Крылья красных птиц
До вечера ведунья ходила мрачная и неразговорчивая. Шелестела книгами, рылась в сундуках и в завалах разных «ценностей» по углам чердака. Ничего не ела сама и совсем забыла покормить своё семейство. Тош сжевал все вчерашние лепёшки. Осори вместе с Карасём устроили охоту на мышей, поймали пять штук и поделили по братски – три демонёнку, две котёнку. Потом дети отправились пастись под яблоней, собирая падалицы поспелее, а Карась продолжил охоту уже в лесу.
Кайдо, который легко мог решить проблему с питанием, если б только мог последовать за котёнком, спрыгнул с ветви старой яблони, откуда он наблюдал за всей этой кутерьмой.
– Ну? – он решительно заступил ведунье дорогу, как всегда без стука возникая на пороге её комнаты.
– Что «Ну»?
– Ну и чем ты занимаешься, Мудрейшая ты наша? Дети, между прочим, уже с голодухи всех мышей в саду выловили.
– Что? И Тош тоже? – Лика растерянно подняла голову. – Ох, прости, Кайдо, я сейчас что-нибудь приготовлю.
– Расслабься, дров всё равно нет. Ты забыла?
– Да… – Лике внезапно захотелось разреветься от собственного бессилия.
– Лика, расскажи мне, в чём дело? – уже мягче спросил демон, пытаясь заглянуть в синие глаза.
– Ни в чём, – девушка упорно отводила взгляд. – Просто я не знаю, что делать. Я ничего не знаю и не умею. Даже маяк сегодня я без твоей помощи бы не узнала. А что, если таких маяков много? Что если в следующий раз ты не справишься? Я ведь всегда только на тебя рассчитываю, сама ничего не могу!
– Ну, – ладонь демона осторожно коснулась её руки, – барьер ты сегодня хорошо поставила. Без него мне было бы намного труднее. Слушай! – вдруг блеснул в улыбке острыми клыками демон, – Если ты так боишься за своё поганое село, почему бы тебе не окружить его целиком таким барьером?
– Ты что?! – знаешь, сколько на это сил надо? Я не справлюсь.
– А если я помогу?
– Нет! – Лика даже головой замотала, – Я никогда больше не заберу твою силу.
– Дурочка, – как-то очень легко и беспечально улыбнулся демон, – сейчас у меня сил немерено. И восстанавливаюсь я быстро, – он скинул порванную рубаху и крутанулся на пятках, демонстрируя ровную, без единого шрама, кожу.
– Так что, – продолжил демон, – твой барьер меня не истощит.
– Ну ладно, – начала сдаваться Лика, – но у меня всё равно кристаллов не хватит.
– А сколько надо?
– Не знаю. Нужно посчитать. Но много.
– Вот этим пока и займись. А если не хватит того, что есть, будем думать, где взять ещё. Я когда-то с одной из… твоих предшественниц, – ненадолго запнулся демон, – был в пещере полной хрусталя. Я постараюсь вспомнить, где это.
Лика рассеяно кивнула, её мысли уже были заняты подсчётами.
– Кайдо, спасибо, – и вдруг вспомнила, – займешься ужином?
– Конечно, – легко кивнул демон, но с места не сдвинулся. – Ты ничего не забыла?
– Ой! Я разрешаю тебе выйти из дома, – протараторила она, не поднимая глаз.
Когда демон вернулся из леса с вязанкой хвороста и двумя зайцами, расчёты были почти готовы.
Уже глубокой ночью, при свете одинокой свечи в шикарном серебряном канделябре, ведунья показывала демону свои чертежи и делилась соображениями.
Для того чтобы окружить постоянным барьером всю деревню, нужны пятьдесят четыре больших кристалла. Если ставить барьер вокруг полей и выпасов и захватить священную поляну со статуями Великой Матери-хранительницы и Небесного Отца – в два раза больше.
