Хэллхиллс | Том 3

101 глава

В своих скитаниях Люцем наконец-таки добрался до Деланте-Ровейн.

Он порылся в карманах, в надежде отыскать там несколько монет на тарелку пустого супа. Он весь продрог, сапоги уже давно промокли и покрылись тонкой корочкой льда. Пальцы ног почти не чувствовались. “Сейчас бы в бочку с горячей водой”, — мечтательно подумал он, глянув на побелевшие руки.

Подсчитав необходимую сумму, он натянул капюшон посильнее и зашел в таверну. Его обдало волной тепла и он облегченно вздохнул.

Парень не думал, что жизнь без Обливиониса окажется настолько трудной. “Я даже не задумывался над тем, как он добывает нам комнаты для ночлега. Похоже, просто запугивал хозяев”, — подумал он.

— Добрый день, что бы вы хотели? — удивительно доброжелательно сказал один из кухонных служек.

— Чего-нибудь горячего. Можно суп.

— Хорошо, какой-то конкретный?

— Самый дешевый.

Слуга настороженно покосился на Люцема, но натянул улыбку и быстро убежал на кухню.

Сев в самый теплый угол, он откинулся на спинку дивана и закрыл глаза. Обстановка тут была побогаче, чем в тех трактирах, где они обычно останавливались. Но что говорить, как никак, столица Династии.

— Слышали, скоро будет публичная казнь одного из восставших.

Люцем мгновенно навострил уши и повернулся к говорящим. Они сидели в столике от него.

— Так скоро? Я слышал, что там кто-то из главарей сдался, но ведь пару дней только прошло.

— А что там расследовать? Его вина и без этого очевидна.

“Неужели они говорят про Обливиониса?”

— Логично.

— Пойдете?

— Конечно, хочется посмотреть на этого маньяка. Столько невинных жизней — мужчина покачал головой. — Бесплатно-то хоть?

— Конечно. Семьям пострадавших даже приглашения выслали, прикинь?

— Вот это масштаб. А кто обвинитель?

— Левиафан, как всегда.

— Не Сатана? Удивительно.

— Почему? Ему сейчас не до этого.

— Ваш суп, господин, — Люцем вздрогнул, когда напротив его стола появился слуга.

— Спасибо. Сколько с меня?

— Посчитаем при уходе.

— Хорошо.

Он вернулся к чужому диалогу.

— Цербусы такой скандал подняли. Акиманай добрался до их династии, представляешь?

— Он еще вроде пацана ранил. Тот спасся только благодаря своему учителю.

— Что это за учитель, который смог дать отпор Акиманаю?

— Не раскрыли.

— Вы слышали, кстати, что ему Сатана собирался вручить медаль за отвагу и защиту наследника?

— Почему собирался? Не вручил в итоге?

— Так этот учитель отказался.

— Да-да, кто-то говорит, что он, цитата: “отказался участвовать в этом фарсе”.

— Абсурд какой-то.

— А что с Акиманаем сейчас?

— Ничего не слышно. Помер поди?

— Да вряд ли. Такая тварь живучая

— Цербусы кстати обвинили Сатану в сокрытии разрушений, принесенных Акиманаем.

— Каких это?

— Да этот бес спалил все деревни по дороге до династии Цербус! Ни одного выжившего.

— Какой кошмар И, хочешь сказать, Сатана знал об этом?

— Уж не могу сказать точно.

— Чувствую будет жарко на казни. Вряд ли это смогут замять.

“Если Сатана действительно знал о том, что Акиманай выбрался, почему он бездействовал?”

— Где кстати будет казнь?

— На стадионе, там где Празднование проходило.

— Ого. Похоже, ожидают большое количество зевак.

— Будет на что посмотреть. А когда там казнь?

— Через три дня.

“Три дня Должен успеть, если выйду сегодня, — размышлял Люцем, — Но тогда надо поесть как следует”

Он подозвал обслуживающего его парня.

— Подскажите, у вас есть какой-нибудь восстанавливающий напиток или что-то наподобие? Мне скоро предстоит долгая дорога, хотелось бы подкрепиться.

