Лифт

Глава 10

Артём Иванов побежал первым.

Он двигался быстро, скользко, будто тело знало, куда бежать. Артём будто тек между препятствиями, ныряя за колонны, перепрыгивая через балки, исчезая из поля зрения. В нём не было паники — только расчёт.

Потом вперёд вышел Волк. Он двигался медленно, с ленивой уверенностью человека, который не сомневается ни в своих силах, ни в результате. Проходя мимо груды строительного мусора, он наклонился и поднял с пола толстый ржавый прут арматуры. Металл был тёмным, покрытым рыжими пятнами коррозии и засохшей грязью. Волк несколько раз провернул его в ладони, оценивая вес, после чего довольно усмехнулся и двинулся вперёд.

Он не бежал. В этом не было необходимости. Артём двигался быстрее, легко менял направление, проскальзывал между колоннами и исчезал за нагромождениями хлама, но с каждой секундой становилось всё очевиднее: размеры локации играли против него. Здесь не существовало бесконечного пространства для манёвра. Любой маршрут рано или поздно упирался в стену, тупик или заваленный проход.

Первый удар настиг его возле ряда покосившихся стеллажей. Арматура со свистом рассекла воздух и ударила по голени. Артём споткнулся, потерял равновесие и едва не рухнул на пол, однако в последний момент сумел удержаться на ногах, перекатился через перевёрнутый ящик и снова бросился бежать.

Толпа на нашем этаже взорвалась криками.

Второй удар пришёлся в плечо. Иванова развернуло, и он с размаху влетел в металлический стеллаж. Тот накренился, заскрежетал и рухнул набок, разбрасывая по полу какой-то мусор и ржавые детали.

Волк расхохотался громко, открыто, да с таким удовольствием, что у меня по спине пробежал неприятный холодок. Он даже не пытался закончить раунд сразу. Ему нравилась сама погоня. Нравилось видеть, как соперник мечется между колоннами, ищет выход там, где выхода нет, цепляется за лишние секунды, которые ничего уже не изменят.

Иванов резко сменил направление, ушёл влево и попытался проскользнуть под низкой балкой. На мгновение мне показалось, что у него получилось. Между ними появилось несколько метров расстояния.

Но Волк лишь ускорил шаг.

Через пару секунд он снова оказался рядом. Артём дёрнулся в сторону, пытаясь обойти его, однако Волк неожиданно отбросил арматуру и вместо нового удара просто протянул руку. Его ладонь коснулась плеча Иванова легко, почти небрежно, как будто всё происходящее давно перестало быть для него соревнованием.

Экран мигнул.

Раунд окончен.

Я выдохнула только тогда, когда экран потемнел.

— Зачем?.. — слова вырвались сами собой. — Зачем бить? Он же и так легко догонял его.

Евгений не сразу ответил. Несколько секунд он смотрел на погасший экран, потом тяжело выдохнул.

— Знаешь, некоторым людям мало просто выиграть.

— В смысле?

— Ну вот получил ты свой балл. Молодец. Дальше что? Волку этого мало. Ему нравится весь процесс. Нравится чувствовать, что он сильнее, что может загнать человека в угол, заставить бегать, нервничать, ошибаться.

Он кивнул в сторону толпы.

— Ты на его дружков посмотри. Они же там сейчас радовались не победе. Им само зрелище нравится.

Я невольно посмотрела туда же.

— После смерти люди много чего с собой приносят, — продолжил Евгений. — Кто-то за прошлую жизнь держится. Кто-то пытается понять, что здесь вообще происходит. Кто-то просто ждёт своей очереди. А эти... эти своё любимое развлечение сюда притащили.

Я снова вспомнила, как смеялся Волк, и этого было достаточно, чтобы понять, о чём говорит Евгений.

— И потом, если совсем уж честно, в этом есть расчёт.

— Какой ещё расчёт?

— Самый обычный. Если ты человека несколько раз уронил, заставил дёргаться, постоянно ждать удара, ему потом сложнее собраться. Боли нет, это правда. Но после таких фокусов всё равно начинаешь ошибаться чаще. Паниковать. Терять концентрацию.

