ДРЕВНЯЯ РУСЬ: ВТОРОЙ ШАНС

ГЛАВА 1

Москва. Октябрь 2026 года.

Алексей Волков стоял на краю раскопа, вглядываясь в темнеющую землю. Холодный ветер пронизывал куртку, но он не чувствовал холода. Не сейчас. Не здесь. Перед ним лежал слой почвы, которому было больше тысячи лет. Тысяча лет молчания. Тысяча лет забытых историй. И сегодня, возможно, он найдёт одну из них.

— Алексей Сергеевич, — раздался голос помощницы. — Мы закончили расчистку верхнего слоя. Дальше идёт плотная глина. Нужно менять технику.

Он кивнул, не отрывая взгляда от земли.

— Продолжаем вручную. Осторожно. Здесь может быть что-то хрупкое.

Ему было двадцать восемь лет. Кандидат исторических наук. Специалист по Древней Руси. Но всё это — титулы, степени, публикации — казалось ему сейчас пустым звуком. Настоящая история была здесь. Под ногами. В земле. В тишине, которая хранила секреты дольше, чем любая книга.

Раскопки велись в сорока километрах от Москвы, недалеко от древнего городища, которое, по предположениям учёных, могло быть одним из первых поселений славян на этой территории. Проект финансировался университетом, но сроки горели. Через неделю нужно было представить отчёт. А находок пока не было. Только черепки, кости, обугленные зёрна. Ничего, что могло бы изменить представление об эпохе.

Алексей опустился на колени. Взял в руки кисть. Начал осторожно сметать пыль с небольшого участка. Движения были отточенными годами практики. Мягкими. Терпеливыми. Как врач, оперирующий пациента.

Прошёл час. Два. Солнце медленно склонялось к горизонту, окрашивая небо в оттенки оранжевого и пурпурного. Рабочие начали собираться. Пора было заканчивать на сегодня.

— Алексей Сергеевич, — снова позвала помощница. — Пора в лагерь. Темнеет.

— Ещё пять минут, — ответил он, не поднимая головы.

Он знал это чувство. Интуиция археолога. Что-то было здесь. Совсем близко. Он чувствовал это кожей.

И вдруг его пальцы наткнулись на что-то твёрдое. Не камень. Не кость. Металл.

Сердце забилось чаще. Он замер. Дышал осторожно, боясь спугнуть находку. Медленно, миллиметр за миллиметром, он продолжил расчистку.

Показался край. Круглый. С узором.

Алексей достал лупу. Наклонился ближе.

Это был медальон. Небольшой. Диаметр — около трёх сантиметров. Толщина — полсантиметра. Поверхность покрыта патиной, но узор читался чётко. Переплетение линий. Символы. Не кириллица. Не латиница. Что-то более древнее. Славянские руны.

Он осторожно взял медальон пальцами. Поднял к свету.

И в этот момент мир изменился.

Не постепенно. Не плавно. Мгновенно.

Свет вспыхнул. Яркий. Ослепляющий. Не от солнца. От самого медальона. Он загорелся изнутри, словно в нём была заключена звезда.

Алексей попытался выпустить находку. Но пальцы не слушались. Медальон прилип к коже. Горячий. Обжигающий.

Он попытался крикнуть. Но звук не вышел. Воздух исчез. Или он сам перестал существовать в привычном пространстве.

Вокруг закружился вихрь. Не ветра. Времени. Он чувствовал, как годы проносятся мимо него. Как века сменяют друг друга. Как эпохи рушатся и строятся заново.

И вдруг — тишина.

Резкая. Абсолютная.

Алексей открыл глаза.

Он лежал на земле. Но это была не та земля. Не раскоп. Не лагерь. Лес. Густой. Древний. Деревья стояли стеной, их вершины терялись в сером небе. Воздух пахнл сыростью, хвоей и чем-то ещё. Чем-то диким. Неизведанным.

Он сел. Осмотрелся.

Куртка была на месте. Ботинки. Рюкзак. Всё при нём. Но вокруг не было ни техники. Ни людей. Ни следов цивилизации.

Только лес. И тишина.

Алексей встал. Ноги дрожали. Голова кружилась. Он пощупал карман. Медальон был там. Холодный. Обычный. Как будто ничего не произошло.

— Где я? — прошептал он.

Ответом была тишина.

