Царица Нави

ПРОЛОГ

Когда Рада очнулась ото сна, вокруг нее уже полыхало пламя.

Она закричала. От страха, когда увидела, как красные всполохи подбираются ближе к подолу ее белой сорочки. От боли, когда огонь лизнул ее за пятки. От ужаса, когда в нос ударил запах опаленной кожи. Ее кожи. Надрывный, полный отчаяния вопль поднял в воздух стаю голодного воронья, почти невидимую на фоне ночного беззвездного неба. Их оглушительное карканье лавиной обрушилось землю, заглушив ее голос.

Рада заметалась из стороны в сторону, пытаясь убраться подальше от кусавшегося пламени, но ее запястья крепко перетянули бечёвкой за спиной. Она оказалась прикована к высокому деревянному столбу, от которого нельзя отойти ни на шаг. Куда ни глянь – везде разложили хворост и сухие еловые иголки, медленно пожираемые огнем.

От дыма слезились глаза, из горла вырывался кашель. В надежде ослабить путы Рада рвалась вперед, но толку не было: бечёвка медленно обгладывала кожу на запястьях и не желала отпускать добычу. Из-за ужаса Рада не сразу поняла, что каждое движение почему-то еще отзывается болью в животе. Она мельком глянула вниз и увидела расплывшееся по сорочке красное пятно. Воспоминание, как молния, вспыхнуло перед глазами. Охотничий нож. Торчащая из ее живота рукоять в виде волчьей морды. Рука предателя, сжимающая ее.

Потеряв надежду разорвать веревку, Рада в панике позвала на помощь. За дымом она видела мало, но без труда догадалась, куда ее занесло. Она была на Силородной Пустоши – единственном месте в Триречье, где испокон веков находился каменный помост, на котором она сейчас стояла. Густой дым от только что разгоревшегося костра понемногу развеивался, истончался, и сквозь пелену застилавших глаза слез Рада разглядела людей – так много, что ее взгляд никак не мог выбрать, за кого зацепиться. Окружившие ее люди были женщинами. И все они открывали и закрывали рот, будто что-то говорили ей.

Значит, она не одна! Ей сейчас помогут! Она спасена!

От облегчения, разлившегося по телу, странная пелена в ушах, какая возникает от случайно попавшей воды, лопнула, как мыльный пузырь, и на Раду обрушилась волна ругательств и проклятий.

— Душегубица! Убийца!

— Я так и знала, что Ворониха с нежитью знается!

— Да костер по ней давно плачет! Ее Елена жалела только, и вот что из жалости этой вышло!

— Гадина! Блудница! Тьфу!

— Рада! Не бойся! Пока горит в сердце Сварога огонь, смерти тебя не одолеть!

Ничего не понимая, Рада ухватилась за последний зов – такой знакомый, такой родной – и увидела, как несколько женщин в белых сорочках заломили за спину руки ее бабушки Яги и крепко держат ее мечущееся, словно в агонии, тело. В отчаянии Рада что есть мочи ринулась ей навстречу, но хомут из бечёвки лишь врезался в столб и не дал ей ступить ни шагу. Пламя снова лизнуло ее ноги, и она с визгом отпрыгнула назад, вжавшись в столб, куда огонь пока не дотягивался.

— Прошу, отпустите! — взмолилась Рада, обращаясь к своим сестрам, светлым ведьмам Триречья. — Что я вам сделала? Я ни в чем не виновата!

— Лгунья! — зашипели на нее со всех сторон, а кто-то даже плюнул, метко попав ей в лицо. Глаза Рады заслезились от дыма и обиды, и она, разозлившись, плюнула в обидчицу в ответ.

Ее жалкая попытка защититься прорвала плотину.

В нее полетели камни. Большие и малые – все, что оказались под рукой у обозленных женщин и детей. Целились ведьмы в голову, но меткостью мало кто мог похвастаться: большинство попало в живот и плечи, отчего Рада скривилась от боли и осела на каменную гладь помоста. Она не могла защитить себя из-за связанных рук, но камни были малой бедой. Огонь – вот настоящий истязатель, подкрадывающийся все ближе. Плача от боли и унижения, Рада подняла глаза к небу и дрожащим голосом начала напевать заговор для вызова дождя. Если с неба хлынет ливень, огонь костра потухнет, и у нее появится шанс оправдаться. Бабушка Яга рядом. Она поможет, заставит Светлейшую ее выслушать.

