Воля Света. Эделиада. Том 3

– А на завтра я буду княжной Слайбьёрна? – Чуть осмелев, Ула медленно шагнула вперёд и стянула с плеч тяжёлую шаль, оголив глубокий вырез платья.

– Боже, какая же ты дура, – прошептал Натаниэль, закрыл глаза и добавил чуть громче, уже не для неё. – Только быстро.

Присцилла выполнила просьбу брата. Ула не успела даже вскрикнуть. Ёё голова отлетела в темноту, безжизненное тело рухнуло на пол. Натаниэль поморщился и вытер со щеки крохотную капельку тёплой крови.

– Ты просто не можешь без своих выходок, да?

– Ты просил быстро. Насчёт аккуратно разговора не было.

– Я думал, это разумеется само собой.

Натаниэль увидел как кровь подбирается к его сапогам и вновь усилил свет факела.

– Чего ты тут не видел?! – зло прорычала Присцилла.

– Просто хочу на тебя посмотреть, – придал голосу весёлости Натаниэль, обнаружив Присциллу висящую вниз головой и полностью закрывшуюся крыльями, словно заправская летучая мышь. – Ну давай, открой личико. А то так тебя от нетопыря совсем не отличить.

Присцилла выглянула из-за крыл и, зашипев, тут же снова спрятала лицо. Весёлость покинула Натаниэля: уродство сестры за несколько дней прибывания в Брусте ничуть не стало меньше.

– Всё также?

– Я тебе говорила – не важно использую ли я Силу этой шлюхи или нет! Это навсегда! Это её метка! Её… проклятие.

– Всё же давай ещё обождём. Попытаться стоит.

– Погаси.

– Прис, я…

– Убери свет! Оставь мясо и уходи!

– Прис…

– Уйдёшь ты или нет?! Мне больно, Нэйт!

– Хорошо.

Полностью погасив факел, Натаниэль почти сразу увидел, как в темноте зажглись два красных огонька – глаза его сестры. Ещё немного постояв, он нащупал дверь, но остановился, услышав за спиной:

– Постой. – Это простое слово прозвучало из уст Присциллы словно мольба. – Нэйт… ты действительно веришь в то, что говорил сегодня, там, возле храма?

– Разумеется. Я же объяснял тебе.

– Ты, наверное, единственный Неоттон, не стремящийся к власти.

– Да. Наверное.

– Но такие как она… Рабство у людей в крови. Ты не сможешь переделать их.

– Их, может и нет. Но их детей… или их детей. Память крови сильна, но я верю – пройдёт лет сто, может двести… И тогда…

– Сместишь одного тирана – придёт другой.

– Я верю.

– Верь во что хочешь, но твоя идея смешна. А учитывая, что сейчас происходит в Эделии…. Я поведала тебе о богах, о магах, способных порабощать миры, а ты так и возишься со смертными.

– Я не нарушу обещания. Не знаю как закончиться эта заварушка, но если после неё останется хоть кто-то – я хочу чтобы они жили свободно.

– Ты ещё наивнее, чем эта девка.

Натаниэль снова улыбнулся: он расслышал тихие хрипы в голосе Присциллы и опознал их как смех, пусть и горький.

– Ещё не всё потеряно, сестрёнка. Мы с тобой ещё побарахтаемся.

– Уходи. Принёс – дай поесть.

– Прис, тут пришла весть из Ладоса…

– Плевать.

– Истиан Галлан – жив.

– Ложь.

– Мюриэл Листон оживил его с помощью ведьмы. Совет поёт ему дифирамбы. Ведьма мертва. О Валладоре ни слова.

– А она?

– Иллиан идёт на поправку.

– Они что-то сделали с ней. Я чувствую. Возмущения в Тёмном Источнике нарастают. Он всё больше напитывает Эделию.

– Они становятся сильнее.

– Не только они. Я тоже. Я тоже, Нэйт. И они пожалеют, что предали меня. Ты же поможешь мне?