Они извлекли на свет все драгоценные (и не очень) камни, какие смогли найти в лесном доме и разложили их на полу. Камней хватило бы на небольшую ювелирную лавку, но положения дел это не спасало. Камни были разные – от маленьких кусочков необработанного агата до искусно огранённых рубинов.
В принципе, для барьера необязательно использовать именно хрусталь (просто его было больше всего), но все камни, служащие звеньями одной цепи, должны быть одинаковыми, иначе барьер не будет стабильным.
Они насчитали семнадцать подходящих кристаллов хрусталя и пятнадцать кусочков оникса. И того и другого не хватало даже на половину.
Тогда Кайдо принялся рассказывать всё, что помнил про хрустальную пещеру. Воспоминания демона о его прошлых пробуждениях причудливо смешивались между собой. То ли из за сна под печатью, то ли просто потому, что он не желал помнить о своём рабстве.
Сейчас Кайдо сидел на полу, закрыв глаза, и медленно ронял слова, вспоминая то давнее путешествие.
– Отряд шёл на север вдоль горной гряды… по дороге, ведущей на перевал. Назывался перевал как-то странно – что-то про чьи-то слёзы. До перевала не дошли, свернули в горы раньше. Большая часть отряда осталась внизу. ЭТА взяла с собой только меня и ещё пару человек. Мы поднимались по крутой тропе, долго, кажется, целый день. Заночевали на плато. Там было холодно. Ветер. Кругом – только чахлые кустики и камни. Потом шли без дороги, кажется, на восток или юго-восток, солнце светило в глаза – это я точно помню. А потом спустились в узкую щель между камней, долго пробирались узкими лазами, часто поворачивали, несколько раз меняли факелы – ОНА шла впереди и что-то искала. Нашла жилу белого кварца на стене, аж скакала от радости. А потом была пещера – небольшая, но её стены сплошь были утыканы кристаллами хрусталя, как ёж – иголками.
Лика во время рассказа демона водила пальцем по старой карте гномьей работы, пытаясь понять, где эта пещера может находиться. Кайдо карты читать не умел и в этом помочь ничем не мог.
Старая дорога, ведущая на перевал со странным названием Девичьи Слёзы, на этой карте обозначена была, как и сам перевал, и несколько пещер указанных крестиками. Проблема в том, что пещер на плато было много, а демон не знал, где они тогда свернули в горы, точно не помнил, куда и сколько шли, а названия пещер, написанные на гномьем языке, Лике ничего не говорили.
Склонившись над картой, и почти касаясь друг друга лбами, демон и ведунья обсуждали все возможные варианты. Сошлись во мнении, что разобраться будет проще на месте. Причём, о предстоящем походе как-то незаметно стали говорить, как о деле решённом. Оставалась одна маленькая проблема – как быть с детьми? Если Тоша всегда можно отправить к мельнику, то с Осори всё намного сложнее. А брать детей в горы Лика, памятуя поход за барсьей лапкой, категорически не хотела.
Так ничего и не придумав, они оставили решение этой проблемы на завтра.
Решение пришло, откуда не ждали. Утром внезапно явилась старая Рата. Она иногда заходила за редкими травами, которые в силу своего возраста не могла собрать сама. Но после смерти Сиды повитуха не была в лесном доме ни разу. А тут пришла попросить снотворного. По широкой дуге обошла застывшего во дворе Кайдо, зато, подслеповато щурясь, шуганула сунувшего нос в её сумку демонёнка. Лика, отсыпая сушёные травы, рассказала ей о предстоящем походе и возникшей проблеме с детьми. Старая знахарка покряхтела, покачала головой, разглядывая игравших во дворе с котёнком Тоша и Осори. Поманила демонёнка узловатым пальцем. Долго разглядывала его, как чудного жука, и внезапно предложила пожить в лесном доме и присмотреть за детьми до возвращения Мудрейшей.