Но едва губы Рады зашевелились, как одна из девушек, Маринка, выскочила вперед, смело подбежала к костру и швырнула камень, попав прямо в лоб Рады. От корней волос по бровям, щекам и губам заструилась горячая кровь. Слова заговора рассыпались, как бусины порванного ожерелья. Перед глазами все поплыло, превратившись в страшную, безобразную мешанину из проклятий, ругани, плевков и призывов поскорее казнить ее.

— Радмира! — разом заглушил все крики властный голос Светлейшей ведьмы Триречья. Сквозь алые вспышки перед глазами Рада разглядела свою выступающую вперед наставницу. Нет, не наставницу. Палача. — Ты нарушила важнейшие законы Триречья. За убийство человека, сокрытие тяжкого преступления и владение темным колдовством ты приговорена к смертной казни. Пролившая кровь кровью заплатит. Вместе с прахом ветер развеет имя твое. Огонь поглотит память о тебе. И твоя сила, что должна была служить людям во благо, отныне никому не причинит вреда. Запретные тропы ведут лишь во тьму. И зная об этом, ты все равно выбрала путь во мрак. Как твоя наставница, я разочарована в тебе, Рада. Триречье изгоняет тебя... навеки.

— Рада, отыщи... Безликого! — крик бабушки утонул в неистовых воплях ведьм, которые поддержали слова своей предводительницы.

Светлейшая взяла из рук своей дочери Лады последний факел и направилась к костру.

Раде следовало испугаться Елену. Испугаться беспощадного огня, что вот-вот оборвет ее жалкую жизнь. Но она не могла думать об этом. Она смотрела лишь на Ладу – свою лучшую и единственную подругу. Безмолвной тенью стояла она в толпе своих сестер, которых сегодня должна была навсегда покинуть. Свадебное алое платье, сшитое для нее Радой, кровавым пятном темнело среди белых сорочек остальных ведьм. Лада смотрела на костер опустевшими глазами, в которых отражалось пламя и плескалась печаль. А по белым, как мел, щекам стекали слезы – горячие и блестящие, как россыпь алмазов.

Гнев в крови Рады вскипел, утопив страх и отчаяние. Плачет? Как смеет эта гнусная предательница лить горючие слезы? Да если бы не она, Рада никогда бы не оказалась на этом костре!

Толпа недовольно заворчала. Расталкивая женщин и девиц, к костру пробирался юноша со светлыми вьющимися волосами и соболиной шкурой на плечах. Он звал Раду по имени и, кажется, просил ведьм остановить это безумие, но его жалкие попытки вызвали лишь холодную улыбку на окровавленных губах приговоренной к смерти.

«И ты тоже виноват. Это все из-за тебя!»

Лада.

Веян.

Елена.

Эти имена набатом стучали в ее ушах. Громогласным эхом откликались в сердце. Ядовитыми ручьями растекались под кожей.

Выхода нет. От осознания своего поражения у Рады будто камень свалился с души. Ей не спастись. Эта троица расставила ловушку, в которую она по глупости своей попалась, не заметив дыма от заранее подпаленных поленьев. И хоть Рада до ужаса страшилась тьмы, что протягивала к ней когтистые лапы, сейчас злость затмевала страх. Затмевала все человеческое, что в ней еще оставалось!

Превозмогая колючую боль в животе, Рада поднялась на ноги. Гордо выпрямилась, вздернула подбородок и презрительно оглядела свою родную общину с высоты помоста для казни преступников. Милосердное время остановилось, пока она заглядывала в лицо каждому, кто предал ее. Кто не пожелал выслушать. Кто осудил, даже не узнав ее историю.

Осудил лишь за то, что она желала быть частью их семьи.

Каждого, кто бросил в нее камень, она запомнила навечно.

— Вас всех... — прошипела она, вливая в голос всю злобу, что переполняла ее изнутри. — Каждую светлую ведьму... я проклинаю! Может, вы меня и не считали роднёй, но меня приняло Триречье. Святая земля мне свидетель: я ни в чем не виновата! Я никогда не прощу вас за эту жестокость! Скормленная огню – огнём воротится! Клянусь своей душой – я приду к вам из Нави и разожгу пламя, в котором вы сгорите. Все до единой! Вы будете молить о смерти — а я останусь глуха к вашим мольбам. Луну призываю в свидетели – клятва будет исполнена!