— Да, подождите несколько минут.

Люцем прислушался к соседям, но те начали обсуждать насущные проблемы. “Как удачно я попал”.

В несколько глотков осушив терпкий густой отвар, он бросил слуге необходимую сумму и поспешил уйти. Оставаться надолго было небезопасно.

Уже через несколько минут он почувствовал себя гораздо бодрее. Насколько он знал, подобные напитки разгоняют кровь и ускоряют работу ядра. Немного магии ему бы не помешало. А еще было бы неплохо раздобыть химеру. Пешком он бы просто не успел.

Бредя по оживленным улицам, он то и дело замечал множество гобеленов с изображением Лилиана. На каждом было написано что-то в духе: “Господин снова с нами”. “Никто даже не сомневается, что это тот Лилиан? — думал он. — А если Акиманай и это подстроил?”

Он выхватил из толпы первого попавшегося прохожего.

— Извините, не подскажите, где тут можно химеру купить.

— Химеру? Которую? Домашнюю?

— Нет, для повозки.

— А, так это, — мужчина повернулся. — Идите прямо пока не упретесь в замок, а потом направо до самого конца города. Там будет стойло. Но химеры тут нынче дорогие.

— Сколько примерно?

Когда мужчина назвал ориентировочную сумму Люцем чуть не взвыл от отчаяния.

— Ладно, спасибо.

“И где мне взять столько денег?”

Он покосился на меч. Одна из семейных реликвий, которую он выкрал из отцовской оружейной. Эта диковинка стоила несколько сотен тысяч, и ему хватило бы на целое стадо химер.

Но что-то все же заставило его отказаться от этой идеи.

“Надо украсть”.

Но все оказалось труднее, чем он предполагал.

Оказавшись на месте, он понял, что выкрасть отсюда вообще что-либо было совершенно невозможно. Столько стражи он в жизни не видел.

“Почему этот идиот не уточнил, что это химерный двор династии”, — Люцем посмотрел на табличку у входа.

“Нет, рисковать так ради дурацкой химеры не стоит. Придется самому”.

Он сосредоточился и попытался максимально красочно представить стадион: раздевалки, склад с оружием, где он оставлял метки на мечах. “Надо поставить все, что есть”.

Энергия с ощутимым теплом разлилась по всему телу.

В следующую секунду он открыл глаза на незнакомой дороге. От внезапной слабости подкосились ноги и он свалился в кусты. Туда же его вырвало. “Черт! Весь отвар выблевал”

Перемещение далось тяжело. Люцем чувствовал себя так, будто ему спустили две трети всей крови. В висках стучало.

С трудом сев, он начал изучать новую обстановку. Первое, что он искал — элитную гостиницу Пандемониума. Именно так называется город, где находился стадион.

А еще замок Сатаны.

Шпиль нужного замка был виден на горизонте. Он был меньше ногтя по размеру. “Так Ну я его вижу, значит сейчас куда-то у подножия города. За несколько часов смогу дойти.”

Когда он поднялся, грудь пронзила острая боль. Он замер. Страшная догадка заставила его сесть обратно.

Неужели ядро повредилось?

Он положил ладонь к груди и попытался ощутить хоть что-нибудь.

“Я иссушил вообще все запасы? Даже стоять не могу?..”

Голова жутко кружилась от любого движения. Собственный пульс ощущался как удары колокола.

Ему хватило силы только уползти глубже в кустарник, после чего потерял сознание.

Сначала Люцему показалось, что он умер. Перед глазами была сплошная тьма, но когда зрение немного восстановилось, сквозь ветки он рассмотрел звезды на небе. “Уже ночь?! Сколько я тут провалялся?! — он резко сел, но слабость тут же дала о себе знать. — С другой стороны, если я не замерз насмерть, значит не слишком долго”.

Самочувствие было получше, чем до этого, но ему все еще с трудом удавалось стоять. “Такими темпами я доберусь до стадиона не раньше, чем за сутки. А я даже не знаю, сколько провалялся тут”.

