взял меня за руку. — Сейчас нужно быстро бежать: между выходом из тоннеля до нашей рощи примерно метров двести. Земля там мягкая, ты сможешь бежать? Я могу понести тебя на руках, но...

—Не нужно, Сирен.

Представила, как он побежит со мной на руках, и засмеялась. Засмеялась, потому что страшно было заплакать. Страшно представить, что нас ждет завтра.

—Я добегу.

Мы вместе уперлись в металлическую дверь с резными узорами, которая почему-то легко открылась, и вот мы уже с опаской смотрели на задний двор. Видимо, данный тоннель вел из Храма через Лекарский дом, храмовую школу, хозяйственные постройки. Странно, что я никогда не знала об этом, никогда не видела.

Откуда Сирен об этом знал? Почему не говорил мне?

Задавать вопросы времени не было. С минуту мы собирались с мыслями, обводя взглядом окрестности. Никого не было, и мы бегом пустились через полосу, отделявшую нас от высоких деревьев, — Кудрявой рощи.

Мы бежали, не оглядываясь, готовые к тому, что нас окрикнут и остановят, но пока что всё было тихо. Я даже почти не думала о том, что белоснежный подол платья вымазался в мягкой земле и зеленой траве.

Я начала тяжело дышать, но бежать мне было легко — тяжело от страха. Мы благолучно добрались до деревьев, скрывших нас от погони хотя бы на время. Сирен уверенно потянул меня за собой — мы ещё не пришли.

Тропинка, хоженная нами много раз с самого детства, вела к высокому дереву, прозванному жителями Предлесья кудрявым дубом. Его ствол ни в детстве, ни сейчас я не смогла бы обхватить. Даже возьмись мы все втроем за руки и обхвати его, всё равно еле-еле смогли бы. Крона начиналась высоко, так, что приходилось задирать голову, чтобы увидеть ветви наверху. Как говорили нам старейшины, это дерево посадили тысячелетия назад.

Около дерева, закрывая собой часть дупла, нетерпеливо переминался с ноги на ногу Арий.

—Душа моя, — кинулся он ко мне.

Я заревела в голос, устав сдерживаться. Нельзя тратить время на плач, слёзы, разговоры, но мне нужны были эти секунды, иначе я просто не выдержала бы дальнейшего пути.

Я не знала, где Сирен. Видимо, он ушёл проверять, все ли вещи собраны.

Я отстранилась от Ария, и теперь наконец могла всё обдумать. Вопросов в голове накопилось несметное количество.

—Вы что, давно все приготовили? — я наконец обратила внимание на то, что чуть поодаль стоит конь.

—То, что выбрали Сирена, что его имя вообще попало в список кандидатов, — это чудовищно, — начал объяснять Арий, взваливая два тюка на спину коня. — Однако я бы не смог смириться и с другими кандидатами. Изначально Сирен помогал мне организовать наш побег от того, кто посмеет насильно сделать тебя своей, но вышло, как видишь, иначе.

—Признайся, это даже удобно, — хмуро усмехнулся Сирен. — Так нам пришлось бы вваливаться в комнату и похищать тебя из под носа кавалера.

—Я бы не стал называть это удобством, — беззлобно возразил Арий, — но ты прав. Мы пойдем пешком, — обратился он ко мне, — а поклажу на коня. Когда ты устанешь, сможешь сесть верхом и ехать с удобством.

Сначала мне стало обидно, что меня считают самой слабой, но вспомнив, как отец всегда оберегал мою маму, что было принято и в других семьях, я успокоилась и улыбнулась.

—Чей это конь? — я сменила тему, чтобы отвлечься и перестать дрожать: мне чудились стук копыт и крики стражи, но на самом деле, вокруг шумели только кроны деревьев да птицы радовались теплу и солнцу.

—Взял на конюшне, он и так мне полагается по закону после женитьбы. Можно сказать, что я просто его чуть раньше срока взял, — ответил Арий, отводя взгляд.

Сирен хлопнул друга по плечу.

—Мы уже нарушили самое священное правило и прервали обряд. Конь это меньшее, о чем бы я переживал.

Арий кивнул и еще раз проверил, все ли хорошо закреплено. Конь равнодушно терпел все эти действия, только иногда его бело-черные бока вздрагивали. Я уселась в глубь дупла и переоделась. С грустью свернула платье, которое должно было красоваться на мне и на следующий день. Надев свободные серые брюки и кофту из плотной, но мягкой ткани и черные высокие сапоги, которые позволяли долго идти, не уставая, я переплела косу, завернув ее в пучок, чтобы волосы дольше оставались чистыми.

—Пора в путь, — напомнил Сирен, и мы почти одновременно выдохнули от напряжения.

Я оглянулась назад, возможно, в последний раз, поглядела на уже с детства знакомые деревья, на мой родной город и его небольшие аккуратные домики с темно-красными крышами, вдалеке видневшиеся рощицы и несколько высоких башен. Внутри все сжалось от грусти, но решение уже было принято.

Не знаю, о чем думали Арий и Сирен. На лице Сирена застыла его обычная ухмылка. Он не задержал взгляда на родном городе, будто его совсем ничего не держало в Предлесье, хотя я знала, как трудно будет его приемным родителям принять уход любимого приемного сына.

