Наследие Взрыва. Безразличие

Глава 6

Карма очнулась не сразу, а будто выплыла из густой, тяжёлой воды, в которой не было ни снов, ни образов, ни времени. Сначала она почувствовала движение: ровное покачивание машины, редкие толчки на разбитом асфальте, низкий гул двигателя, почти живой на фоне мёртвого города. Потом пришёл запах -пыль, холодный пластик салона, старая ткань сидений, металл, немного бензина и слабый след Виктора: дым, кожа, что-то горькое и сухое. Карма открыла глаза и несколько секунд смотрела в потолок, не понимая, где находится, пока память не ударила резко и целиком: дорога, тварь на капоте, жёлтые зубы у стекла, когти на крыше, собственный голос, уже не похожий на её голос, и приказ, после которого существо отступило. Она медленно повернула голову. Виктор сидел за рулём, обеими руками держался за обод, смотрел вперёд, а лицо казалось спокойным только на первый взгляд; в этой неподвижности была не расслабленность, а напряжение человека, который слишком долго не позволяет себе дрогнуть.

-Долго я спала? -спросила Карма, и голос вышел хриплым, но не слабым.

Виктор посмотрел на неё краем глаза слишком быстро, будто проверял не только то, проснулась ли она, но и осталась ли собой.

-Минут сорок. Может, чуть больше. Ты отключилась так резко, что я сначала подумал, что ты умерла.

-Спасибо за оптимизм.

-Я не оптимист, -сухо ответил он. -Я просто видел, как умирают. У тебя было иначе.

-И как именно?

-Ты дышала ровно. Пульс был нормальный. Только проснуться не могла. Я тряс тебя за плечо, звал, даже водой пытался привести в чувство. Никакой реакции. Как будто тебя выключили.

-Не меня, -сказала Карма после паузы, сама не понимая, почему выбрала именно эти слова.

Виктор не ответил сразу. Машина объехала лежащий поперёк дороги знак, смятый так, словно его не сбила другая машина, а скрутила невидимая рука. Карма села ровнее, поправила ремень и ощутила под пальцами браслет на запястье. Круглая подвеска была холодной. Мысль о маме вспыхнула так внезапно, что внутри неприятно кольнуло, но боль не развернулась в привычную панику, будто встретила стену. Всё, что было раньше, -работа, телефон, сообщения, вина, отложенные звонки -находилось теперь где-то за стеклом. Далеко, но не исчезло. Карма посмотрела на Виктора и заметила, что он стал ей менее чужим, чем был до её сна. Это раздражало: она знала о нём ничтожно мало, он явно скрывал больше, чем говорил, его спокойствие пугало, но теперь между ними лежало нечто общее. Не доверие. Скорее знание, что они оба перешагнули через какую-то черту и обратно уже не вернутся.

-Ты испугался, -сказала она не вопросом.

Виктор усмехнулся одними губами.

-После того как женщина без имени приказала твари уйти, потом назвала себя Кармой и потеряла сознание? Нет, конечно. Обычный день.

-Я не знала, что могу это сделать.

-Это я понял.

-Тогда почему ты смотришь так, будто должен был знать?

-Потому что такие изменения не бывают случайными, -произнёс он и на этот раз не ушёл от ответа сразу. -После волны другими стали не только город и твари. Люди тоже. Те, кто остался.

-Ты видел других?

Виктор напряг пальцы на руле, и Карма успела заметить это движение.

-Видел следы. Слышал рассказы. Знал человека, который смог пройти через зону, где остальные исчезали. Видел женщину, у которой после вспышки перестали кровоточить раны. Но того, что сделала ты, -нет.

-А ты? -спросила Карма. -Ты тоже изменился?

Он молчал так долго, что она решила: не ответит. Машина выехала на широкую дорогу, ведущую к северной развязке, и здесь город выглядел особенно неправильным. Пространства стало больше, домов меньше, а тишина шире. На обочинах стояли грузовики, некоторые с распахнутыми дверцами; рядом валялись каски, пластиковые бутылки, чьи-то перчатки, но людей не было, как не было и следов бегства в обычном смысле. Будто все просто вышли из машин и растворились, не успев даже испугаться до конца. Виктор наконец заговорил, не отрывая взгляда от дороги.