Он пошёл вперёд. Наугад. Лес был густым, но проходимым. Под ногами хрустели ветки. Где-то вдалеке кричала птица. Звук был незнакомым. Не таким, как в современных лесах Подмосковья.

Шёл он долго. Час. Два. Солнце медленно двигалось по небу. Тени удлинялись.

И вдруг он услышал звук. Голоса. Человеческие.

Алексей ускорил шаг. Продирался сквозь кусты. И вышел на поляну.

Перед ним стояла деревня. Не современная. Не реконструкция. Настоящая. Деревянные избы с высокими крышами. Частокол вокруг. Дым из труб. Запах хлеба и дыма.

И люди.

Они вышли из изб. Увидели его. Замерли.

Алексей тоже замер.

Люди были одеты в льняные рубахи, кожаные пояса, меховые шапки. У некоторых — мечи за поясом. У других — луки за спиной.

Это были не актёры. Не реконструкторы. Это были настоящие люди. Из прошлого.

Один из них — высокий, с седой бородой — сделал шаг вперёд.

— Кто ты? — спросил он. Язык был странным. Архаичным. Но Алексей понял. Он был историком. Он знал древнерусский.

— Я... — начал Алексей. И остановился. Что сказать? Правду? Не поверят. Соврать? Но как?

— Я путник, — наконец произнёс он. — Заблудился в лесу.

Старик осмотрел его. Внимательно. Долго.

— Откуда ты? Одежда странная. Речь странная.

— Издалека, — ответил Алексей. — Очень издалека.

Старик кивнул. Медленно.

— Мы не знаем тебя. Но гость в доме — свято. Заходи. Накормим. Обогреем. А потом поговорим.

Алексей вошёл в деревню. Ноги подкашивались. Голова кружилась. Он понимал, что произошло. Но разум отказывался верить.

Он — в прошлом. В Древней Руси. В одиннадцатом веке. Возможно.

И у него нет пути назад.

Пока нет.

Но медальон грел карман. И Алексей знал: это не конец. Это начало.

Начало чего-то большего, чем он мог представить.

Начало, которое изменит всё.

И его жизнь. И их жизни. И, возможно, саму историю.

Но об этом он узнает позже.

Сейчас он был просто человеком. Заблудившимся. Испуганным. Но живым.

И этого было достаточно.

Для начала.

ГЛАВА 2

Изба, в которую его привели, была небольшой, но добротной. Бревенчатые стены, плотно подогнанные друг к другу, пахли свежей смолой и дымом. В углу стояла большая печь, сложенная из камня. На полу — толстые половики из грубой шерсти. У дальней стены — широкий стол, за которым уже сидели двое мужчин. Один из них — тот самый старик с седой бородой, который встретил его на поляне. Другой — помоложе, лет тридцати, с резкими чертами лица и внимательными серыми глазами.

— Садись, — сказал старик, указывая на свободное место у стола. — Гость должен отдохнуть с дороги.

Алексей сел. Ноги дрожали. Он всё ещё не мог поверить в происходящее. Несколько часов назад он стоял на раскопе под Москвой, а теперь сидит в избе, которой, по всем законам истории, не должно существовать. И всё же она была здесь. Реальная. Осязаемая.

Женщина — видимо, жена старика — поставила перед ним деревянную миску с похлёбкой. Густой, ароматный запах поднялся к лицу. Алексей взял ложку — тоже деревянную, грубо вырезанную — и попробовал. Вкус был простым, но сытным. Репа, капуста, немного мяса. Еда людей, которые живут в гармонии с землёй.

— Ешь, — сказал старик. — Потом расскажешь, кто ты.

Алексей ел медленно. Каждое движение давалось с трудом. Сознание работало на пределе, пытаясь осмыслить невозможное. Он — в прошлом. В одиннадцатом веке. В Древней Руси. Это не сон. Не галлюцинация. Слишком всё реально. Запах дыма. Тепло печи. Грубая ткань рубахи, которую он теперь носил — её дали ему, пока он ел. Его современная одежда казалась слишком странной, и хозяйка настояла, чтобы он переоделся.

— Как тебя зовут? — спросил молодой мужчина, наблюдая за ним с интересом.

— Алексей, — ответил он. — Алексей Волков.

— Волков, — повторил старик, словно пробуя имя на вкус. — От волка, значит. Сильное имя. А отчество?

Алексей замер. Отчество. В одиннадцатом веке отчества ещё не были так распространены, как в более поздние времена. Но среди знати — да. Он быстро сообразил.