Лика чуть не расцеловала старуху от облегчения. И стала собираться в дорогу. Кайдо, которому собираться было, в общем-то, нечего, засел в кроне яблони, чтоб не смущать человеческую бабку своим видом. А то ещё, чего доброго, передумает.
Лика покачала на весу свою знахарскую сумку, бросила её на кровать и взяла заплечный мешок. Он был значительно больше, и нести его удобнее. Положила туда карту, верёвку, нож, огниво, кусок сыра, несколько яблок и вчерашних лепёшек, смену одежды для себя и демона. Поколебавшись, засунула туда же сложенное в тугой свёрток одеяло из снежного соболя. В таком виде тёплое и лёгкое, как пушинка, одеяло занимало совсем мало места, а Кайдо говорил, что на плато холодно. Взяла она и лук со стрелами. Тащить с собой много еды не хотелось, а так вне зависимости от того, на сколько дней затянется путешествие, с её навыками стрельбы и охотничьими инстинктами демона они не останутся голодными.
Надевая аккуратно зашитые после прошлых приключений походные сапожки, задумалась о демоне. Но Кайдо всегда ходил босой. Да и найти сапоги, которые налезли бы на его медвежьи коготки, не представлялось возможным.
В полдень Лика отдала последние указания детям, в тысячный раз поблагодарила Рату, вручила заплечный мешок Кайдо – во-первых, он парень, во-вторых, демон – значит, пусть тащит, и они с демоном вышли за ворота.
Глава 7. Привет из прошлого
Начало пути, которое толком не помнил демон, Лика знала и без карты. Они бодро шагали верх по течению ручья, у истока свернули на восток и дальше пошли уже напрямик по полному бездорожью.
Солнце клонилось всё ниже, дневная жара, ощутимая даже под кронами деревьев, спадала. На дорогу они вышли внезапно. Просто деревья вдруг расступились, и под ногами оказалась заросшая бурьяном колея, выбитая когда-то колёсами телег. Старой немощёной дорогой давным-давно никто не пользовался, и временами она совсем исчезала в зарослях кустов или молодых сосен.
В таком вот молодом сосняке у маленького родника они и заночевали. Луна заливала призрачным светом близкие горы, пахли хвоей сооружённые из сосновых лап лежанки, весело потрескивал костёр, жарился подстреленный Ликой по пути дикий гусь. Кайдо, как всегда, как зачарованный, смотрел в огонь, забывая поворачивать добычу. Лика, как всегда, бурчала на него по этому поводу и кидалась шишками. Демон рассеяно отругивался. Обоим было хорошо и спокойно.
Утром забрали остатки гуся, набрали воды в кожаные фляги и отправились дальше. Только теперь демон внимательно осматривал возвышавшиеся по левую руку горы, пытаясь узнать место, где понимался в прошлый раз, незнамо сколько лет назад. Несколько раз они встречали отчётливо видимые ведущие вверх тропы, но Кайдо каждый раз качал головой.
Сверкали на солнце снежными шапками вершины гор, а внизу царила влажная жара. Лика давно сняла сапоги и шла босиком, закатав до колен штанины походных штанов и расстегнув насколько можно вышитую рубаху. Демон из-под заплечного мешка блестел потной полосатой спиной. Он мог бы идти гораздо быстрее, но приходилось приноравливаться к шагу человеческой девушки.
После полудня перешли вброд мелкую быструю речушку, и демон приободрился. Он помнил эту реку. Когда-то тут даже был мост, но сейчас от него мало что осталось. Вскоре он указал рукой на небольшое поросшее лесом ущелье, делившее надвое отвесную стену гор:
– Подъём здесь.