Хотя Рада обращалась ко всем, смотрела она лишь на Ладу. На плачущую, растерянную, испуганную Ладу. На свою единственную подругу.

И на своего злейшего врага.

В опустившейся на Пустошь тишине лишь хворост неумолимо трещал, погибая в безжалостном пламени. Светлейшая подошла к Раде, заглянула ей в глаза и, едва заметно улыбаясь, тихо попросила:

— Если встретишь во тьме свою матушку, передай ей мои лучшие пожелания.

Легким взмахом руки она отправила последний факел в разгоревшееся пламя. Искры взлетели к небесам, мечтая подобраться как можно ближе к полной луне. В последний раз взглянув на безразличный к ее страданиям небесный белый круг, Рада закрыла глаза. К ее босым ногам подкатилось что-то теплое и едва ощутимо придавило пальцы. Неужели даже сейчас, когда ее участь решена, кто-то решил в последний раз бросить в нее камень? Она оттолкнула его в огонь — но он не отлетел. Прилип к пальцам, будто живой, налился странной тяжестью...

Пламя лизнуло ноги. Подол сорочки загорелся.

Рада стиснула зубы и пообещала себе не кричать от боли.

Но все же закричала.

Глава 1. Капкан

В Триречье испокон веков жили только женщины. И все – светлые ведьмы, наделенные даром. В отличие от крестьян, поднимавшихся с первыми петухами и принимавшихся за тяжелую работу, ведьмы Триречья не считали нужным вставать спозаранку и приниматься за хлопоты по хозяйству. В этот ранний час замолкли даже сверчки с цикадами, птицы еще не покинули свои гнезда, и даже ветер стих, прекратив завывания в трубах избушек. В воздухе пахло прохладой, свежестью и чистой росой. Улыбаясь, Рада, сидящая на крылечке своей избы, протянула ноги и окунула босые ступни в сырой ковер травы. Кожа покрылась мурашками, но восторг, который испытала девушка, нельзя было передать словами. Ей нравилось ходить босиком – так она чувствовала силу земли, струящиеся потоки мощной силы под ней. Так ей казалось, что она и окружающий ее мир – единое целое.

Встряхнув головой и прогнав наваждение, Рада развернулась лицом к ступеньке, служившей ей письменным столом, вновь схватила перо, обмакнула его в чернила и продолжила переписывать главу об исцеляющих свойствах чертополоха на отдельный лист старой, местами порванной бумаги. Этот аккуратно расписанный и разрисованный лист вскоре станет частью ее Белой книги – рукописного собрания всех знаний, которые она сумела накопить за годы изучения колдовства. А толстую рукопись, в которой Рада отыскала описание чертополоха, придется вернуть травнице Авдотье, пока та не заметила пропажу своей Белой книги. Такими вещами не принято делиться, поэтому Раде пришлось позаимствовать книгу втихаря.

С громким скрипом дверь избушки отворилась, и Рада подняла голову на звук.

— Эх, опять не спится тебе, — заворчала бабушка Яга, выходя на крыльцо. Кряхтя, она вытянула морщинистые руки вверх и всем телом потянулась к небу, разминая затекшие мышцы. — Сдались тебе эти писульки. Все равно Елена себе замену уж подыскала. Не сделает она тебя Светлейшей, чего ж ты уперлась-то рогами?

Рада отложила перо в сторону и пронзила бабушку тяжелым взглядом разноцветных глаз. Проснувшийся ветерок потрепал подол ее видавшей виды ночной сорочки, и, поёжившись, Яга поплотнее закуталась в белую шаль. Это Рада для нее связала в подарок прошлой зимой. С тех пор Яга почти никогда не снимала ее: то подвяжет на пояс, то голову покроет, то на спину накинет. А все потому, что Раде удалось заворожить эту шаль: она снимала боль с тех мест, которые согревала своим теплом. Из-за преклонного возраста у бабушки Яги ныли кости, поэтому с чудесной шалью она была неразлучна.

— Я стану Светлейшей несмотря ни на что, — упрямо повторила Рада то, что говорила всегда и всем. Даже своему отражению в зеркале. — И заставлю каждого перед тобой покаяться.