-Да. Я чувствую, что во мне тоже что-то сдвинулось. Но пока не могу сказать, что именно. Это не сила, которую можно показать. Не искра в руках, не приказ, не исцеление. Скорее ощущение. Я слышу опасность раньше, чем она появляется. Понимаю, куда не надо идти. Иногда знаю, что сейчас что-то случится, хотя причин для этого нет. И ещё

Он замолчал, будто сам испугался продолжения.

-Ещё что?

-Иногда люди рядом со мной начинают соглашаться быстрее, чем должны. Не все. И не всегда. Но я это замечал.

Карма вспомнила станцию: его голос, давление, холодную уверенность, от которой хотелось сделать шаг именно туда, куда он сказал. Потом вспомнила, как внутри неё что-то упёрлось и отказалось подчиняться. Теперь это уже не казалось простым раздражением.

-Ты хотел заставить меня поехать с тобой? -спросила она тихо.

Виктор резко посмотрел на неё, но в его лице не было злости.

-Нет. Не так. Я хотел, чтобы ты не ушла в станцию и не умерла там, где умерли другие. Но да, возможно, я давил сильнее, чем имел право.

-Удобная формулировка.

-Другой у меня нет. Я не до конца понимаю, как это работает. И мне это не нравится.

-Мне тоже. Особенно часть, где кто-то может заставить меня соглашаться.

-Ты не согласилась.

-Вот именно это меня и удивило.

Они ещё какое-то время ехали молча, и молчание впервые не было пустым. В нём оставалось место для сказанного, для того, что они оба не могли объяснить, и для новых границ, которые приходилось нащупывать вслепую. Карма попыталась понять, чувствует ли голод, но вместо привычного тянущего ощущения в желудке была ровная, почти пугающая тишина. Она провела языком по губам: не пересохли. Никакой жажды. После сорока минут сна тело не просило кофе, воду, еду, сигарету, таблетку от головной боли, душ или кровать. Оно будто ждало не заботы, а следующего приказа, и от этой мысли стало холоднее, чем от вида пустых улиц. Конец света не просто забрал людей, животных, шум и привычный порядок. Он что-то раздал тем, кто остался. Раздал без объяснений, без инструкции, без выбора, словно новая реальность торопилась заселить себя новыми правилами.

-Значит, мы теперь кто? -спросила она, глядя на серую дорогу впереди. -Выжившие с побочными эффектами?

-Хорошее юридическое определение.

-Почти, -Карма повернула голову к нему. -Я серьёзно. Если люди исчезли, а мы нет, если появились твари, если у меня голос работает лучше оружия, а ты можешь чувствовать опасность и давить на чужие решения, значит, это не просто радиация и не массовая галлюцинация.

-Я и не говорил, что это просто.

-Но ты ведёшь себя так, будто давно ждал, что всё станет сложно.

-Я ждал ответов, -произнёс он, и в этих словах впервые послышалось что-то личное. -Не конца света. Не исчезновения людей. Ответов.

Карма хотела спросить, каких именно, но впереди показался водозабор. Старое техническое здание стояло за ржавой оградой из металлической сетки, местами продавленной и заросшей сухим бурьяном. До катастрофы на него никто бы не посмотрел дважды: серый бетон, облупившаяся краска, узкие окна под потолком, плоская крыша, трубы, уходящие в землю и к реке, щит с выцветшей надписью о санитарной зоне. Теперь здание выглядело не заброшенным, а затаившимся. Пепел лежал вокруг ровным слоем, но возле ворот был сбит колёсами, и это сразу бросалось в глаза. Кто-то приезжал сюда после волны или незадолго до неё. Цепь на воротах висела свободно, дужка замка была просто продета в звенья, как знак для своих. Виктор остановил машину, заглушил двигатель, разъединив провода под повреждённой панелью, и несколько секунд сидел неподвижно, прислушиваясь. Карма тоже вслушалась, но услышала только далёкий, едва уловимый гул воды под землёй, будто сердце у этого места всё ещё билось.

-Людей нет, -сказала она.

-Не спеши.

-Я не чувствую никого.

-Ты теперь чувствуешь людей?

-Не знаю, -Карма сама удивилась ответу. -Просто пусто. Не как на улице. Глубже.

-Тогда держись рядом.

Виктор взял фонарь и старый приёмник. Карма проверила нож в сумке и вышла следом. Приёмник потрескивал, но слабый сигнал, ради которого они ехали, здесь стал плотнее: короткие щелчки складывались почти в ритм, будто кто-то пытался достучаться через помехи. Виктор распахнул ворота, и они прошли во двор. Под ногами хрустел пепел, на бетоне отпечатались старые следы шин, у стены валялась пластиковая канистра с открученной крышкой. Карма задержалась, наклонилась, понюхала: вода. Обычная, затхлая, но настоящая. И снова не захотела пить.