– Я… – Тут Натаниэль смолк. Он так и не отважился признаться Присцилле какой ценой ему дался их побег из Ладоса. Не смог он и сейчас и поэтому, в очередной раз, просто солгал. – Конечно, Прис. Мы же договорились: как только Грундиган будет здесь, я передам ему и его людям руководство и… Я буду с тобой до самой смерти, сестрёнка.

– Спасибо. Этот мертвец не сможет выстоять против нас двоих. Нужно лишь найти… Нужно узнать, что он планирует делать дальше.

– Над этим я много думал… Знаешь… тот старик, что помог нам в Ладосе, Фригстан. Я ищу его каждый день. Мне кажется, в нём есть нечто…

– Осторожно, Нэйт!

Крик Присциллы не дал Натаниэлю договорить. Она почувствовала чьё-то присутствие позади брата. Почувствовала угрозу и бросилась убивать. Он лишь успел отпрянуть, дабы не стоять у неё на пути.

Нестерпимо яркая вспышка разрывает тьму и свет заполняет собою всё. Натаниэль пятится, спотыкается о мёртвое тело Улы и падает ослеплённый. Присцилла закрывается крыльями, но свет прожигает их, словно бумагу. Она вопит от боли, взмывает в воздух и мечется по комнате, ища спасения. Свет разгорается всё ярче. Ярче и ярче. Он терзает, он упивается своим превосходством, стремится уничтожить противную ему Тёмную суть.

Натаниэль вскакивает на ноги и швыряет молнию туда, где, как ему кажется, находится источник неожиданных чар. В ответ свет лишь усиливается. Невероятно. Кажется ярче быть просто не может. Однако это так. Слышится старческий смех. Присцилла переходит на визг. Ещё молния. Вторая, третья. Эффект тот же и снова смех. Присцилла хрипит, захлёбываясь собственной кровью.

«Тремор» – заклятье Натаниэля сотрясает каменную кладку башни. Начинает вибрировать сам воздух, превращая лучи света в волны. Но это не может принести Присцилле облегчения. Теперь она просто воет. Тихо, жалобно, предсмертно. Натаниэль бросается к сестре и укрывает её собой.

– Останови, прошу! – что есть мочи кричит Натаниэль. – Проси всё что захочешь, но прошу останови это!

– Я лишь пришёл напомнить об обещании, молодой князь, – раздаётся голос. Свет медленно гаснет. Остаётся лишь совсем небольшой огонёк в другом конце комнаты. Огонёк дрожит и превращается в крохотного светлячка. В его дрожащем свете, стоит и нелепо улыбается, в изъеденном временем рванье, Юродя Фриг.

– За что? За что? За что?! – Руки Натаниэля дрожали. Он понимал – Присцилла ещё жива и нежно, как только мог, касался её, ощущая под руками живую обугленную плоть.

– Переходы нынче даются всё тяжеле, – сокрушился о чём-то своём Фриг. – Отголоски, как в старь, не угасить. Структурные поля перекошены. Что с Эделией делает эта борьба… Ровно канат друг на друга тянут.

– Помоги ей! Помоги, иначе тебе уже никто не поможет! – Натаниэль резко вскочил и в два шага оказался возле Фрига. Схватив безумца за шею, он легко поднял его: старческий горб даже слегка познакомился с потолочной балкой.

– Не стоять мне боле на ковыли золотой! – выдал совершенно искренне удивление Фриг, глянув на растерзанное тело Присциллы. – Эт ж кто её так-то?

Тут же перед лидером свободного Слайбьёрна, как наяву, возник погребальный костёр. Совсем как сегодняшний, только вместо ненавистного отца на нём возлежала его сестра. Ударил колокол, пламя взметнулось в небеса, пожирая снежные хлопья и изуродованное тело.