Он пожал плечами.

— Так что Волк не только развлекался. Он ещё и готовил себе второй раунд.

Я снова посмотрела на табло. Экран вспыхнул резче и ярче. Возникло ощущение, что сменилась не просто локация, а сама эпоха.

Круглая арена была выложена светлым, почти белым камнем. Высокие стены замыкали её по кругу, отрезая всё остальное пространство, а над ними раскинулось пустое небо без солнца и облаков. Трибун не было, не было флагов, судей или зрителей, и всё же сама арена выглядела так, будто веками существовала именно для того, чтобы собирать толпы и заставлять их смотреть на чужие победы и поражения.

В центре стояли оружейные стойки. На них рядами лежали мечи, копья, щиты и другое оружие, тускло поблёскивающее в холодном свете.

Иванов появился первым. Едва оказавшись на арене, он сразу двинулся к стойкам, на ходу схватил круглый щит, быстро проверил крепления и без лишних раздумий пошёл вперёд.

Волк возник напротив несколькими секундами позже.

Он снова не спешил. Медленно подошёл к оружию, выбрал длинный меч и легко поднял его одной рукой. В его движениях не было ни суеты, ни колебаний. Он держал клинок с такой уверенностью, что на мгновение возникало ощущение: если убрать стены арены и переодеть его в доспехи, он будет выглядеть здесь гораздо уместнее многих людей из нашего времени.

— Теперь Артём догоняет, — тихо сказала Юля, но я и так это видела.

Иванов оказался значительно быстрее.

Он постоянно двигался, кружил по арене, заходил сбоку, менял направление, заставляя Волка разворачиваться вслед за собой. Несколько раз Артём резко сокращал дистанцию, делал обманные выпады и тут же уходил назад. Его движения были точными, экономными и хорошо продуманными. Он не пытался победить силой. Он искал возможность для одного-единственного касания.

Но Волк играл совсем в другую игру. Он не бегал за соперником и не пытался его перехитрить, он просто дрался.

Каждый раз, когда Артём подходил достаточно близко, меч Волка рассекал воздух широкими тяжёлыми дугами. Клинок двигался с такой силой, что мне невольно становилось не по себе. Иванов отскакивал назад, подставлял щит, уходил в сторону, и хотя экран не передавал звуков, воображение само дорисовывало металлический звон ударов.

Раз за разом Артём пытался найти брешь.

Раз за разом Волк её закрывал.

Между ними была всего пара метров, но эти метры казались непреодолимыми. Волк постоянно шёл вперёд, оттесняя соперника, заставляя его двигаться туда, куда было нужно ему самому. Постепенно арена переставала выглядеть просторной. Пространство вокруг Иванова сжималось, как петля, которую затягивают всё туже.

Если бы всё это происходило при жизни, Артём уже давно лежал бы на камнях. С разбитым лицом, сломанными костями или пробитой грудью. Но здесь не было ни крови, ни криков боли. Только два человека на древней арене и тело, которое продолжало двигаться даже после ударов, от которых в обычном мире всё давно закончилось бы.

Я всё ждала, что где-нибудь появится таймер или прозвучит сигнал. Хоть что-то, что скажет: достаточно, раунд окончен.

Но ничего не происходило. Время тянулось вязко, как расплавленная смола.

Постепенно Иванов начал замедляться. Сначала это почти не бросалось в глаза. Он всё ещё двигался быстро, всё ещё уходил от ударов, но теперь каждый манёвр требовал от него чуть больше усилий. Шаги стали тяжелее, рывки короче, а щит всё чаще опаздывал на долю секунды.

Волк почувствовал это сразу. Такие люди всегда чувствуют момент, когда добыча начинает уставать. Он пошёл вперёд ещё увереннее. Удары стали чаще. Пространства для манёвра почти не осталось. Иванов всё ещё сопротивлялся, всё ещё искал возможность прорваться, но с каждой минутой это становилось всё больше похоже не на попытку победить, а на попытку отсрочить неизбежное.