В темноте он рассмотрел огни города и пошел на них. Луна ярко освещала широкую дорогу. В этой части Ада было не так заснеженно, так что он почти не мерз.

“Как я все-таки жалок. Без Мэрина, без свиты, без Обливиониса” — думал он, с усилием переставляя ноги.

Люцем не знал, зачем так стремится попасть на казнь.

Спасти Обливиониса? Ему не хватит сил изменить давно принятое решение. Стать свидетелем его смерти? Обливионис был мертв уже давно.

Вспомнив рассказ об одухотворенном оружии, Люцем скривился. “В целом, в стиле Сатаны. Использовать преступников в своих целях, — размышляя, он пришел к другой мысли. — Но почему он все-таки позволил Акиманаю дойти до самых ворот Цербусов? Не ощутить его появления в Аду просто невозможно. И потом десятки деревень. Неужели никто не заметил странных пожарищ? Если только”

Если только это не было изначальным планом.

“Но зачем Сатане руками Акиманая убивать столько демонов? Вряд ли они в сговоре”

В груди снова больно кольнуло.

Он остановился.

“Он сжигал все деревни используя огромное количество энергии Неужели Сатана просто заставлял его тратить силы? Учитывая, что его победил учитель Калена, он оказался на пределе. Но ради чего? Но как же он будет оправдываться?”.

Переведя дух, он с большим стремлением направился в город.

Рассвет он встретил в чьем-то пустом доме. По всей видимости хозяева куда-то уехали, и Люцем не постеснялся воспользоваться их спальней для восстановления. Но для большей надежности он все же спал в обнимку с мечом.

Также бесстыдно он съел почти всю еду в доме, посчитав, что мысленных извинений за беспорядок будет достаточно.

Сил стало заметно больше.

Он не пытался использовать заклинания, но все же снова ощущал как энергия циркулирует по всему телу. Уже это радовало.

Выбравшись через то же окно, в которое вошел, Люцем направился к стадиону. Повсюду были развешаны гобелены с объявлениями о предстоящей казни. “Раз они висят, значит я ничего не пропустил. Стоит пробраться на стадион и ждать начала там”.

К счастью, благодаря Мэрину он знал целых пятнадцать способов сделать это незамеченным.

Дорога все еще была не близкой, но гостиница стала уже размером с ладонь. К полудню на нее трудно было посмотреть, на подняв головы. Всю дорогу Люцем старался не сбавлять темп и избегать слишком оживленных улиц. Демонов тут было какое-то несметное количество. Среди них попадались даже звероподобные. Люцему редко доводилось видеть их вживую, поэтому иногда неприлично долго таращился на чью-то собачью морду.

По всей видимости, все это — желающие узреть казнь.

Люцем не мог припомнить, когда в последний раз было настолько масштабное зрелище.

“Наверное, когда сжигали тело дяди, — с легкой тоской вспомнил он. — С другой стороны, если верить Обливионису, его даже не сожгли.”

История с косой Рэйвена не давала ему покоя. Может, поэтому этот Берсерк внушал ему такой ужас?

“Ладно, если бы отец родился незадолго после Юго, тот бы прикончил его вместе с Мендаксом”.

Люцем до сих пор с содроганием вспоминал описание смерти деда.

“Расчлененное тело собирали по частям в течение года, а голову обнаружили на сцене его любимого театра.”

Примерно так писалось во всех новостных сводках. По мотивам этих сплетен даже придумали постановку, которую, в качестве памяти почившему правителю, до сих пор ставили в том самом театре. Люцему даже довелось побывать на ней.

“Думаю, если бы я оказался сообщником Юго, он бы прикончил меня за слабость. Такой себе из меня мститель вышел”

К вечеру он оказался прямо перед парком, чьи дороги вели к главному входу. План оказался на грани срыва, так как народа было слишком много уже сейчас. Трудно представить, что будет завтра.

“Нужно уточнить время начала”, — решил он. Здесь обращаться к незнакомцам стоило более осмотрительно — ориентировки с его внешностью распространялись по всему Пандемониуму. Шанс, что его узнают, значительно возрастал.