Сначала они поднимались по дну ущелья, потом стали набирать высоту по левому его склону. Выбрались на ровное место, сели передохнуть в тени скалы (лес давно кончился). Дальше им пришлось уже не идти, а карабкаться по почти отвесной стене. Никаких тропинок тут не было, дорогу выбирал демон, иногда на руках перетягивая девушку через особо трудные места. Иногда отвесная стена сменялась вполне сносным подъёмом, иногда опасными каменистыми осыпями. Они использовали каждое ровное место для отдыха, и всё равно Лика давно уже шла на одном упрямстве. Шаг в шаг за демоном, не смотря по сторонам и мало что соображая.
Кайдо первым понял, что до темноты подняться на плато они не успеют. Заночевать пришлось на относительно ровном уступе. Палящий зной сменился холодным ветром. Развести огонь не из чего, охотится не на кого. Они поели взятые с собой лепёшки с сыром и яблоки. Лика уснула, завернувшись в соболье одеяло. Демон устроился на земле, опёршись спиной о нагретый солнцем валун. Но горный ветер быстро выстудил камни, трепал волосы, забирался под одежду. До утра свернувшийся калачиком демон совсем окоченел. Солнцу он обрадовался, как родному, решив, что жара – это всё-таки лучше, чем холод. Лика тоже проснулась с трудом. Они съели одну лепёшку на двоих, решив экономить еду, и полезли дальше.
Им повезло. Вскоре они нашли что-то похожее на тропу, и идти стало легче. По крайней мере, девушке, потому что демона подъём и так не сильно напрягал.
Выбрались на плато они уже ближе к вечеру. Жара спала, и холодный ветер продувал до костей. Лика пожалела, что не взяла тёплые плащи. Она вытащила гномью карту, попыталась определить, где они сейчас находятся. Если она ничего не напутала, поблизости от них находились две пещеры. Одна совсем рядом на севере, другая – подальше на юго-востоке. Они пошли на юго-восток.
Первая пещера, которую они нашли, оказалась совсем неглубокой и оканчивалась небольшим круглым залом со стекающей со стены струйкой воды и следами кострища на полу. Она не была обозначена на карте и явно не была той, что они искали.
Пришлось идти дальше. В сгущающихся сумерках они едва не пропустили длинный узкий провал в земле. Заметил его демон, когда они почти прошли мимо. Спускаться в темноту пришлось по верёвке, факелов у них не было, и Лика сотворила маленький шарик белого света. Шарик мерцал и грозил погаснуть, в таком волшебстве ведунья была не сильна, но всё же освещал дорогу. Хотя демону, похоже, свет только мешал. Он уверенно двигался вперёд по извилистым узким коридорам, выбирая путь. Лике оставалось только следовать за ним, поддерживая свой огонёк. Яркий отблеск слева на стене привлек её внимание. Она провела ладонью по узкой полосе мелких кристаллов, отразивших свет. Кайдо оглянулся, покачал головой:
– Не то. ОНА называла это серым кварцем, но мы уже близко, я помню эти камушки на стенах, – он ловко отколупнул когтем один кристаллик и бросил его Лике, – скоро их будет ещё больше. И пол станет мокрым и скользким.
Слова демона начали сбываться за следующим же поворотом. Кварцевая жила стала значительно толще, отдельные кристаллики то и дело отсверкивали и на другой стене, потом стали попадаться на полу и потолке. Чем дальше они шли, тем чаще Лика замечала среди мутных серых или желтоватых кристаллов белые или почти прозрачные камни. Но Кайдо не замедлял шага. А проход, между тем, всё сужался, и потолок был всё ниже. Демону уже приходилось пригибаться, а скоро они вдвоём вынуждены были ползти на четвереньках.
Лика лицезрела впереди пятую точку и перемазанные глиной пятки демона. Она и сама вся была в глине и парой свежих синяков обзавелась. Внезапно ей стало смешно. Интересно, что бы сказала бабушка Сида, если б узнала, что её ученица, словно крот, лазит по тёмным норам вместе с «рыжим зверем»? А что бы сказали деревенские, если б увидали сейчас свою Мудрейшую?