— Сергеевич, — сказал он. — От отца Сергея.

Старик кивнул, словно это объяснило многое.

— Я — Ратибор. Староста этой деревни. А это — мой сын, Добрыня.

Добрыня кивнул в знак приветствия. Его взгляд был острым, изучающим. Алексей понял, что этот человек не прост. Он наблюдает. Анализирует. И, скорее всего, не доверяет незнакомцу.

— Ты говоришь странно, — заметил Добрыня. — Слова наши знаешь, но выговор чужой. Откуда ты родом?

Алексей знал, что должен быть осторожен. Слишком много правды — и его сочтут безумцем или колдуном. Слишком много лжи — и его разоблачат.

— Из далёких земель, — ответил он уклончиво. — С севера. Очень далеко на север.

— С севера, — повторил Ратибор. — Там живут словене. Ильменские. Ты оттуда?

— Нет, — сказал Алексей. — Ещё дальше. Там, где леса не кончаются, а моря замерзают на половину года.

Это было близко к правде. Его «родина» — Москва двадцать первого века — действительно находилась дальше на север, чем Киевская Русь. И моря там действительно замерзали.

Добрыня прищурился.

— Странно. Мы знаем все племена. Все земли. Но о таких, как ты, не слышали.

— Мир велик, — тихо сказал Алексей. — Больше, чем вы думаете.

Наступило молчание. Алексей чувствовал на себе взгляды. Оценивающие. Настороженные. Он был чужаком. И все это знали.

— Ты умеешь что-нибудь? — спросил вдруг Ратибор. — Ремесло? Кузнечное дело? Плотницкое? Воинское?

Алексей задумался. Что он умеет? Он историк. Археолог. Он знает, как жили эти люди. Знает их обычаи, их верования, их быт. Но умеет ли он что-то практическое?

— Я умею читать и писать, — сказал он наконец. — На разных языках. И я знаю многое о звёздах, о временах года, о земле.

Ратибор поднял бровь.

— Грамотный? Это редкость. У нас в деревне только я да священник умеем буквы складывать.

— Священник? — переспросил Алексей. — Христианский?

— Да, — кивнул старик. — Крещение было при князе Владимире. Мы теперь христиане. Хотя старые боги ещё в памяти живут.

Алексей кивнул. Он знал это из учебников. Крещение Руси произошло в 988 году. Значит, он действительно в одиннадцатом веке. Возможно, в первые десятилетия после крещения.

— Грамота — дело полезное, — сказал Ратибор. — Но одна грамота не прокормит. Что ещё умеешь?

Алексей посмотрел на свои руки. Мягкие. Не привыкшие к тяжёлой работе.

— Я могу лечить, — сказал он вдруг. — Немного. Травы знаю. Раны перевязывать умею.

Это было не совсем ложью. Он проходил курсы первой помощи. И как археолог, знал некоторые древние рецепты — из книг, из источников.

Добрыня усмехнулся.

— Лекарь. У нас есть свой лекарь. Баба Яга, — добавил он с усмешкой. — Старая ведунья. Живёт на краю деревни.

— Не смейся, — строго сказал Ратибор. — Ведунья — дело серьёзное. С ней шутить не стоит.

Алексей промолчал. Он знал, кто такая Баба Яга в фольклоре. Но в реальности — это была, скорее всего, обычная знахарка. Женщина, которая знала травы и помогала людям.

— Ладно, — сказал Ратибор. — Переночуешь у нас. А завтра посмотрим, что с тобой делать. Гость — свято, но даром хлеб есть не будешь.

Алексей кивнул. Это было справедливо. В мире, где каждый кусок хлеба добывается тяжёлым трудом, никто не кормит даром.

Ему отвели место у печи. Постелили солому, покрыли шкурой. Алексей лёг. Тело ныло от усталости. Но сон не шёл. Слишком много мыслей. Слишком много вопросов.

Как он сюда попал? Почему? Вернётся ли обратно? И если вернётся — то когда? Прошло ли там, в его времени, несколько часов или несколько лет?

Он достал из кармана медальон. В темноте избы он казался обычным куском металла. Но Алексей чувствовал его тепло. Слабое. Пульсирующее. Как сердце.

— Что ты такое? — прошептал он.

Медальон молчал.

Алексей закрыл глаза. И наконец уснул.

***

Утром его разбудил крик. Женский. Испуганный.