— Да сдались мне их покаяния? — хмыкнула Яга. Не теряя времени даром, она принялась проверять, хорошо ли просохли привязанные к козырьку крыши недавно собранные травы. — Богаче от них не стану, моложе тоже. Плюнуть бы на всех три раза, да дело с концом... в общем, не надо ради меня спозаранку корпеть над книжками. Иди поспи до петухов.

Рада тяжело вздохнула, но снова взялась за перо. Она не понимала, почему бабушка спускает с рук светлым ведьмам Триречья все несправедливые слова, которые они не стыдятся бросать ей в лицо. Мало того, что распускают о Яге нелепые слухи, так даже под защитный круг их покосившуюся избушку не допустили. Белый защитный круг – это линия из соли и крови светлых ведьм Триречья, которая каждый год создается совместными усилиями жительниц этой деревни. В день летнего солнцестояния все совершеннолетние ведьмы во главе со Светлейшей обнажают свои тела, пронзают одну ладонь ритуальным ножом и окропляют кровью землю, а второй разбрасывают заговоренную соль. Следуя шаг за шагом за Светлейшей, они обходят деревню тремя кругами, защищая свои дома от злых сил. Сколько себя помнила, Рада каждый год наблюдала за этим стройным отрядом, проходящим мимо их избушки, словно она не являлась частью Триречья. Так светлые ведьмы показывали, что не принимают их с бабушкой Ягой за своих. И, случись какая беда, никто на их зов о помощи не явится.

Причин на то было несколько. Через шепотки своих ровесниц Рада узнала, что восемнадцать лет назад Елена Премудрая, нынешняя глава деревни, Светлейшая, обнаружила на двери избушки Яги след Нави – мира смерти и темных сил, запретных для светлых ведьм. За якшанье с навийской нежитью ведьму Триречья могут серьезно наказать и даже казнить, но в то далекое время доказать, что Яга совершила преступление, не смогли. И хотя никто, кроме Елены, присутствия тьмы в доме старушки не ощутил, словам Светлейшей все равно поверили. Так избушка Яги стала для всех прокаженной, а ее хозяева – изгоями. В детстве молодые ведьмы потешались над Радой, уверяя, что черт принес ее в лукошке да оставил на пороге Яги, пометив дверь. Рада им не верила и била обидчиц по губам за такие злые слова. Те бежали жаловаться на нее Светлейшей, и когда той надоело подтирать девчачьи сопли, она строго-настрого запретила накликать беду шутками о чертовщине.

Вторую причину Рада придумала сама. Она искренне верила, что все ведьмы в деревне просто завидовали ее бабушке, ведь она по силе превосходила всех их вместе взятых. Даже Светлейшую Елену. Рада видела, какие чудеса бабушка творит с захворавшими, как под ее песни и наговоры затягиваются самые страшные раны, как ее настойки поднимают на ноги людей на смертном одре. Ни одна ведьма Триречья не могла похвастаться тем же, а потому они решили, что Яге помогают темные силы. Признать, что они сами просто неумехи, им не позволяла гордость.

— Про что читаешь-то хоть? — Яга нависла над рукописью Авдотьи и бегло пробежала хмурым взглядом по кривым неаккуратным строчкам, написанным впопыхах. — Чепуха какая! Можешь подтереться листком, на который переписала эту дурь. Чертополох срезать чем угодно? Глупости! Серебряным серпом надо. И почему считают, что он неприхотливый? Он половину силы своей теряет, если с обычным железом к нему прийти. И собирать его лучше ночью, пока сонный, а не утром. Утренний не лечит, а бодрит только.

Рада в отчаянии осмотрела ровные строчки, которые успела вывести на желтом листе бумаги, вздохнула и смяла свои труды в большой бумажный ком. Сомневаться в словах бабушки она не собиралась: обожглась уже однажды, когда пошла за маком не в тот день и не в тот час, наслушавшись советов местной травницы Илоны. Но Авдотью сама Светлейшая нахваливала, поэтому Рада и одолжила ее рукопись.

Яга еще немного полистала увесистую рукопись Авдотьи, резко захлопнула ее, выпустив в воздух облачко пыли, и фыркнула:

— Дурь, а не книга!