Девушка глупо хихикнула и тут же ойкнула от боли – рука проехала по скользкому полу, а под тонким слоем влажной глины оказался острый камень. Ладонь она рассадила – мама не горюй! А ещё не смогла удержать светлячка, он мигнул пару раз и погас. Они остались в полной темноте. Лика сжала кровоточащую ладонь, крепко зажмурилась, пытаясь удержать слёзы. Она слышала, как возится Кайдо, разворачиваясь к ней лицом в узком лазе. Ещё не хватало, что бы он увидал её плачущей из-за такой ерунды.
Ей удалось взять себя в руки. Лика пару раз глубоко вздохнула и создала нового светлячка. И замерла на месте. Рыжие глаза демона, словно две звезды, сияли совсем рядом с её лицом.
– Дай посмотрю, – он протягивал к ней руку.
– Не надо, – она стряхнула с себя наваждение, – со мной всё в порядке.
Лика вытерла раненую ладонь об одежду. Всё и правда оказалось не так страшно, как она подумала вначале. Она просто разрезала кожу, но вот ползти теперь, опираясь на руку, оказалось очень больно.
– Давай передохнём, и ты исцелишь рану, – предложил демон.
Лика только головой покачала. Исцелять себя – это так трудно и долго. А сидеть на холодном мокром полу у неё не было никакого желания. Они поползли дальше. Расширяться проход и не думал, зато глина с пола исчезла, и стало значительно суше. Вода теперь не хлюпала под ногами, а собиралась в маленьких лужицах вдоль стен. Возле одной такой лужицы Кайдо резко остановился. Задевая плечами стены, развернулся лицом к ведунье.
– Всё. Дальше не пойдём, пока ты руку не вылечишь, – и уселся на пятки, всем своим видом показывая, что не намерен двигаться с места.
Лика опустила руку в холодную воду, промывая рану. Ладонь тотчас же занемела. Ничего себе – а водичка-то, как лёд! Она сосредоточилась, вызывая целительные силы, заставляя затянуться рану. И почему лечить других так просто, а себя – так трудно? За то время, что она потратила на простой порез, она могла бы уже срастить перелом. Светлячок снова погас, у Лики не хватило на него внимания. Только слабо светились в темноте оранжевые глаза демона. Наконец Лика зажгла огонёк и помахала исцелённой ладонью перед носом своего спутника.
– Доволен?
Кайдо молча кивнул и развернулся. Они продолжили путь. Лаз сначала немного расширился, а потом превратился в узкую горизонтальную щель, ведущую куда-то вниз.
– Всё. Почти пришли, – блеснул клыками в быстрой улыбке демон и змеёй скользнул в щель.
Лика сначала послала туда светлячка, а потом осторожно последовала за ним. Пещера, в которой они оказались, после тесноты лаза показалась девушке огромной. Это потом она сообразила, что она не так и велика. Зато такой красоты Лика в жизни не видела! Всё внутреннее пространство пещеры – стены, пол, потолок – сплошь усеивали кристаллы горного хрусталя. Большие, маленькие и просто огромные! Одиночные, двойные, тройные и целые друзы, похожие на диковинных прозрачных ежей! И все они сияли, многочисленными гранями отражая свет волшебного светлячка.
В тишине одновременно прозвучал двойной судорожный выдох. Девушка и демон оба не заметили, что перестали дышать. Переглянулись с неуверенной улыбкой, выходя из оцепенения.
Хотя Кайдо уже и бывал здесь, но оценить всю красоту хрустальной пещеры смог только сейчас. И всё благодаря этой маленькой человеческой девчонке, восторженно замершей рядом. С ног до головы вымазанная глиной, исцарапанная, покрытая синяками и отражёнными бликами волшебного света. Такая близкая и такая… прекрасная? Демон даже головой помотал, выкидывая из неё странные мысли.
– Ты чего? – уловила перемену в его настроении Лика.
