Пророчество

Глава 4. Записи с двенадцатой по четырнадцатую

Если бы существовала школа кулинарных боевых искусств, то, думаю, Аяана смогла бы там преподавать. Она угрожающе скрестила ложки перед лицом и кинулась в атаку на леди-приор Арабеску.

— Ну давай, — поманила тёмная эльфийка рукой наемницу. — Покажи, что умеешь.

Градом удары сыпались на леди-приор, но та не уступала в скорости Аяане и отражала атаки стальными наручами. Деревянные ложки звонко стучали по металлу. Аяана не столько наносила удары, сколько теснила противницу ближе к трону, лишая её пространства для манёвра. Каждый шаг Арабески назад был шагом к её поражению.

Я в этот момент безучастно стоял и смотрел. Но не на битву — на битву, конечно, тоже, — но я искал. Искал артефакт, который блокирует мои заклинания в этом помещении. Где-то здесь, среди этой вычурной роскоши, пряталась та самая штуковина, которая делала меня беспомощным.

Большой письменный стол напротив окна, на нём лежали какие-то бумаги и писчие принадлежности. Два изящных кресла палисандрового дерева с голубой обивкой поставлены возле стола прямо на шкуру красного дракона.

Бедный дракон. Или не бедный — кто его знает, может, заслужил.

Далее картина на стене с изображением Норхат — огненно-рыжая богиня стояла с завязанными глазами, держась за рукоять двуручного меча подле себя. Слепая, как и все фанатики.

Возможно, картина обладает магическими свойствами. На всякий случай я плюнул в лицо Норхат — пока она не видит, для проверки. Картина не среагировала, жаль, конечно. Артефакт не нашёл, но удовольствие получил. Слюна медленно скатилась по застывшему лику богини, и мне стало немного легче на душе.

Тем временем леди-приор взяла инициативу на себя. Она активировала скрытое лезвие. Стальной клинок со скрежетом появился над тыльной стороной её правой ладони. Парировать деревянной ложкой такое было бы сложно — одна попытка, и ложки не будет. Сталь свистела в воздухе, разрезая его на тонкие ленты.

Аяана отступала, но не сдавалась.

Мой взгляд упал на маленький столик ниже картины. Раньше я его не замечал — слишком мелкий, слишком невзрачный на фоне всей этой помпезности. На нём, на серебряной подставке, стояло инкрустированное позолоченное яйцо с самоцветами.

Вслед за моим взглядом на яйцо упала скатившаяся по картине слюна. Моя. Капля попала прямо на золотую скорлупу.

Яйцо как-то странно среагировало. Как будто еле заметная рябь прошлась по его поверхности.

Яйцо было тёплым, почти горячим, как только что испечённый хлеб. Пальцы ощутили под гладкой поверхностью что-то вроде пульсации.

Я взял яйцо в руку и окрикнул Арабеску.

— Леди-приор! — крикнул я, поднимая яйцо над головой. — Можно я это сломаю?

Арабеска обернулась. Её глаза расширились. В них мелькнул настоящий, неподдельный ужас — не тот, что она показывала раньше, играя на публику, а настоящий, животный страх.

— Не смей! — крикнула она.

Но было уже поздно. Моя левая рука сжала яйцо.

Никогда не был в ситуации, в которой так много событий происходили в один краткий миг.

Я сжимаю яйцо. Арабеска кричит: «Не смей!» Аяана в этот момент бьёт её ложкой по челюсти. На пороге кричит сестра-протектор, которая отходила по маленьким делам, а вернулась — тут происходят уже большие.

В следующее мгновение: я сжал яйцо, и оно лопнуло. Скорлупа треснула, и изнутри вырвался не свет — нет, что-то другое. Импульс? Я не успел понять. Я видел, как вылетает зуб леди-приор из открытого рта. Сестра-протектор бежит в нашу сторону, но спотыкается на полпути.

В следующее мгновение: поток воздуха вырывается из недр яйца, отбрасывая меня в картину. Я врезаюсь спиной в раму, Норхат вздрагивает на холсте, но не падает. Арабеска плюёт кровью, падает на одно колено. Аяана бьёт её второй ложкой по затылку, как по перезревшей тыкве. Сестра-протектор кидает что-то круглое, какой-то медальон, в сторону Арабески. Тот скользит по гладкому белому камню пола, как по льду, и останавливается прямо у колена леди-приор.

Следующее мгновение: я падаю на пол. Спина болит, но это неважно. Арабеска хватает медальон. Аяана засаживает ложку, держа за черпало, между сочленений доспеха, куда-то под ребро. Я чувствую пульсацию Кромвеля. Защита снята.