Алексей вскочил. Выбежал из избы. На улице уже собралась толпа. Люди смотрели в сторону края деревни. Там, за частоколом, стояла женщина. Старая. Сгорбленная. В тёмном платке. В руках — посох.

— Опять пришла, — шептал кто-то. — Нечистая.

— Тихо ты, — одёрнул другой. — Не слышь она.

Алексей протиснулся вперёд. Увидел картину.

Молодая женщина — видимо, дочь кого-то из жителей — лежала на земле. Билась в конвульсиях. Рядом с ней плакала мать.

— Что случилось? — спросил Алексей у стоявшего рядом мужчины.

— Лихорадка, — ответил тот. — Трясучка. Уже третий день. Хуже становится.

Алексей подошёл ближе. Осмотрел девушку. Высокая температура. Озноб. Возможно, малярия. В этих краях, рядом с болотами, она была нередка.

— Где ваш лекарь? — спросил он.

— Ведунья вон стоит, — кивнул мужчина на старуху. — Но она не помогает. Говорит, духи злые.

Алексей посмотрел на старуху. Та стояла неподвижно. Смотрела на него. В её глазах было что-то странное. Не злоба. Не равнодушие. Скорее — интерес.

— Можно мне попробовать? — спросил Алексей, обращаясь к матери девушки.

Та посмотрела на него с надеждой и страхом одновременно.

— А ты умеешь?

— Я лекарь, — сказал Алексей. — Из далёких земель. Позвольте помочь.

Мать кивнула. Алексей опустился рядом с девушкой. Осмотрел её ещё раз. Нужно было снизить температуру. В его времени — жаропонижающие. Здесь — что?

Он вспомнил. Ива. Кора ивы содержит салициловую кислоту. Природный аспирин.

— Мне нужна кора ивы, — сказал он. — И холодная вода. И чистая ткань.

Люди переглянулись. Но Добрыня, который стоял рядом, кивнул.

— Принесите, что он просит.

Через несколько минут всё было готово. Алексей приготовил отвар из коры ивы. Напоил девушку. Смочил ткань холодной водой, положил ей на лоб.

Прошёл час. Два. Температура начала спадать. Девушка успокоилась. Открыла глаза.

Мать заплакала от облегчения. Бросилась благодарить Алексея.

— Спасибо, чужеземец. Спасибо.

Алексей кивнул. Улыбнулся слабо.

— Она будет жить. Но нужно ещё несколько дней ухода.

Он встал. И увидел, что все смотрят на него. По-другому. Не как на чужака. Как на человека, который принёс пользу.

Но один взгляд был особенным. Взгляд старой ведуньи. Она всё ещё стояла у частокола. Смотрела на него. И медленно, очень медленно, кивнула.

Словно признавая в нём равного.

Словно говоря: «Я вижу тебя. Я знаю, кто ты.»

Алексей почувствовал холодок по спине.

Эта женщина знала больше, чем показывала.

И он ещё не раз встретится с ней.

ГЛАВА 3

Ночь после спасения девушки прошла беспокойно. Алексей лежал на своей подстилке у печи, но сон не шёл. Слишком много событий за один день. Слишком много мыслей. И этот взгляд старой ведуньи... Он не выходил у него из головы.

Утром Ратибор разбудил его лично.

— Вставай, Алексей Сергеевич. Поговорить надо.

Алексей сел, потирая глаза.

— Что случилось?

— Ничего плохого, — сказал староста. — Но решение принять нужно. Ты спас жизнь дочери Глеба. Это дело доброе. Но деревня не может кормить человека просто так. Даже грамотного. Даже лекаря.

Алексей кивнул. Он понимал. В этом мире всё измерялось трудом.

— Что вы предлагаете?

— У нас есть проблема, — сказал Ратибор, понизив голос. — Зима близка. Урожай в этом году был слабый. Дожди шли не вовремя. Зерно не вызрело как следует. Если зима будет суровой... — он не договорил, но Алексей понял.

— Вы хотите, чтобы я помог?

— Ты сказал, что знаешь многое о земле, о временах года, — сказал Ратибор. — Докажи. Помоги нам подготовиться к зиме. Если справишься — останешься. Будешь своим. Если нет... — староста развёл руками.

— Понял, — сказал Алексей. — Покажите мне ваши поля. Ваши запасы.

Они вышли из избы. Добрыня уже ждал их.

