До Земли и обратно. Открытие

***

Плыть, плыть, надо плыть. Меня снесло течением, и теперь нужно было постараться, чтобы вернуться на безопасное место. Впрочем, сейчас все было неплохо, жизни ничего не угрожало, даже странно, что в этот раз купание не сопряжено с экстримом. Я встала на дно.

– Эй, плыви! Где твоя сила воли?

– Здесь уже не в силе воли дело.

Рид тоже встал на дно и махнул на меня рукой.

– Лучше бы тебе тренироваться. Быть в форме всегда полезно, а в нашей ситуации это вообще может сыграть решающую роль.

Мне стало не по себе. Снова обрушилось это знание... Мы одни на дикой планете без средств связи и возможности улететь...

Вволю наплававшись, мы вышли погреться. Теперь адское пекло солнца было комфортным. Рид вообще немного замерз и теперь с удовольствием раскинулся на траве под теплыми лучами. Он выглядел таким счастливым, что мне захотелось обнять его, и я смутилась. Долго еще это будет продолжаться? Нужно все же что-то предпринять. Сделать так, чтобы этот мужчина перестал меня привлекать. Во-первых, это совсем не к месту, во-вторых, он же марсианин, мы слишком разные, ну и в-третьих... Очевидно, что объект моего интереса не хочет быть таковым. Я тоже легла на траву и дрогнувшим от волнения голосом произнесла: «Рид... А тот след...» Реакция была уж слишком быстрой и яркой. Марсианин сел рывком, уставившись на меня, раздельно произнес: «Мы. Договаривались. Никаких. Вопросов. Об. Этом». Я тоже села.

– Да, но... Это было до того, как мы здесь застряли.

– Нас скоро вызволят, – не слишком уверенно, но резко ответил Рид.

– Это неизвестно. Я думаю, об этом мне стоит знать. Мы, что называется, в одной лодке. Да и ты сам говорил когда-то, что мне стоит рассмотреть вариант работы гидом.

Глаза напротив расширились, потом сузились, он почти прошипел: «Я такого не произносил. Мог сказать, что тот или иной навык тебе понадобится. Может понадобиться».

– То есть из меня выйдет плохой гид?

Я видела разочарование во взгляде проводника. Зачем я начала этот разговор, когда все было так хорошо? Зачем я задаю ему провокационные вопросы? Думаю, он не догадался, потому что продолжил отвечать осторожно: «Тебе еще многому нужно научиться».

– Но все равно. Хотя бы по личностным качествам...

Я прекрасно понимала, что ответ на это вопрос меня вряд ли порадует. Я сама себя в качестве гида не выбрала бы. Но я и не собиралась им быть, что тут обижаться. Однако цель моя еще не была достигнута, поэтому продолжила: «Ты порекомендовал бы меня кому-нибудь? Если добавить к моим личностным качествам достаточно профессионализма?» Практически сто процентов это должно было напомнить мужчине ту фразу, на которую он так сильно обиделся. Не порекомендовала тебя как человека... Мне до сих пор стыдно отчасти. Тогда я не нарочно сказала, не подумав. Но сейчас я сознательно надавила на больное в надежде, что Рид поведет себя экспрессивно и перестанет выполнять мою же просьбу быть вежливым и тому подобное. На его лице отразилась буря эмоций. Но тут он будто потух.

– Тебе скучно, что ли?