Следующее мгновение: я встаю. Сжимаю левую руку. Леди-приор охватывает жёлтый свет — золотой, магический. Аяана стоит с эхом ложки в руке и смотрит на место, где только что была Арабеска. Сестра-протектор лежит на земле лицом вниз и, кажется, тихо посапывает.

Мы связали сестру-протектора верёвками, которые нашли в одном из ящиков стола. Усадили её на стул из палисандрового дерева. Дорогая мебель, инкрустация, но подлокотники уже были исцарапаны — видимо, прежние пленники тоже не сидели смирно.

Аяана устроилась за столом, как королева на допросе. Положила ногу на ногу, откинулась на спинку. Я стоял рядом, скрестив руки на груди. Теперь допрос вели мы.

— Куда делась Арабеска? — холодно задала тон допросу наемница. Голос словно лёд, который только что достали из погреба.

— Она в соборе Норхат, — не раздумывая, сообщила пленница. Глаза у неё были ясные, без страха. — Амулет быстрого перемещения не может переносить на дальние расстояния.

— А есть ещё такой? — с интересом спросил я, подаваясь вперёд.

— Есть. Но в церковь, — уточнила пленница, дёрнув плечом. — У меня тут в кармашке.

Аяана посмотрела на меня, уточняя:

— Где ты там говорил, мой меч?

— Наш меч, — непроизвольно поправил я. Привычки Паладина Зари начали потихоньку передаваться мне. — Тихий Гром в церкви, вроде. А мой, Талиесин

— Ваш меч — в корпусе экзорцистов, — уточнила сестра-протектор. — Его исследуют.

Я скривился. Исследуют. Значит, пытаются понять, как он работает. Паладин Зари в моей голове молчала, но я чувствовал её напряжение.

— А мой дневник? — спросил я. Если уж расспрашивать, то расспрашивать всё.

— У матриарха. Она тоже в соборе.

Аяана злобно ударила кулаком по столу. Бумаги подпрыгнули, чернильница чуть не опрокинулась.

— Не попытать даже, — выдохнула наемница с искренним сожалением. — Ну как так? Всё сама выложила!

— А это не секреты вовсе, — спокойно ответила сестра-протектор. — Всё равно вам не победить. Смысл прятать сведения? Скоро в собор прибудет сама Норхат. Ваша девочка её заинтересовала.

Я почувствовал, как внутри похолодело. Ми. Она заинтересовала богиню.

Пока пленница разглагольствовала, я шарил по её карманам. Сестра-протектор дёргалась, но верёвки держали крепко. В одном кармане — мешочек с вяленым мясом. В другом — круглый амулет с символом богини Норхат.

Я отправил в рот кусок вяленого мяса. Сухое, жилистое, но чертовски вкусное. Не знаю, что за зверь, но его явно забивали с молитвой.

Передал остальное мясо Аяане. Она откусила кусочек, не глядя, и, размахивая отгрызком, продолжила допрос:

— Ну давай так. Как тебя зовут?

— Анабель.

— Хорошо, Анабель. Дай мне повод причинить тебе боль?

Сестра-протектор уставилась на нас широко раскрытыми глазами. Но не от страха. Она смотрела на своё вяленое мясо, которое мы жевали с таким аппетитом, будто это был последний ужин.

— Зачем? — спросила она, но в голосе уже не было уверенности.

— Удовольствие получаю, — ответила Аяана, жуя.

— Верните мясо, пожалуйста.

— Нет, — я улыбнулся, жуя, и положил руку на плечо наемницы. — Кажется, мы нашли способ пытать эту жрицу.

Анабель молила о пощаде. Мы слушали с каменными лицами и жевали. Она просила не съедать всё. Но мы были жестоки.

— А как активировать амулет? — я вертел в руках круглый знак Норхат. Тёплый металл чуть поблескивал на свету. — Надо потереть или лизнуть?

— Потереть, — прошептала Анабель, глядя на почти пустой мешочек. — Просто потереть большим пальцем.

— И что будет? — спросил я.

— Вы переместитесь в то место, на которое настроен амулет.

— То есть в церковь?

Анабель молча кивнула. Её взгляд то и дело возвращался к остаткам вяленого мяса на столе.

— А перенесусь только я? — уточнил я детали.

— Нет, до трёх персон, если они в группе, — ответила сестра-протектор и тут же добавила с мольбой в голосе: — Верните мясо, а? Кормёжка тут по расписанию и не очень вкусная. Не хотелось бы лишиться перекуса.