Входная дверь оказалась металлической, тяжёлой, с облезлой синей краской и табличкой Посторонним вход запрещён. Замок на ней был сорван аккуратно, не грубо: не выломан силой, а будто открыт человеком, который знал, куда давить. Внутри их встретил холод -влажный, густой, пропитанный запахом ржавчины, старой электрики, сырого бетона и технического масла. Луч фонаря выхватил узкий коридор с трубами вдоль стен; трубы были разных диаметров, красные, синие, серые, покрытые старыми маркировками, стрелками и белёсыми потёками. Где-то глубоко работал насос, но не ровно, а с перебоями: вдох, пауза, металлический толчок, снова вдох. Лампочки под потолком не горели, однако в дальнем конце коридора мерцал аварийный зелёный указатель, и его слабый свет делал стены похожими на внутренности огромной машины. Пепла здесь почти не было. Только у входа тонкая полоска, принесённая с улицы на подошвах тех, кто приходил раньше.

Карма шла за Виктором и не могла отделаться от ощущения, что здание не пустое, хотя людей здесь действительно не было. Водозабор был слишком наполнен следами присутствия: на крючке висела рабочая куртка с нашивкой службы эксплуатации, под ней стояли сапоги; на столе в маленькой диспетчерской осталась кружка с засохшим тёмным налётом; рядом лежала пачка дешёвого печенья, раскрытая, но не тронутая мышами, потому что мышей тоже больше не было. На стене висела большая схема трубопроводов, исчерченная красным маркером. Некоторые участки были обведены кругами, рядом стояли даты, последние -за день до вспышки. В углу мигал старый монитор, подключённый к автономному блоку питания; экран то темнел, то показывал таблицу давления в линиях, бессмысленную и живую одновременно. Карма вдруг подумала, что именно так мог выглядеть мир после ухода людей: машины ещё выполняют команды, насосы качают воду, лампочки пытаются светить, журналы ждут подписей, а подписывать уже некому.

-Здесь были люди, -сказала она.

-После волны?

-Не знаю.

Виктор провёл пальцем по столу. На пыли осталась чёткая полоса.

-Но не так давно. Смотри.

Он указал на пепельницу, в которой лежал окурок. Карма машинально отметила его и почувствовала странное отвращение: когда-то она сама потянулась бы к пачке, если бы нашла её сейчас, а теперь сигарета казалась чужим предметом из чужого тела. Виктор тем временем подошёл к металлическому шкафу с документами. Дверца была приоткрыта, один ящик выдвинут. Внутри лежали папки, журналы, потрёпанные инструкции, а поверх всего -лист бумаги, прижатый тяжёлой гайкой, чтобы его не унёс сквозняк. Бумага была сложена пополам, на ней чёрным маркером было написано: Если вы остались -читайте до конца.

Карма взяла лист раньше, чем Виктор успел её остановить. Почерк был быстрым, неровным, местами буквы срывались, но текст читался легко, и от каждой строки внутри становилось всё неприятнее: Взрыв не был аварией в обычном смысле. Контур кластера вышел за расчётные пределы после запуска северного узла. Первичная волна прошла через город в 03:42. Исчезновение основной массы населения подтверждено визуально и по датчикам. Животные также не фиксируются. Те, кто сохранил физическое присутствие после волны, могут проявлять признаки адаптации в течение первых часов или суток. Условное обозначение -Адаптированные. Не вступать в прямой конфликт без необходимости. Фиксировать способности, реакции на туман, регенерацию, изменения восприятия, воздействие голосом, касанием или полем. При появлении агрессивных форм отходить к точкам сбора согласно карте Б-7. Ниже шла строка, уже другим нажимом, будто её дописали позже: Если вы читаете это и ничего не знали заранее -значит, вас не должны были оставить одних. Простите.

Карма перечитала последнюю фразу дважды. Потом медленно подняла глаза на Виктора. Он стоял рядом, смотрел не на лист, а на её лицо, и в этом было признание ещё до слов. Он не выглядел потрясённым, не побледнел, не выругался, не попытался выхватить бумагу. В нём было напряжение, но не шок. Скорее мрачное подтверждение ожидания. Карма почувствовала, как внутри поднимается злость -не огненная, как перед тварью, а холодная, ясная, человеческая.