Рид прошел мимо и снова погрузился в прохладную воду. А ведь ему хотелось погреться на солнце и расслабиться. Я думала извиниться, но мне нечего было сказать в свое оправдание, да и незачем. Как я могу делать его злым, чтобы он обидел меня, особенно когда он так изменил свое поведение? Ужасно стыдно. И вот я вернулась к тому, с чего начала. Теперь только еще и стыжусь сама себя, прекрасно. Стараясь не заплакать, тоже пошла в воду. Правда, мне, в отличие от Рида, уже на самом деле захотелось освежиться. После купания мой проводник наловил рыбы, и мы пожарили ее прямо возле реки, как в первый раз. А потом переоделись и направились к лагерю, захватив запас на ужин. Рид будто забыл о моем вздорном поступке, но я все еще страдала. И, надо сказать, чувство стыда и отвращение к себе вполне вытесняли чувство симпатии к марсианину. Решение – так себе, но на первое время сойдет. Надо сказать, у меня в отношениях почти никогда не было неопределенности и таких противоречий. Обычно мне кто-то нравился, я ему тоже, и мы начинали встречаться. Один раз были отношения, в которых мужчина хотел завести детей поскорее, а это не сочеталось с моими планами полета на Землю. И один раз я была влюблена без ответа. Но когда он начал встречаться с моей подругой, начисто потеряла к нему всякий интерес, к моему облегчению. Кстати, потом они поженились и создали замечательную семью, родив близнецов. С Ридом все так неоднозначно... Если бы хоть один из трех факторов отсутствовал... Хотя это бы ничего не изменило. И вообще, может же он нравиться, потому что мы с ним находимся в необычных экстремальных обстоятельствах в компании только друг друга 24/7? Нет, нет.

***

И вот, дни проходили, мы все больше осваивались, но вместе с тем больше беспокоились. Уже больше пяти дней прошло, за это время на Марсе уже точно поняли, что у нас что-то случилось, ведь мы не вышли на орбиту. Сколько им нужно для сборов и высадки времени? Рид говорил, что раньше это было долго, сейчас быстрее. Но насколько? Ясно, что два дня – это мало. Но для нас каждые сутки были небольшим испытанием даже в условиях хорошей погоды, отсутствия катаклизмов и интереса к нам всяких зверей. Нужно было вести строгий учет всех припасов, избегать укусов змей и насекомых и, конечно, сохранять ясность ума и не впадать в панику.

Иногда мы долго разговаривали у костра. Споры теперь бывали редко, потому как я больше не провоцировала Рида, а ему удавалось усмирить свой сарказм и раздражение. Мне кажется, что он стал даже более задумчивым и склонным к размышлению. Может, отчасти так повлияло на него мое общество, но здесь явно основная причина в обстоятельствах, в которых мы оказались, и в давлении чувства ответственности. Порой мне даже хотелось увидеть прежнего Рида. Нет, я не хотела, чтобы надо мной шутили и жестко меня критиковали, но его игривого настроя мне не хватало. Я пыталась развеселить его, иногда из этого получалось что-то путное, и мы хохотали вместе, но чаще я только тоже погружалась в раздумья. Еще бы: это естественное для меня состояние.

Эмульсия заканчивалась, значит, я недостаточно уменьшила ежедневный объем потребления, и мне пришлось включить сильный режим экономии, потому как я боялась ее полного отсутствия. Вдруг я превращусь в уголь? Что до запаса соломки – ее еще хватало, ведь мы чаще ели земную пищу. Рид добавил в наше меню какой-то овощ, на вкус непритязательный, но сытный. Он не показывал мне, откуда его берет, и я подозревала, что это просто подземная часть растения – корень. Чего – не знаю. Но наши желудки справлялись, а значит, все в порядке. Правда, добывать его приходилось долго. С погодой нам, можно сказать, везло: дождь был один раз, но небольшой, а от солнца меня пока защищала эмульсия. Однажды я спросила Рида, сколько примерно может быть такая теплая сухая погода. Он ответил: «По прогнозу, полученному до нашего отлета, еще около недели. А вообще, осень уже в следующем месяце». Конечно, мы от души надеялись на то, что скоро прибудет спасательный отряд, и мы улетим. Но пока это было не подтверждено, сущестововала вероятность того, что мы здесь задержимся надолго.