– Так, ничего. Просто красиво здесь. Жалко ломать такую красоту.
– Жалко, – согласилась Лика, – но мы же не всё заберём. И хрусталь нам не для баловства нужен.
Она попыталась отломать один из кристаллов, но ничего не получилось, он на удивление прочно держался в стене. Лика стукнула его рукоятью ножа, кристалл откололся, но по нему пошла глубокая длинная трещина. Девушка с сожалением повертела в руках испорченный камень.
– Давай, лучше я, – Кайдо одним быстрым движением когтя аккуратно отколупнул другой кристалл у самого основания и протянул Лике.
Они пошли вдоль стены, стараясь поменьше наступать на хрустящие под ногами кристаллы. Иногда Лика поднимала отбитые кристаллы с пола, но чаще указывала на нужные камни Кайдо, и демон когтями выколупывал или аккуратно откалывал кристаллы у самого основания. Когда они обошли всю пещеру по периметру, заплечный мешок демона изрядно потяжелел.
Лика окинула взглядом сияющие стены – вроде бы их визит особого ущерба хрустальной пещере не нанёс. Интересно, того что они уже набрали, хватит на барьер? Надо бы пересчитать кристаллы. Лика высмотрела на полу относительно ровное место, покрытое только щёткой мелких белых кристалликов. Здесь можно высыпать добычу, не боясь потерять среди огромных друз собранные камни. Лика опустилась на колени на заплечный мешок, демон устроился рядом на корточках – сидеть на острых кристалликах не представлялось возможным.
Подсчёт кристаллов превратился в удивительную игру. При свете волшебного огонька они перебирали прозрачные камни, отражённые блики метались по их лицам и стенам пещеры, дробясь и многократно отражаясь в гранях хрусталя. Лика вертела в руке большой кристалл, любуясь им, когда её вторая рука наткнулась на полу на предмет, который совершенно точно не был камнем. Она рассеяно сжала пальцы и поднесла руку поближе к свету.
Сердце на миг остановилось, а потом забилось, как бешеное. Она держала в руке женскую серёжку в виде грозди маленьких серебряных цветков лесного колокольчика. Точно такая же серёжка хранилась в её комнате в красивой резной шкатулке, как величайшее сокровище. Единственная вещь, доставшаяся ей от матери. И эта серёжка была одна!
Лика осторожно покачала серьгу за крючочек. Колокольчики тихонько зазвенели. Она хорошо помнила этот звон. Одно из немногих ясных воспоминаний о маме. Длинные, чёрные, как ночь, волосы и звон серебряных колокольчиков, когда мама наклоняется к ней. Лика плохо помнит её лицо, только волосы и глаза, и почти ничего не знает о ней.
Герт рассказывал, что однажды зимней ночью незнакомая женщина постучала в двери крайнего дома Первых Холмов, прося обогреться. Одета она была не по погоде и вела за руку трёхлетнюю девочку, закутанную в несколько одеял. Их пустили, накормили, обогрели. А наутро так и не назвавшая своего имени женщина, попросила позаботиться о ребёнке и исчезла на несколько дней. Вернулась она совсем больная. И вскоре умерла, так никому и не рассказав, кто она и откуда. Оставшуюся сиротой девочку взял к себе Герт. Он же и отдал ей, когда немного повзрослела, серебряную серёжку.
В детстве Лика любила смотреть на неё и гадать, кем была её мать. Лёгонькая серьга вряд ли стоила дорого, но работы была очень тонкой. На серебряных лепестках отчётливо виднелась каждая прожилка, а язычки колокольчиков сделаны в виде пестиков цветов. Лика вдохновенно сочиняла деревенским детям, что мама её – потерявшаяся эльфийская принцесса, а папа – принц. И что он ищет её и скоро заберёт в своё королевство.
– Лика… Лика, очнись! Что с тобой? – вывел её из задумчивости встревоженный голос демона, заметившего, что девушка с остановившимся взглядом до побелевших костяшек сжимает поднятую с пола безделушку.