— Я пойду с вами, — сказал он отцу. — Мне тоже интересно, что знает этот чужеземец.

Они пошли к полям. Деревня располагалась на небольшом возвышении, рядом с рекой. Поля раскинулись вокруг — небольшие участки, расчищенные от леса. Алексей осмотрел их внимательным взглядом историка-археолога, который знал, как работали земледельцы одиннадцатого века.

— Вы используете подсечно-огневую систему? — спросил он.

Ратибор удивлённо посмотрел на него.

— Откуда ты знаешь?

— Я видел такие поля на севере, — уклончиво ответил Алексей. — Но есть способ лучше.

— Какой?

Алексей указал на поле.

— Вы сжигаете лес, чтобы расчистить землю. Это правильно. Но вы не используете золу как следует. И вы не чередуете культуры.

— Что значит «чередуете»? — спросил Добрыня.

— После зерна сажаете бобовые. Горох, бобы. Они обогащают землю. А потом снова зерно. Урожай будет лучше.

Добрыня нахмурился.

— Это звучит странно.

— Попробуйте на одном поле, — предложил Алексей. — Только на одном. Для эксперимента. Если сработает — расширите. Если нет — ничего не потеряете.

Ратибор задумался.

— А что ещё?

Алексей осмотрелся. Увидел, как женщины собирают урожай.

— Вы сушите зерно на солнце?

— Да.

— А если дождь пойдёт?

— Тогда зерно гниёт, — признал староста.

— Постройте сушилку, — сказал Алексей. — Небольшую. С печью внутри. Там зерно будет сохнуть даже в дождь. И вы сможете хранить его дольше.

Он начал объяснять. Просто. Понятно. Используя знания из учебников по истории сельского хозяйства. Ратибор слушал внимательно. Добрыня — с подозрением, но тоже слушал.

— Это всё хорошо, — сказал наконец староста. — Но это на будущее. А сейчас? Зима близко. Что делать сейчас?

Алексей подумал. Вспомнил, что читал о климате одиннадцатого века.

— Соберите все орехи, какие сможете найти. Жёлуди. Грибы. Сушите их. Это запас на зиму. И ловите рыбу, пока река не замёрзла. Сушите рыбу. Она питательна.

— Рыбы много не наловишь, — возразил Добрыня.

— Сделайте сети, — предложил Алексей. — Не удочки. Сети. Из лыка. Так вы поймаете больше.

Добрыня покачал головой.

— Сети... Это сложно.

— Я покажу, — сказал Алексей. — Если у вас есть лыко, я сплету образец. Вы увидите, как это работает.

Ратибор кивнул.

— Хорошо. Попробуем. Но помни, Алексей Сергеевич — если твои советы не сработают...

— Я понимаю, — сказал Алексей. — Риск на мне.

Они вернулись в деревню к полудню. Алексей сразу принялся за работу. Нашёл лыко — липовое волокно. Начал плести сеть. Руки не привыкли к такой работе, но он помнил принцип из книг по этнографии.

К вечеру сеть была готова. Небольшая. Но функциональная.

— Вот, — сказал он, показывая Ратибору и Добрыне. — Закидываете в реку. Ловите сразу много рыбы.

Добрыня взял сеть. Осмотрел.

— Интересно. Завтра попробуем.

***

На следующий день Добрыня вернулся с уловом. Глаза горели.

— Это работает! — воскликнул он. — Мы поймали в три раза больше, чем обычно!

Деревня загудела. Люди собрались вокруг. Смотрели на сеть с удивлением и уважением.

— Ты действительно знаешь многое, чужеземец, — сказал Глеб, отец спасённой девушки.

Алексей улыбнулся. Впервые за эти дни он почувствовал, что начинает вписываться в эту жизнь.

Но радость длилась недолго.

Вечером к избе Ратибора постучали. Вошёл мужчина — взволнованный, запыхавшийся.

— Беда! — воскликнул он. — К нам идёт отряд! Неизвестные! Вооружённые!

Все замерли.

— Откуда знаешь? — спросил Ратибор.

— Видел с холма. Человек двадцать. С мечами. С луками. Идут сюда.

— Разбойники? — спросил кто-то.

— Не похоже. Слишком организованы. Это дружина. Чья-то дружина.

Алексей почувствовал холодок. Он знал историю. Одиннадцатый век на Руси — время феодальной раздробленности. Князья воюют друг с другом. Дружинники грабят деревни.