Я очень привыкла к обществу Рида, к тому, что он всегда рядом, и в общем-то смирилась со своей симпатией к нему, стараясь от нее абстрагироваться. Единственное, что я себе позволяла – садилась частенько близко к нему, когда мы проводили время у костра или за едой. Мне нравилось ощущать его тепло, становилось даже спокойнее. А Рид... Не уверена, что он был совсем против и терпел из вежливости. Думаю, ему так тоже было спокойнее. Да и одиночество, как он рассказывал, ему было тяжело переживать. Мне иногда хотелось обнять его или еще как-то коснуться, но я строго контролировала себя, старалась отвлечься самыми разными делами и мыслями. Поначалу марсианин настороженно ко мне относился, но теперь он, кажется, успокоился, думая, что с моей стороны нежелательных действий и провокаций, подобных той, что настигла его после купания, не будет. Так что он стал даже более искренним и иногда делился личностными историями, правда, об отношениях с противоположным полом мы с ним никогда не говорили.

Однажды у Рида порвалась майка, и он показал мне, как шить иглой с ниткой. Вот это было удивление. Сколько еще навыков он освоил? В современном мире у нас никто из людей не шьет. Есть большие робостанции для производства одежды (часто и нитки не используют) и маленькие, почти карманные, зашиватели. С ними ребенок может справиться. Чтобы шить вручную, нужно терпение, ловкость пальцев и... Что-то еще, чего явно не хватает в современном обществе. Ручной труд, кстати, тоже раньше воспринимался мной как пережиток прошлого, но скоро стало ясно, что он дает какое-то особенное чувство спокойствия и удовлетворения. Я сказала это вслух Риду, и он очень тепло улыбнулся.

– Знаешь, Астра, ты абсолютно права. Есть еще кое-что, что ты пока не распробовала, но, думаю, тебе понравится.

Я была заинтригована, но дальше гид ничего не рассказал. Только отмахнулся, что позднее сама пойму. После этого я долго ломала голову, что именно он имеет в виду, но в итоге решила: пусть все идет своим чередом. Он обязательно расскажет в свое время.

Такой относительно медитативный образ жизни мог меня радовать, если бы не то обстоятельство, что в целом мы в опасности. И неизвестно, что нас ждет дальше. В моих планах была долгая насыщенная жизнь, и было больно думать о возможной скорой смерти.

– Рид, а ты вернешься на Землю потом, когда нас спасут? Будешь продолжать работу гидом? – спросила я на закате десятого дня.

– Если ты погибнешь – нет.

У меня сердце сжалось.

– Что, испорчу тебе статистику? – я попыталась разрядить обстановку.

Вообще, я была очень довольна своим повышением уровня сарказма и надеялась, что марсианин оценит по достоинству мою шутку и придумает что-то остроумное, как он один умеет. И тогда атмосфера придет в норму. Но нет.

– Я не смогу быть проводником, если допущу твою смерть. Правда, Землю я бросить не смогу, в смысле полета. Стал бы работать в спасательном отряде или исследовательском.

Его серьезность меня убивала. Я не решилась озвучить свои шутки, промелькнувшие в голове.

– Рид, что угодно может случиться... И это не будет твоей виной.

– Да, я знаю.

Нет, так нельзя. Я и так видела, как на моего проводника давит груз ответственности, но сейчас очевидно нужно что-то предпринять.

– Ну ведь я подписывала договор и о всех рисках была проинформирована.

Ничего лучше не смогла придумать. Рид поднял бровь и, ничего не ответив, повернулся лицом к догорающему солнцу. Оно оранжевым полукругом пряталось за лесом.

– В общем, не нужно думать, что ответственность за мою жизнь лежит не на мне, а на тебе, – я попыталась придать своему голосу непоколебимость.

Рид снова не ответил. Потом повернулся ко мне и спросил с искренним интересом:

– Скажи, а ты вернешься потом на Землю? Захочешь ли путешествовать еще?

Первый порыв был уверенно ответить: «Конечно!» Но это было не так. И самое прискорбное, соври я сейчас, гид точно заметит, и это оскорбит его. Он был искренен и серьезен и вправе ожидать от меня того же.