Удивительно, но мы двигались по широкой тропинке и я задавалась вопросом, кто протоптал ее, почему она не зарастает, ходят ли по ней сейчас, кто и как часто? Вопросы отвлекали от волнения. Шли мы молча, будто настраивались на тяжелый переход.

Протянувшись по равнинной лесной местности, тропа постепенно начала подниматься, что я чувствовала по напряжению в ногах и участившемуся дыханию. Однако мне было даже приятно направить внимание на мышцы. Иногда я закрывала глаза, соединяясь с природой: чувствовала дыхание и запахи растений, различала голоса и движения разных животных. Эта часть леса не походила на рощу в городе, где мы с мамой собирали травы для приготовления мази, кремов на продажу в магазине. В роще растения будто бы росли в неволе, а здесь их энергия проходила свободно, неограниченно.

Я бы с радостью остановилась и изучила незнакомые дары леса, но нельзя: скоро наш побег раскроется если уже не раскрылся и за нами обязательно отправится погоня. Жители Предлесья не должны попадать на территорию Предгорья. Это раз. Мы прервали главный жизненный обряд. Это два. Мы сбежали. Три причины отправить за нами отряд. Три причины уходить как можно быстрее, не оглядываясь.

***

Солнце уже давно достигло высшей точки в летнем небе и теперь готовилось к закату. Мы сделали привал, чтобы накормить коня и немного поесть самим.

Сирен открыл одну из седельных сумок, и я даже приоткрыла рот от удивления: вяленое мясо, сушеные сливы и абрикосы, вареные яйца, помидоры, огурцы. Все нарезано и упаковано в специальные дорожные корзинки.

—Когда вы успели все это собрать? — я взглянула на Сирена, а затем обернулась к Арию. — Расскажите мне, как вы вообще все это приготовили? Почему я ничего не знала?

—Пава, терпение! — шутливо протянул Сирен. — Мы сейчас разведем костер и все расскажем.

Я знала, что Сирен держит обещания, поэтому кивнула, взяла покрывало и направилась к лежачему бревну, чтобы устроить какой-никакой стол.

У Ария всегда получалась управляться с огнем лучше всех: он его чувствовал так, как я растения, поэтому уже через минуту костер взялся за тонкий хворост и перекинулся на более толстые ветки.

Сирен воткнул в землю деревянные колья и повесил котелок на горизонтальную перекладину. Я узнала котелок и клеймо Тирена, мастера по металлу. Скорее всего, подарок приемному отцу Сирена, от мастера мастеру.

Вода закипела быстро знак магической закалки металла. Сирен закинул картошку, а я выбрала самые вкусные пряные травы. Запах дыма создавал уют, смешиваясь с привычным запахом еды и трав. Мне захотелось закрыть глаза и уснуть рядом с Арием. Только, конечно, на мягкой перине дома.

Законные ли мы муж и жена? Этот вопрос пронзил мое сознание. Официально церемония признавалась оконченной только после обряда. Никто никогда не нарушал этот обряд, и я не знала, какой у нас все-таки статус. Мои мысли прервал Сирен, садясь рядом с Арием и помешивая похлебку.

—Как только назначили дату обряда, мы с Арием начали думать, что делать.

—Точнее, я обратился к тебе за помощью, — усмехнулся Арий, вытягивая ноги в высоких сапогах из плотной ткани черного цвета и в таких же по цвету брюках.

—Конечно, ты обратился ко мне за помощью, друг, — улыбнулся Сирен. — Мы до самого конца не знали, как все это устроится, но все равно подготовились для долгого путешествия: собрали еду, одежду, посуду.

—Откуда ты знаешь про тайный проход из Храма? — любопытство съедало меня.

—От моей приемной матери. Она прачка не только в городе, но стирает и для Храма. Ее прачечная пользуется доброй славой, а Храму нужны надежные и светлые помыслами помощники. Вот они ее и пригласили подрабатывать. Когда приезжают делегации из Посадска, Тенелиста или Зверолесья, работы становится невпроворот. Мама и рассказала мне про этот выход уже давно, но я вовремя про него подумал...

Я вспомнила, с какой торжественностью принимали гостей из нескольких крупных городов Предлесья, но последняя такая делегация была уже достаточно давно, год назад. От мысли, что я могу уже больше никогда не увидеть концерты гусельного оркестра, хора, гуляний, катания с гор в горле встал ком. Арий приобнял меня и погладил по спине.

—Похлебка готова! — воскликнул Сирен. Он вытащил глубокие миски, слегка блестевшие в лучах заходящего солнца, и налил каждому картофельного бульона, бросив туда немного вяленого мяса.

—Пусть силы леса дадут радости от данной нам пищи, —прошептала я, как, возможно, в эту же минуту делала каждая женщина за каждым столом Предлесья.

Не знаю, что повлияло: соединенность с лесом, усталость от переживаний и перенесенных волнений дня, друзья рядом или все вместе, но похлебка показалась мне одной из самых вкусных, что я ела за всю свою жизнь. Тепло наполнило каждую жилочку, и даже подумалось, что не все так плохо, что мы справимся.