— Ладно, — я бросил остатки на стол и потер пальцем амулет, держа другой рукой за плечо наемницу.

Ничего не произошло.

— Че не так? — спросила Аяана, косясь на меня. — Ты трёшь?

— Да натираю как колдун свой жезл, — начал оправдываться я, усиливая нажим. — Ничего не происходит.

— Плохо трёшь, дай мне.

Аяана теряла терпение. Она выхватила амулет из моих пальцев, сжала его в кулаке и с ожесточением тёрла большим пальцем по гладкой поверхности. Раз, другой, третий.

Тишина.

— Анабель, — Аяана повернулась к пленнице. — Что за хрень?

Анабель хохотнула.

— Что смешного? — уточнил я.

— Ничего, — с улыбкой ответила сестра-протектор. — Только те, кто верует в Норхат и чья вера крепка, могут использовать амулет перемещения.

— Так и знала, — буркнула Аяана.

Она снова принялась тереть амулет, на этот раз с таким усердием, будто пыталась зажечь огонь трением.

— Норхат, услышь меня, — прошептала она. — Я твоя верная слуга. Я убивала во имя твоё. Помоги мне переместиться, мать твою.

Ничего.

— Не работает, — констатировал я.

— Вижу, не слепая.

Аяана задумалась. Потом посмотрела на Анабель.

— До трёх в группе, говоришь?

Глава 5. Записи с пятнадцатой по восемнадцатую

Итак, Анабель в обмен на оставшееся вяленое мясо согласилась использовать амулет перемещения. Сделка была заключена быстро и без лишних сантиментов. Я честно отдал ей последний кусок, который у нас остался. Она смотрела на него с такой тоской, будто это был не просто сухой жилистый продукт, а последний подарок от любимого человека. Должно было остаться больше, но допрос длился слишком долго.

— Спасибо, — прошептала Анабель, зажав мясо в связанных руках.

— Не за что, — ответил я. — Делай своё дело.

Аяана тем временем ходила по помещению и что-то выискивала глазами. Она осматривала пол, заглядывала под стол, даже заглянула за картину с изображением Норхат, но там была только пыль.

— Что ты ищешь? — спросил я, наблюдая за её кругами.

— Трофей, — задумчиво произнесла наемница, поднимая с белоснежного пола валяющийся меч сестры-протектора.

К слову, меч Анабель забрал себе я. Не люблю кулачные бои — я их проигрываю. А с железом в руках у меня появляется призрачный, но шанс.

— Нашла! — счастливо ответила наемница и поднесла поближе свою находку. — Трофей!

Она держала между пальцев маленький предмет. Я присмотрелся.

Это был выбитый зуб леди-приор Арабески. Белый, с неровным сколом, у корня — засохшая, но всё ещё алая капля.

— Ты серьёзно? — спросил я.

— Абсолютно, — ответила Аяана, пряча зуб в карман.

— Может быть, вы меня развяжете? — уточнилась Анабель. Она сидела на стуле, связанная, и смотрела на нас с надеждой.

— Нет! — вместе сказали мы с Аяаной.

— Но я же вам помогаю! Это нечестно! — возмутилась Анабель.

— Это жизнь, — сказал я и положил руку на её плечо.

— Три давай свой амулет, — приказала наемница, положив руку ей на другое плечо.

Анабель провела пальцем по гладкому камню. Амулет полыхнул тусклым, неприятным светом. Мир сжался, вывернулся наизнанку — и выплюнул нас в холодном полумраке церкви Норхат.

В этой полукруглой, залитой светом апсиде располагался алтарь для богослужений. Красный ковровый настил отделял её от центрального нефа. Над алтарём находилась фреска – На ней богиня Норхат в голубом одеянии протягивала вперёд (к алтарю) руки с открытыми ладонями вверх. Вокруг ладоней скользила тонкая блестящая лента.

Мы появились прямо перед алтарём. Я — с правой стороны, Аяана — с левой, а Анабель — связанная на стуле — посередине.

Монахиня, молившаяся перед нами, подняла голову. Глаза её расширились, и она недоумённо спросила:

— Анабель, что это опять за проделки?

Похоже, Анабель была белой вороной в монастыре Норхат.

— Аббатиса, я не специально они съели моё мясо! — всхлипнула Анабель.

— Мы пришли с миром, — прервал я оправдания сестры-протектора. — Мы не желаем вам зла.

— Нет, желаем, — вмешалась Аяана. — Возвращайте меч и проваливайте в свою церковь.