– Пока не знаю, – выдохнула наконец я и, поняв, что Рид ждет развернутый ответ, продолжила: – Если на данном этапе – да, вернулась бы. Вообще мне очень нравится на Земле. Тут не просто, но так волшебно. И... Душевно, да. У этой планеты есть душа. Но если с нами случится что-то плохое, то... Я не знаю.

На самом деле, я не могла сказать всей правды. Но если бы Рид погиб, я стала бы постоянным посетителем Земли или даже, возможно, переучилась бы на гида. Одна только мысль, что мы с марсианином расстанемся и с Земли тоже придется улетать, ввергала меня в тоску, широкую и темную. Конечно, я хотела, чтобы нас спасли, но одновременно желала оттянуть этот момент.

– Зато я знаю, что точно выберу тебя своим проводником, – я попыталась улыбнуться.

Он снова устремил взгляд к сияющему закату.

– И, конечно, я бы порекомендовала тебя всем как гида и замечательного человека, – сказала я, и мне на этот раз удалась улыбка.

Марсианин повернулся ко мне: в его взгляде были знакомые искорки, а на губах играла ухмылка. Мне на секунду показалось, что он сейчас поцелует меня, но он лишь сказал: «Неплохо, неплохо. Я наконец стал достойным человеком в твоих глазах». Забавно, что я говорила отчасти серьезно, но получилось, что вызвала у него такую знакомую и уже забытую реакцию. Решила рискнуть и потренировать свои новые умения: «Думаю, ты и сам рад изменениям со своей стороны. Да и с моей, наверное, тоже». Я, конечно, имела в виду, что мы многому научились друг от друга, Рид точно понял меня именно так, но что-то в моей фразе смутило его, и он уже с совсем слабой, если не сказать кислой, улыбкой ответил: «А вот это уже слабовато, Астра».

Потом мы затушили костер и отправились спать в палатку. Рид сразу отвернулся к стенке, а я ждала. Не то чтобы я старалась не спать, просто состояние было несколько возбужденное. Мне было не по себе от разговора с марсианином, и я ждала, пока он заснет, чтобы прикоснуться к нему, зная, что это меня успокоит. Прошло немало времени, я внимательно прислушивалась к дыханию мужчины рядом и, когда оно стало глубокими и размеренным, положила ладонь на бок. Пара мгновений – и убрала. Но перед этим я почувствовала, будто мышцы Рида напряглись. Тот не пошевелился, а это означало только одно: он не спал. Я зажмурилась так, что в голове загудело, после чего наконец погрузилась в сон, мечтая о том, чтобы все это мне показалось и гид давно спал. Или вовсе проснулась в своей кровати на Титане, еще не отправившаяся на Землю, а не в палатке в таких условиях с невозможностью возвращения домой...

Открыв глаза, я обнаружила, что одна. До моего носа доходил такой знакомый теперь, но все еще невероятно аппетитный запах жареных яиц. Я сбегала к нашему кусту и подошла к гиду.

– Сегодня идем купаться?

– Доброе утро, – напомнила ему я правила приличия.

Тот махнул рукой, но все же тоже буркнул: «Доброе».

– Так что, идем?

Рид знает, что я люблю плавать и не откажусь, но все равно всегда спрашивает. Ведь путь неблизкий, да и женщина – не самое предсказуемое существо. И, надо отдать должное, он мудро поступает.

– Да, пойдем, – отозвалась я, садясь вплотную, как иногда позволяла себе делать.

Однако мужчина встал, будто бы для перемещения к другой части углей. Я тут же смекнула, что к чему, и, закусив губу, осталась на месте. Как жаль... Неужели больше так не надо делать? Ох, Рид, мне это нужно, хотя бы для спокойствия. Скоро сам поймешь и захочешь вернуть, как было. Просто забыл, какой я паникер.