Его выбор пал на нескольких одиноко сидящих демонов: старушка, подросток, потрепанный мужчина и молодая девушка. “Кто из них мог не знать обо мне?”

Он проходился взглядом с одного на другого, и в итоге остановился на подростке. “Он довольно юн. У него нет с собой никаких вещей значит, скорее всего, местный. К тому же вряд ли он бывал в нашей династии, поэтому не должен узнает меня по внешности”.

— Мальчик, — он направился к подростку внимательно изучавшего что-то в руках.

Подойдя ближе, Люцем с ужасом понял, что это приглашение.

«Дьявол, он что один из пострадавших?»

Но сбегать было слишком поздно.

— Здравствуйте! Вы что-то хотели? — мальчик обернулся.

Люцем надеялся что в полумраке не станет слишком внимательно рассматривать его глаза.

— Подскажи, во сколько начало?

— В десять утра.

— В десять? Хорошо, спасибо.

Он кивнул и постарался как можно быстрее уйти.

— Кто к тебе подходил? — послышался за спиной встревоженный женский голос.

— А, какой-то мужчина спрашивал про время начала.

Он ожидал, как встревоженная мать подбегает к нему и расспрашивает, зачем он подходил к ее дорогому сыну, но этого не произошло. “Мы не успели дойти до Пандемониума, значит он все-таки приезжий, — с разочарованием подумал он. — Как можно было из стольких вариантов выбрать самый неудачный?”

Он пытался вспомнить, мог ли видеть этого мальчика раньше. Убивая, Люцем редко задумывался о том, что у этих работорговцев есть семья. Иногда он даже предлагал убивать всю семью, чтобы “зараза” не распространялась дальше. Но его кровожадные намерения не поддерживал даже Мэрин: “Акиманай бы не стал убивать ни в чем неповинных демонов, зачем ему это?”

Теперь, вспомнив об этом, Люцем усмехнулся.

“Надеюсь теперь, Мэрин, ты видишь, на что Акиманай на самом деле способен”.

Обойдя весь стадион несколько раз он наконец заприметил один из входов, где можно было пройти без лишних глаз. Теперь оставалось дождаться темноты.

Боясь проспать он не хотел ложиться вовсе, но слабость дала о себе знать, и несколько раз Люцем засыпал беспокойным сном. К счастью, его разбудил торжественный гул труб, символизирующий скорое начало.

Минуя коридор за коридором, он оказался на трибунах. Такое количество демонов в одном месте он еще никогда не видел. Казалось, даже на Праздновании было меньше. Свободных мест тоже не осталось — многие столпились на балконах. С самых верхних рядов почти ничего не было видно, но многие сидели с биноклями и специальными очками.

На ложе Грехов теперь осталось только шесть кресел. Они были ярко освещены и украшена красными лентами.

Только сейчас Люцем обратил внимание на кричащие красные оттенки по всему стадиону: одежда, ленты, цветы, даже стены были исписаны красными печатями.

Казалось, что стадион умылся кровью.

Люцем без единого красного элемента неудачно выделялся на общем фоне.

Идя между рядов, он пытался выбрать подходящий ракурс. Выбора было не очень много. Идеальным был бы вариант встать прямо за спиной Грехов — там его точно никто бы не увидел, — но эти места по традиции отдавались представителям династии и их главам. Идти туда означало сдаться с поличным.

Он вспомнил слова Обливиониса.

Пора покаяться, Люцем.

— Жаль, что у меня не получилось отрезать тому сопляку бошку.

У Люцема внутри все сжалось.

— Нужен нож длиннее.

— Да знаю я! — возмутилась девушка. — В следующий раз возьму мачете.

Мужчина усмехнулся.

Люцем не мог даже вдохнуть.

Неразлучная парочка головорезов — Рэйвен и Ориол — прошли мимо него буквально в нескольких рядах.

— Ну, хоть на казнь его дружка посмотрим, — девушка остановилась у ограждения и мечтательно вздохнула, смотря на мортем.

— Скука этот мортем.

— Это да. Я в свое время повиртуознее казнила.

— Отрезать яйца считается виртуозным?