— Милочка, мы и так в церкви, — спокойно ответила аббатиса и обратилась к Анабель:

— Ты спуталась с колдуном и лжесвятой?

Лжесвятая. Так Аяану ещё никто не называл. Если бы они знали её получше, то использовали бы термин «антисвятая», или даже нет, «антисвятая» — хорошее прозвище для Аяаны.

— Как ты меня назвала? — Аяана злилась.

— Дамы, дамы, — пытаясь замять недоразумение, я размахивал руками. — Нельзя драться в церкви. Это грешно.

Моё старое обучение давало о себе знать. Аббатиса посмотрела на меня с лёгким презрением.

Аяана топнула ногой.

— Хватит болтать! Где меч?

Аббатиса вздохнула.

— Милочка, это меч Вейландры Рей, Святого Паладина Ордена Алой Розы, — начала отчитывать наемницу аббатиса. — Вы являетесь хоть кем-то из перечисленных? Вы Вейландра Рей? Вы святая? Вы паладин

Аббатиса не договорила, так как я зашёл за спину и ударил ей по затылку ребром ладони. Мою правую руку взяла под контроль Паладин Зари, которой тоже уже надоело слушать это.

— Нудная, — всё, что сказала женщина в моей голове.

— Ладно, ладно, как скажете, — Аяана подняла руки на уровне плеч, соглашаясь с бессознательной аббатисой. — Сама поищу, раз недостойна принять его из рук жриц.

— Валим, — предложил я.

Мы побежали по длинному коридору, но остановились.

— А я? — чуть ли не плача спросила Анабель. — Вы меня оставите вот в таком виде?

— А что ты предлагаешь? — удивлённо спросила Аяана. — Раздеть тебя?

— Нет! Освободить! — умоляла Анабель.

— А зачем нам это? — задал я резонный вопрос. — Дальше мы сами как-нибудь справимся.

— Вы не знаете, где Тихий Гром, — хитро улыбаясь, сообщила Анабель. — А я знаю.

— Налево, — командовала сидя на стуле Анабель. — Теперь направо!

Мы с Аяаной тащили стул, на котором сидела связанная сестра-протектор. В полном доспехе она была тяжёлой, и я уже задумывался о предложении Аяаны её раздеть. Капли пота скатывались по бровям, попадали в глаз. Я тащил стул сгорбившись и с одним глазом, как пират.

— Долго ещё? — спросил я.

— Нет, — ответила Анабель. — Вот теперь направо. Всё.

Мы замерли.

На стене этой капеллы фреска рассказывала историю великой воительницы: от детских времён, где отец сражается на деревянных мечах с дочкой, орудуя своей четырёхпалой конечностью, до Тихого Грома в руках Вейландры, пронизывающего орочью плоть на кровавом поле брани.

На алтаре под фреской лежал медный меч, покрытый зелёной патиной. Тихий Гром.

— Мой красавчик, — Аяана схватила меч.

— Нет, стой! — выкрикнула Анабель, но было поздно.

Тут же наемницу окружил защитный силовой барьер — золотистый полупрозрачный цилиндр от пола до потолка. В центре стояла ничего не понимающая Аяана.

— Эй, вы там, не дурите! — наемница начала гневно ругаться. — Кто меня замуровал?

Из темноты вышла высшая эльфийка в белых струящихся одеждах.

— Так-так. Я ждала колдуна, — её голос звучал с издевкой, — а попалась лжесвятая.

— А зачем мне Тихий Гром? — поинтересовался я. — У меня свой меч есть.

Эльфийка задумчиво посмотрела на меня.

— Ну, это — она замялась. — Это уже не важно.

— Леди Синна! — Анабель вся побелела. Она сидела на стуле спиной к эльфийке, но узнала её голос. — Меня взяли в плен.

— А Анабель, — узнала скулящий голос сестры-протектора леди Синна. — Снова проказничаешь?

— Нет! — отнекивалась Анабель. — Я заложница!

— Я вам тут не мешаю? — поинтересовалась Аяана, стоя в силовом барьере. — Может, отпустите, и я пойду, а вы дальше трепитесь.

— Ну уж нет, — голос леди Синны звучал как сталь. — Ты никуда не пойдёшь

Она снова замялась.

— не сможешь. Барьер, знаешь ли, не даст.

Она говорила нескладно, запиналась, путалась, но при этом казалась очень сильной. В её глазах не читалась многовековая эльфийская мудрость. Что-то другое. Какая-то сила, дарованная ей при рождении. Очень большая сила.

— Опасная? — мысленно спросил я у Паладина Зари.