А потом он просто остановился посреди арены. Несколько секунд стоял со щитом, затем медленно опустил его и поднял руки, принимая очевидное поражение.

Экран мигнул.

Раунд окончен.

Николай Волков — 81.

Артём Иванов — 42.

Я только тогда заметила, что сжимаю пальцы так сильно, что ногти впились в ладони.

За спиной прокатилось громкое, радостное улюлюканье. Мужчины свистели, хлопали друг друга по плечам, кто-то вскинул руки вверх, как на стадионе после забитого гола.

Я смотрела на экран и вдруг отчётливо поняла, что меня тошнит от того, как им это нравилось. Они притащили это сюда и отпускать не собирались.

Третья локация ударила по глазам холодным белым светом.

Это была больница — огромная, заброшенная, растянутая на несколько этажей. Белые стены давно выцвели и ушли в серо-зелёный оттенок, будто впитали в себя годы боли, страха и ожидания, от которых здесь не осталось свидетелей. Коридоры тянулись пустыми, гулкими линиями. Перевёрнутые каталки застыли там, где их бросили, между ними стойки от капельниц и обломки ширм. Двери палат распахнуты настежь, лифты замерли с приоткрытыми створками, будто кто-то прервал движение на полпути и больше не вернулся.

Всё пространство выглядело как кадр из фильма про конец света — место, из которого люди ушли слишком быстро, не успев даже оглянуться, и где до сих пор чувствовалась внезапно оборванная жизнь.

Волк снова оказался догоняющим.

Здесь ему было сложнее. Пространство ломалось на уровни: лестничные пролёты, длинные коридоры, резкие повороты, тупики. Артём использовал это с умом. Он двигался быстро, почти бесшумно, исчезал за углами, скользил между каталками, перелетал через перила, снова появлялся и тут же растворялся в другом конце коридора. Он держал темп долго, почти изматывающе.

Иногда Артём замирал, прячась за ширмой или дверью, и выжидал до последнего момента, чтобы выскочить и увести Волка в другую сторону. Толпа у экрана начинала шуметь, выкрикивать имена, кто-то раздражался от затянувшейся погони.

Волк постепенно терял ритм. Его шаги становились тяжелее, движения — резче, злее. Он дышал глубже, жёстче, и в этом уже читалось не терпение, а раздражение, почти ярость.

И именно тогда случилась ошибка.

Артём вылетел в просторный холл. Слишком открытое пространство, почти пустое: только колонны, перевёрнутые кресла и у стены огнетушитель, брошенный так, будто его вырвали из крепления и больше не вспомнили о нём.

— ДАВАЙ! — заорали мужчины у экрана.

— ХВАТАЙ! — свист, улюлюканье, смех.

Волк будто услышал.

Он рванулся, схватил огнетушитель и, не замедляясь ни на секунду, швырнул его вперёд.

Металл ударил Артёма в голову. Тот рухнул, на мгновение потеряв ориентацию, попытался подняться — и в ту же секунду Волк оказался рядом. Он навалился сверху и начал бить кулаками в лицо, раз за разом, с коротким, выверенным ритмом.

Я замерла.

Они не исчезали.

Хотя я уже знала — одного касания должно быть достаточно. Но их не убирали. Специально оставили несколько лишних секунд для толпы, дали им насладиться. Это было отвратительно.

Кровь не пугала, потому что здесь её не существовало, как и боли. Страшнее всего было само удовольствие — азарт Волка и восторг толпы, наблюдавшей за ним. Именно в этот момент я поняла, чего боюсь больше всего... оказаться в игре с такими людьми.

Наконец оба исчезли.

Лифт открылся почти сразу. Сначала вышел Волк, потом Артём. Ни синяков, ни царапин, ни единого следа от того, что я только что видела. Они смеялись спокойно, легко, как после обычной тренировки, и, пожав друг другу руки, разошлись в разные стороны.

Я стояла и смотрела на них, пока понимание медленно складывалось внутри: даже без боли здесь продолжают причинять друг другу вред, просто иначе.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.