– Подохни, – только и смог вымолвить Натаниэль и вдруг обнаружил что не сжимает в руках ничего кроме воздуха. Обернувшись, он увидел Фригстана, который, со своим светлячком, будто так и нужно, стоял возле Присциллы и качал головой.

– Милая, милая, извини старика. Эка я не аккуратно. Уговор соблюдать требуется. Не-ет, так мне эта ошибка всей партии стоить будет. Сам напортачил – сам поправляй. Не мои слова. Его, его, его слова. А ну-ка, как ту у вас делается… Эх, давно я не брал мастей-то в руки.

Взмах трясущихся рук безумного пророка сотворил полупрозрачную, расшитую золотом и живыми цветами, шаль. Следующий взмах заставил шаль полностью накрыть израненное тело Присциллы. Фриг поклонился ей, словно извиняясь и дважды хлопнул в ладоши. Шаль растаяла в воздухе, оставляя Присциллу мирно спящую, совершенно нагую, но без единой раны.

– Во-от… Вот так. Так-то оно и лучше будет. Ты смотри красавица какая. Таких красавиц почитай теперь с огнём по всей земле не сыщешь. Нет, кто ищет тот-то всегда найдёт. Но я так скажу…

– Отойди! – рыкнул Натаниэль. Он мигом оказался рядом с Присциллой и застыл в изумлении. Тело его сестры всё еще несло на себе следы звериного уродства, однако теперь не столь тяжкие: крыльев как не бывало, в волосах ни следа от перепонок, руки едва деформированы. А вот лицо… лицо его любимой сестры стало почти прежним. Почти. Лишь чуть большеватые клыки немного приподнимали верхнюю губу. Натаниэль тряхнул головой, сбрасывая наваждение, укрыл Присциллу плащом и вплотную подошёл к Фригу. Его руки сами собой тянулись к горлу, однако под впечатлением от увиденного, гнев быстро покидал бывшего княжича.

– Как ты это сделал?

Фриг в ответ еле шевельнул рукой, и его светлячок сорвался в полёт. Подлетев к входной двери, он будто задумался и пролетел правее. Тут его пламя осветило два растерзанных скелета с проломленными черепами и цепями на лодыжках. Вновь дав круг, он застыл над резной кроватью с балдахином и толи случайно, толи нарочно, усилил свет, ярко выхватив лежащее на ней обглоданное почти до костей, тело. Не тронутые клыками Присциллы сапожки на меху, красноречиво намекали на юный возраст их владелицы. Светлячок закружил на месте. Его свет затрепетал, словно осуждая весь мир за гибель этой несчастной. Повисев ещё немного, светлячок вспыхнул, рванул к Натаниэлю и остановился, лишь едва не врезавшись ему в лицо.

Натаниэль заслонился ладонью, а убрав, увидел Самуэля Фригстана в его новом обличии. Полоумный хрыч исчез. Сейчас перед ним стоял пожилой человек средних лет: уверенный, даже высокомерный взгляд, прямая осанка, вместо грязных паклей ровно зачёсанные назад, едва побитые сединой, волосы. Лохмотьев как не бывало – вместо них простого покроя дорожный костюм из необыкновенной, мерцающей, белоснежной кожи.

– Злится, – кивнул Фригстан на светляка. – Помнит как, но сейчас не может вернуть душу в тело. Времена такие. В этой вашей треклятой Эделии Свет с каждым днём становится слабее.

– Да кто ж ты, бл…, такой? – тихо процедил сквозь зубы Натаниэль.

– Неверный ход. Когда вы, молодой человек, начнёте задавать правильные вопросы, то сразу станете получать нужные ответы.

– Присцилла… Ты… излечил её?

– Раны – да. Что же касательно всего остального… Увы, даже мне не под силу окончательно вытравить из неё эту заразу. Скажи спасибо Кад-Давре. У неё всегда был небольшой пунктик насчёт красоток. Дура баба. Даром что бог.

– Уродство… вернётся?

– Клянусь Зодчим, да чтоб я знал! Это ведь так… побочный эффект Касания Света. В конечном итоге она снова… М-да.