— Так поделись своей! — не выдержала Рада, хотя тысячу раз обещала себе не затевать этот разговор. — Почему мне нельзя почитать твою Белую книгу и перенять знания? Я, как жалкая воришка, таскаю у каждой ведьмы понемногу, хотя у тебя под кроватью, под половицей, лежит лучший источник знаний.

— А ты откуда... — прищурилась Яга и с тяжелым вздохом прикрыла глаза. — Слушай-ка, сорока, ты когда прекратишь в чужих вещах рыться? Сказала «нельзя», значит нельзя! Не хочу я, чтобы ты Светлейшей становилась. И уж точно палец о палец не ударю, чтобы ты успеха в этом добилась. Хочешь тягаться с Еленой? Твое дело! Но тогда не книжки читай, а зубы точи. У Премудрой клыки поострее твоих будут. Хитрости в ней больше, чем колдовства.

Как обычно. Все та же песня. Ни слова не изменила. Опустив голову, Рада беззвучно открывала рот, вторя речам Яги, потому что знала наизусть все то, что она скажет. Закончив ругаться, бабушка удалилась в избушку и принялась греметь плошками и горшками. Это означало, что разговор закончен. А еще то, что скоро на столе появится вкусная пшенная каша и хлеб с маслом.

Рада заботливо расправила бумажный ком. С бабушкой они жили бедно, и бумага в их доме была на вес золота. Непросохшие чернила смазались, превратив красивое изображение чертополоха в непонятную кляксу. Забрав его с собой, Рада прошла на задний двор, налила в корытце воды из колодца, аккуратно сполоснула этот лист, чтобы часть чернил смылась, а часть равномерно растеклась по листу, и выложила его сушиться. Завтра лист можно будет использовать снова. Свежей колодезной водой Рада умыла лицо, прополоскала рот настойкой из пихты для свежести. Проверила выстиранную с вечера одежду на бельевых веревках и стянула чистую льняную рубаху и пожелтевший от долгой носки сарафан, расшитый красными нитями. Цветной одежды у них с бабушкой почти не было – уж больно дорого стоила ткань, поэтому Рада воровала нитки на ярмарке в Божеграде или обменивала их на разные настойки. Особенно часто покупали отвары для мужской силы и даже щедро приплачивали, чтобы Рада не болтала о том, кто именно был покупателем. Но на ткань все равно не хватало, поэтому свои старые льняные рубашки да сарафаны она перешивала и расшивала самостоятельно.

Переодевшись, Рада вернулась в избушку. В ней была всего одна горница, в которой чудесным образом помещалась все их пожитки. В одном углу устроилась большая белая печь, над которой на полатях спала сама Рада. В другом углу у окошка стояла разобранная постель бабушки: ночью ей становилось душно, поэтому ставни на окошке закрывались только зимой. Оставшееся место занимали прибитые к стенам полки да деревянные сундуки: с одеждой и обувью, с бумагой и нитками, с настойками и отварами, с мешочками трав и засушенными ягодами. А в погребе под избой прятались стройные ряды с соленьями, вареньями и овощами, запасенными еще с прошлого года.

Рада покопалась в ларце, выудила оттуда гребень и уселась на бабушкину постель. Расчесать свои волосы – это самое сложное и ненавистное, что ей приходилось делать по утрам. Черные волосы были густыми и вились крупными локонами, но оттого и сложнее было с ними управляться. В Триречье всем девицам надлежало носить косу до пояса, но Рада с удовольствием бы наплевала на все обычаи и оставляла волосы распущенными. К сожалению, тогда бы ее не допустили до уроков Светлейшей. А их Рада не пропускала ни при каких обстоятельствах, даже несмотря на сильную хворь.

— Обиделась? — заворчала опять Яга, доставая из печи горшочек с ароматной кашей. — Ладно тебе хмуриться. Отдам я тебе книжку свою, отдам. Если пройдешь Светлый обряд – отдам.