– А… Что? Нет, ничего, всё в порядке. Я тебе потом расскажу.
– Нет. Сейчас, – внезапно заартачился Кайдо. Цапнул её за руку и не дал спрятать серьгу. – Что это?
Пришлось рассказать.
Потом они долго сидели рядом в молчании, рассматривали в неверном свете светлячка гроздь серебряных цветов на тоненьких цепочках.
– Я ни у кого больше не видела таких серёжек, и даже ничего похожего не видела, – наконец нарушила молчание Лика. – Мама была здесь. Скорее всего, она тогда уходила сюда. Зачем? Она была волшебницей? Ей нужен был хрусталь? Но когда она вернулась, при ней ничего такого не было. Герт бы мне сказал.
– А вдруг она хотела что-нибудь спрятать здесь? – высказал предположение Кайдо.
– Спрятать, – Лика с сомнением оглянулась на отбрасывающие причудливые тени заросли гигантских кристаллов у основания стен, – тогда мы это вряд ли найдём.
– А ты попробуй почувствовать её. Я понимаю, это было давно, но она же твоя мать. И ты нашла серёжку. Думаешь случайно?
– Почувствовать…
Лика закрыла глаза, глубоко вдохнула. Лишённый внимания светлячок мигнул и погас. Темнота надвинулась со всех сторон, давя на закрытые веки.
Почувствовать…
«Мама. Мама, отзовись. Что ты делала здесь? Какая ты была?»
Камень. Только камень кругом. Он сжимает, давит. Но он живой. Горы живые. Они живут своей медленной непонятной жизнью, дышат… и помнят.
Помнят маленькую черноволосую женщину, тенью скользящую по здешним лабиринтам, не зажигая света. И высокого мужчину, вышедшего ей навстречу. Лика не видит его лица, как и лица своей матери. Чувствует только странную ауру, окутывающую его словно плащ – слабый отпечаток чужой души – сила и печаль. И ещё что-то, чему трудно дать название.
Лика открыла глаза.
– Мама встречалась здесь с кем-то, – собственный голос показался ей чужим. – Она была испуганна и зла, и полна решимости. А он – спокоен и печален. И очень одинок. И, по-моему, он был не человек.
Лика замолчала, тяжело опустившись на землю. Почувствовала на плече руку демона. Его сила огненными струйками пробежала по жилам, снимая усталость.
– Не надо, Кайдо. Я в порядке, – девушка с сожалением стряхнула его ладонь. – Уже поздно. Нам надо возвращаться.
Уже не любуясь хрусталём, они по-быстрому сгребли в мешок добытые кристаллы. Кайдо ещё на всякий случай аккуратно отколол от стены парочку целых друз.
Когда они выбрались из пещеры, снаружи царила глубокая ночь. Вечный здесь ветер, казалось, стал ещё сильнее и холодней. Луна временами пыталась выглянуть из-за плотного слоя облаков, но это у неё не очень-то получалось. Лика обхватила себя за плечи. Если б ей кто раньше сказал, что летом может быть так холодно, она ни за что бы не поверила.
Заночевать решили в первой найденной ими пещере, с водой и кострищем. Развели огонь из росших поблизости чахлых кустов. Кайдо исчез ненадолго и вернулся с пойманной белой куропаткой.
Весело потрескивал в маленькой пещере жаркий костерок. Они ели жареное мясо, запивая родниковой водой. Жизнь налаживалась. Лика расстелила на полу соболье одеяло, готовясь ко сну. Кайдо устроился поближе к огню, то и дело подкидывая в костёр дрова. Делать это приходилось часто, тонкие ветки прогорали быстро. Когда они закончились совсем, демон уселся, обняв колени и упёршись в них подбородком. Он дремал, а Лике не спалось. Слишком многое сегодня случилось, слишком много мыслей толклось в голове.