-Ты знал, что мы найдём что-то подобное.

-Я предполагал.

-Предполагал? -Она почти рассмеялась, но смех вышел бы плохим. -Здесь написано, что кто-то знал. Не всё, возможно, но достаточно. Знал про взрыв, про волну, про исчезновение, про этих Адаптированных. Знал, что после конца света кто-то останется, и даже придумал название. Как удобно. Люди исчезли, семьи исчезли, дети, животные, целый город, а у кого-то уже были карты, точки сбора и классификация.

-Карма, -тихо произнёс Виктор.

-Не надо.

-Не надо что?

-Замечать? Злиться? Считать, что это несправедливо? -Она сжала лист так сильно, что бумага хрустнула. -Моя мать могла быть там. Ник. Тина. Натт. Все могли быть там, где их просто не предупредили, потому что кто-то решил, что не всем положено знать.

-Возможно, они и сами не понимали, чем закончится запуск.

-Но готовились.

-Да, -признал он. -Кто-то готовился.

-И ты поэтому не удивлён.

-Я не удивлён, потому что если есть катастрофа такого масштаба, всегда есть те, кто увидел её раньше остальных. Это не делает их правыми. Не делает случившееся справедливым. Но сейчас это уже произошло.

-Удобно говорить, когда ты жив.

Виктор шагнул ближе, но остановился на расстоянии, не пытаясь коснуться её.

-И ты жива. Слышишь? Ты здесь. Ты дышишь. Ты можешь злиться, искать виновных, ненавидеть тех, кто ждал, но всё это будет иметь смысл только если ты останешься живой достаточно долго, чтобы получить ответы. Сейчас главное -не справедливость. Главное -дорога к тем, кто может объяснить, что случилось.

Её раздражало, что он прав. Ещё сильнее раздражало, что его голос больше не давил, как раньше. Он не пытался согнуть её волю, не заставлял соглашаться, просто говорил, и от этого становилось хуже: спорить с честной жестокостью было труднее, чем с манипуляцией. Карма аккуратно положила записку на стол, разгладила ладонью смятый край и заставила себя вдохнуть. Воздух в диспетчерской был холодный, сырой, с привкусом металла. Где-то за стеной насос снова ударил, будто здание кашлянуло.

-Точки сбора. Карта Б-7, -сказала она уже ровнее. -Значит, должна быть карта.

-Да. И если сигнал шёл отсюда, они могли оставить не только записку.

-Они?

-Те, кто ждал, -Виктор отвернулся к шкафам. -И те, кто, возможно, не успел уйти.

Они начали искать. Карма открывала ящики, перебирала папки, журналы смен, инструкции по аварийному отключению, списки сотрудников, распечатки с печатями, на которых ещё вчера задержала бы профессиональный взгляд юриста, а теперь видела в них только жалкие остатки старого порядка. Виктор проверял стены, схемы, вентиляционные решётки, нижние полки. В соседнем помещении они нашли комнату отдыха: две раскладушки, аптечку, пустой термос, рацию с треснувшим корпусом и несколько упаковок сухпайка. Карма взяла один пакет в руки, посмотрела на срок годности, потом положила обратно. Есть не хотелось, и это начинало пугать сильнее, чем мог бы пугать сам голод. В комнате управления, куда они прошли дальше, всё было ярче и страшнее: старые пульты с кнопками, экраны, стойки оборудования, бухты кабелей, мутный голубой свет из узких окон под потолком. На бетонном полу темнели следы, похожие на грязь, но грязь давно высохла и растрескалась. У дальней стены висела ещё одна схема города, не официальная, а распечатанная на нескольких листах и склеенная скотчем. На ней красными крестами были отмечены северный кластер, станция, больница, несколько подземных узлов, а за городом -точка с подписью Резерв.

Под картой была приклеена прозрачная папка. Виктор снял её со стены, достал листы, и на этот раз Карма читала вместе с ним, не забирая бумаги в руки. Там был краткий протокол, почти сухой, но от этой сухости становилось ещё хуже: Группа наблюдения переведена на резервные позиции. При подтверждении появления Адаптированных направлять их к объекту Р-12. Самостоятельный выход гражданских не рекомендован. Дороги через северную развязку нестабильны. Основной маршрут закрыт после смещения тумана. Использовать координаты 56.*** / 43.***, далее по старой сервисной трассе до карьера, затем на юго-восток. Пароль для внешнего поста: Контур не замкнут. При отсутствии ответа не приближаться.