– А если…?

– Забудь. Она быстрее испустит дух. Но есть и положительный момент. Я там кое-чего добавил… Она не вспомнит сегодняшний вечер. Ни боли, ничего.

– Благодарю.

– Брось. Чего не сделаешь за ради хорошего человека.

– Зачем ты здесь?

– Ещё один правильный вопрос. Я здесь лишь для того, чтобы удостовериться, в силе ли ещё наш уговор?

– Я обещал тебе две жизни и ты их получишь. Ради этого не стоило калечить мою сестру.

– Повторюсь – это произошло непроизвольно. Что же до нашего уговора… У меня есть дурная привычка перестраховываться, знаешь ли. Нет, я понимаю, тебе нужно подготовить людей к переходу в Новую Эпоху. Так ты это называешь? Нелепая идея, как по мне. Ещё и сестрёнке нужно что-то кушать...

– Не смей!

– Извини. Вот мне и пришло в голову, а вдруг ты так и не понял с кем имеешь дело? Вдруг ты, как и все идиоты здесь, не разглядел под маской безумца своей истинной судьбы?

– Вон оно как. Мнишь себя вершителем судеб?

– Почему нет? Могу себе позволить. – Фригстан хитро улыбнулся и сел нога на ногу. Сел просто на воздух, так будто бы под ним было самое удобное кресло из всех, что только можно представить. Подперев подбородок, он уставился на Натаниэля и застыл, будто бы неживое изваяние. Светляк тихонько подрагивал над своим хозяином, заставляя тени плясать на его задумчивом лице.

– Я понял что имею дело… больше, чем обычным магом, – протянул Натаниэль и, сделав шаг назад, вновь склонился над сестрой. Светляк сам собой подплыл к нему ближе, позволив лучше её разглядеть. Натаниэль не смог сдержать грустной улыбки, проведя ладонью по белоснежной щеке Присциллы. – Моё слово не рушимо. Я выполню обещанное.

– Рад слышать, – улыбнулся в ответ Фригстан. – Не хотелось бы опускаться до банального убийства. Тем более, что и Она уже на подходе. М-да… Хочешь посмеяться? Знаешь зачем таким как я, нужны театральные фокусы, наподобие видений о твоей сестре на одре или пролёта светлячка по комнате? Для вашего сознания. Отвлечь, так сказать, точку притяжения внимания. Иначе оно не сможет склеить причинно-следственные связи и тогда… пуф! Прощай твердь земная – привет Столп Создателя.

– Дальше?

– Дальше – твой вопрос. Ну же.

– Что будет с ней, когда я…?

– Хм… Да нет. Зачем так мрачно? Ведьмы жили в Эделии веками. Конечно всё больше по пещерам, да по чащам, но… всё лучше, чем вечное забвение. Как считаешь?

– Может быть. Может быть.

– Ну же! – оживился Фригстан. Спрыгнув с несуществующего кресла, он подошёл к Натаниэлю и по-дружески положил ему руку на плечо. – Выше голову! Сестру ты спас. Отдашь долг и свободен.

– Не искушай меня.

Натаниэль одарил Фригстана таким испепеляющим взглядом, что тот медленно убрал руку и почтительно отошёл на два шага. Однако тушевался он не долго. Вновь улыбнувшись, вернувшись к роли хозяина жизни, он, как ни в чём ни бывало, проговорил:

– Вот что, если бы я был вам другом, я бы советовал поскорее искать для жизни другой мир. Ну, только ей, разумеется. Ведь то, что грядёт в Эделии… Боюсь даже я не могу предсказать, чем закончится их столкновение здесь. Тут всё как-то… наиграно. Всё перекручено, переплетено, запутанно. Столько переменных. Вы смертные вообще… М-да. Как бы вовсе не в труху. Представляешь, как глупо бы ты выглядел? За все свои страдания выторговал сестре только два месяца. А то один.