Ориол рассмеялась. Дальше их разговор Люцем уже не слышал.

— Эй, парень, отойди уже! Весь вид загородил.

Только сейчас он заметил, что встал прямо между рядами.

— Извините

Он ускорился, но уже не знал куда идти. “Левиафан наняла каких-то маньяков Наверное, если бы приказ охотиться на Акиманая отдали им, они бы справились за неделю”.

По дороге до подходящего места он у одного зазевавшегося посетителя украл бинокль, а у другого — красную ленту.

Трубы снова заиграли. По всей видимости, остался всего один «звонок» до начала.

От волнения вспотели ладони. Люцем с тревожным предвкушением ожидал, когда появятся инквизиторы. Через все выходы внезапно начали выходить стражи с гончими. Их было так много, что в какой-то момент парень подумал, что где-то на стадионе снова совершили преступление.

Он вспоминал, какую суету навели разбушевавшиеся гончие. Кажется, кого-то тогда даже укусили.

Люцем перевел взгляд на сидения над ложей. Династийных становилось все больше. Среди них он уже увидел всю семью Деланте-Ровейн. Даже Лилиана. Как бы тот не пытался замаскироваться, его образ значительно выбивался из общей картинки семьи. “Удивительно, до сих пор не провели ни одного праздничного мероприятия в честь его возвращения”.

Чуть выше расположились Цербус. Кальб о чем-то беседовал с одним из стражников. «Есть ли среди них тот самый учитель?» — подумал парень, и несколько раз пробежался взглядом по толпе аристократов. «С такой силой у него должно быть множество учеников. Может, это какой-то известный учитель? Но почему он тогда отказался от награды? Как вообще можно отказаться от награды?!

На лестнице вдруг появилась темная фигура.

Отец.

Он сел поодаль, совершенно один.

Такой жалкий и одинокий.

Люцем нахмурился и отвел взгляд. Перед глазами начали всплывать воспоминания, как они каждый год вместе приходили на Празднования. Как болели за участников и надеялись, что однажды и Люцему выпадет честь быть среди победителей.

Но теперь

Он сжал рукоять меча.

— Извините, подскажите, что у вас там?

Люцем повернулся. К одному из мужчин подошел страж с гончей.

— А, это? Складной нож, я им шкурку с яблока счищал. — он продемонстрировал и нож, и яблоко.

— Извините, не могли бы вы сдать нож.

— Но

— Во избежание неприятных ситуаций, — настоял страж, протягивая руку. Мужчина нехотя отдал ему нож. — Спасибо. Все ваши вещи будут под нашим контролем до завершения мероприятия.

Люцем посильнее запахнул накидку и проверил, чтобы ножны не было видно. Владельца определят всего одному гербу на гарде. «Интересно, заметил ли отец пропажу?»

Третий сигнал.

Началось.

Толпа зашумела, так словно сейчас на поле выйдут участники соревнований, а не смертник. «Какая-то пляска на пепле» — пронеслось в голове.

Сначала появились Грехи. Их тоже встречали бурными овациями. Среди участников почему-то не оказалось Бельфегора, так что теперь их осталось пятеро. Сатана стоял в самом центре, сложив руки за спиной. Он кивал головой собравшимся все с тем же мрачно спокойным выражением лица. Вычищенные золотые украшения на красном мундире добавляли ему торжественного блеска. Люцифер как всегда стоял рядом, потупив взгляд в пол. Левиафан стояла чуть поодаль а за ней — четыре ее гончих пса. Наверное, это был первый раз, когда Люцем видел Берсерков на Ложе. Вельзевул как всегда отстраненно рассматривал свои руки, а Маммон счастливо махал всем собравшимся и посылал воздушные поцелуи.

От всего этого фарса Люцем скривился. Ему никогда раньше не доводилось присутствовать на публичной казни, но он и представить не мог, что они проводятся так.

— Рад видеть всех вас сегодня, — стоило голосу Сатаны раскатиться по стенам стадиона, гомон стих. — Совсем скоро вы станете свидетелями события, значимого для всего Ада. Сегодня подвергается казни один из основателей движения Акиманая.