— Что будем делать? — спросил Добрыня.

— Готовиться к обороне, — твёрдо сказал Ратибор. — Все мужчины — к оружию. Женщины и дети — в избы. Закрыть двери.

Началась суета. Люди бегали. Готовились. Алексей стоял в стороне. Не зная, что делать. Он не воин. Не умеет сражаться.

— А ты, — обратился к нему Ратибор, — иди в избу. С женщинами.

— Но...

— Ты лекарь, — сказал староста. — Если будет бой — понадобишься там. Лечить раненых.

Алексей кивнул. Пошёл к избе, где собрались женщины. Но по дороге его остановила старая ведунья.

— Ты не пойдёшь с женщинами, — сказала она.

Алексей удивлённо посмотрел на неё.

— Почему?

— Потому что ты не трус, — ответила она просто. — Я вижу. В тебе есть сила. Не физическая. Другая. Сила знания.

— Что вы предлагаете?

Ведунья помолчала.

— Иди за мной.

Она повела его к своей избе. Маленькой. Стоящей отдельно от других. У края деревни.

Внутри было темно. Пахло травами. На стенах висели пучки сушёных растений. На столе лежали какие-то свитки.

Алексей удивлённо посмотрел на них.

— Вы умеете читать?

— Немного, — ответила ведунья. — Меня научил священник. Давно.

Она подошла к нему. Внимательно посмотрела в глаза.

— Ты не отсюда, — тихо сказала она.

Алексей замер.

— Что?

— Ты не из этих земель. Не из этих времён, — продолжала она. — Я вижу. Твоя речь. Твои знания. Твои глаза. В них — тоска по другому миру.

Алексей почувствовал, как сердце забилось чаще.

— Кто вы?

— Я — та, кто помнит, — ответила ведунья. — В моей семье есть предание. Что иногда приходят люди из других миров. Из других времён. Они приносят знания. Меняют судьбы.

— Вы верите в это?

— Я видела такое, — сказала она просто. — Моя прабабка рассказывала. Что в её время пришёл человек. Тоже чужеземец. Тоже странный. Он научил их лечить болезни. Строить крепче. И исчез. Никто не знал куда.

Алексей молчал. Не зная, что сказать.

— Ты такой же, — продолжила ведунья. — И у тебя есть выбор.

— Какой?

— Сражаться вместе с ними. Использовать свои знания. Помочь им выжить. Или спрятаться. Ждать, пока всё закончится.

— А что выберете вы?

Ведунья усмехнулась.

— Я уже выбрала. Много лет назад. Я помогаю тем, кто приходит. Как помогла тебе, когда ты спас девушку.

— Вы помогли мне?

— Я не стала мешать, — сказала она. — Это тоже помощь. Иногда достаточно не мешать добру.

Снаружи раздался крик.

— Они близко!

Ведунья повернулась к Алексею.

— Время вышло. Выбирай.

Алексей глубоко вздохнул.

— Я буду сражаться. Не мечом. Но умом.

Ведунья кивнула.

— Я так и думала. Иди. И помни — знания сильнее меча. Но только если ты смеешь их использовать.

Алексей выбежал из избы. Деревня готовилась к бою. Мужчины стояли у частокола. С мечами, копьями, луками.

Ратибор увидел его.

— Я сказал тебе идти к женщинам!

— Я передумал, — сказал Алексей. — Я могу помочь.

— Чем? Ты не воин.

— Нет, — согласился Алексей. — Но я знаю, как они будут атаковать. И как мы можем защититься.

Добрыня подошёл ближе.

— Что ты предлагаешь?

Алексей осмотрел укрепления. Частокол. Невысокий. Простой.

— Они пойдут с той стороны, — указал он на запад. — Там земля ровная. Им удобно построиться.

— И что?

— Поставьте лучников на восточной стороне, — сказал Алексей. — Когда они начнут атаку с запада, ударьте им в тыл с востока.

Добрыня нахмурился.

— Это хитрость.

— Это тактика, — поправил Алексей. — Разделите их силы. Запутайте.

Ратибор посмотрел на него. Долго. Внимательно.

— Ты уверен?

— Нет, — честно признался Алексей. — Но это наш шанс.

Староста кивнул.

— Хорошо. Добрыня, бери пять лучников. Иди на восток. Жди моего сигнала.

Добрыня кивнул. Ушёл.