“Да не возглавлял он ничего! Что за ложь?!”

— Да, пока это только начало, но восстания без своего вице-лидера начали рассеиваться. Помимо этого стоит выразить отдельную благодарность демону, благодаря усилиям которого Акиманай оказался тяжело ранен и уже не представляет такой опасности, как раньше. Имя этого демона вам знакомо и уже фигурировало ранее в истории другого восстания. Теперь же он искупил свою вину. И имя его Сэмюэль. С согласия династии Деланте-Ровейн, — он сделал паузу и посмотрел на демонов над ложей, — с этих пор Сэмюэль снова может гордо носить фамилию своей семьи.

Сэмюэль Деланте-Ровейн.

Это имя было знакомо Люцему не понаслышке.

“Сообщник Юго Неужели Неужели это тот самый учитель? Он ведь Но как он мог тогда отказаться от награды? Это ведь Может, то просто слухи?..”

Толпа встретила эту информацию довольно скупо. Аплодисменты были, но казалось, что никто не обрадовался от реабилитации бывшего серийного преступника.

— К сожалению, сегодня он не смог присутствовать, но я выражаю ему глубокое уважение и благодарность за содействие.

“И он даже не пришел?! Неужели Его оправдали перед всем Адом, вернули фамилию, а он даже не пришел?!”

Глаза вдруг защипало. Он вытер выступившие слезы.

“Даже его признали Его! Как почему?!”

Горло душила обида. Люцем посмотрел на отца. К сожалению, издалека он не мог рассмотреть его лицо.

— А теперь передаю слово Левиафан. Именно благодаря ей и продуктивной работе Берсерков удалось поймать одного из преступников.

Снова аплодисменты. Девчушка из Деланте-Ровейн вдруг подскочила с места и так интенсивно захлопала, что Люцем побоялся за ее ладони.

Левиафан с мрачным удовлетворением на лице вышла вперед. В ее руках появилась увесистая папка с документами.

— Начнем, — ее голос был холоден и резок. Не удивительно, что поклонников у нее было гораздо меньше, чем у Сатаны. — Приглашаю на поле участников дела.

Свет устремился в центр поля. Туда, под конвоем в сопровождении десятка стражей вывели Обливиониса.

— Виви

Даже издалека было видно, насколько демон поменялся. На фоне черных волос кожа выглядела совершенно белой. Он был обвязан несколькими широкими ремнями, а к груди и спине были пристегнуты цепи, которые держали стражи.

Оказавшись на мортеме, Обливионис встал лицом к ложе. Стражники пристегнули его к деревянной конструкции.

— Итак, — Левиафан передала документы Рэйвену и забрала верхний лист.

Люцем сжал холодные руки.

— Сатана, вы обвиняетесь в организации преступной группировки

Шум стадиона трудно было описать.

— Что?!

— Сатана?!

— Может, она оговорилась?

— Что за чертовщина?!

— Вы обвиняетесь в организации преступной группировки, — невозмутимо продолжила Левиафан, ее голос стал громче, — денежных махинациях, убийстве двух и более лиц, производстве одухотворенного оружия, продаже демонов, создании и пособничеству работорговли.

Закончив, она повернулась к Сатане. От напряжения между ними казалось, что что-то вот-вот взорвется.

— Дряная баба! На место Главы захотела?!

— Что за абсурд!

— Наговор! Точно наговор!

— Но зачем ей врать? Она все равно не получит его место! Она и так уже Грех, зачем ей место Сатаны?

— Да потому что завидует ему.

Но все эти разговоры меркли на фоне полного.

Абсолютного.

Молчания Сатаны.

Рэйвен протянул Левиафан еще один лист. Та, все также обращенная к Сатане, продолжила читать.

— Маммон, вы обвиняетесь в финансовых махинациях и пособничеству работорговли.

— Что-о?!

Маммон подбежал к ним и выхватил у Левиафан документ.

— Какого черта?! — он смял лист и бросил его в женщину. — Ублюдок, ты обещал, что никто не узнает!