Рада так и замерла, держа застрявший среди кудрей гребень. Уж не померещилось ли? Бабушка и правда согласилась поделиться своими знаниями? Рада ни минуты не сомневалась в том, что пройдет этот Светлый обряд. Она готовилась к этому моменту все восемнадцать лет своей жизни: усердно училась, денно и нощно практиковалась в разных видах колдовства, собирала травы и изучала их полезные и вредные свойства, оказывала помощь больным вместе с бабушкой, и даже открыла в себе талант к созданию зачарованной одежды. Обезболивающая шаль была ее первой удачной попыткой. Раньше Раде колдовство почти не давалось: ведьмы Триречья до сих пор подшучивали над ней за ее бездарность, грозились выставить вон из деревни, отправив доживать свои дни в людские селенья. Сквозь кровь, пот и слезы она добилась того, чтобы сила в ней окрепла, но, добытую такой большой ценой, она оберегала ее как зеницу ока.

Болтая с бабушкой про хлопоты сегодняшнего дня, Рада опустошила миску каши с хлебом, выпила чашку бодрящего чая из шиповника, наспех заплела неряшливую косу и побежала в дом Авдотьи, чтобы подбросить ее рукопись назад. Скоро женщины повалят из своих домов кормить скотину и набирать воду из колодцев, поэтому надо было спешить.

По громкому храпу, доносящемуся из открытого оконца, Рада догадалась, что Авдотья еще спит. Тихо, как мышка, она прокралась под окно, встала на цыпочки и оставила книгу на подоконнике, прикрыв занавеской. Вдруг сверху вниз на нее уставились два желтых глаза в окружении пушистой рыжей шерсти. От испуга Рада отшатнулась, споткнулась о подол сарафана и со всего размаху шлепнулась на землю, а кот Авдотьи, проследив за ней равнодушным взглядом, лишь протяжно мяукнул. Храп резко оборвался, Авдотья закашлялась, и Рада тут же бросилась наутек, пока ее не поймали за руку, как бестолковую воришку.

Бежать по улице показалось ей не лучшей идеей, поэтому она свернула в пролесок к хорошо знакомым тропкам, пробежала еще немного, но вскоре выдохлась и прислонилась спиной к дереву. Дыхание сбилось, легкие воспылали огнем, а ртом она жадно глотала холодный воздух. Сев на землю, Рада оперлась головой о кору дерева и закрыла глаза, приходя в себя после стремительной пробежки.

— Этого хватит? — услышала она бархатистый голос Светлейшей и тут же зажала свой рот рукой, чтобы учащенное дыхание не выдало ее присутствия.

— Маловато будет, — ответил ей незнакомый мужской голос. Рада мгновенно напряглась: в Триречье не живут мужчины, и ей с детства внушали, что даже их короткий приезд ничем хорошим не заканчивается. Так с кем в столь ранний час решила встретиться Светлейшая в укромном месте в лесу?

— Вторую половину получишь, когда дело сделаешь.

— Можно ли ведьме Триречья верить?

— Сам решай. Не хочешь – найду другого. Дело нехитрое, всякий удалец справится.

Зазвенели монеты. Мужчина сказал что-то еще, но тихо, неразборчиво. Зашуршала трава, и Рада побелела от страха. Кажется, он направился к ней! Она вскочила на ноги и рванула вглубь леса, пригибаясь как можно ниже. Хорошо, что в лесу еще темно. Сумку с настойками и травами, которую она по привычке взяла с собой, Рада предусмотрительно прижала к груди, чтобы звон глиняных баночек не выдал ее.

Когда за ее спиной сомкнулся не один десяток рядов деревьев, Рада перешла на шаг, но не повернула обратно. Мало ли где там этот мужчина ходит. Золотом платят за какую-то работу. Он, конечно, мог вызваться нарубить для Светлейшей дров, но с таким же успехом мог оказаться разбойником. Раде не хотелось нарваться на беду, особенно когда ее точно можно избежать. Она прошла еще немного, затем еще, и...

Раздался громкий лязг металла. Ее нога вспыхнула огнем.

Рада рухнула на землю, истошно завопив от боли. Перекатившись на спину, она подтянула к себе подол сарафана, открывая ноги, и закричала еще громче, теперь уже от страха. На ее щиколотке сомкнулись челюсти железного капкана. Рада вцепилась в него руками, пытаясь ослабить хватку, но ничего не вышло. Кровь ручьем потекла на землю, омыв и капкан, и ее собственные ладони, а неистовые вспышки боли мешали мыслить ясно. В панике она заметалась по земле, даже попыталась встать, но поблизости не оказалось дерева, за которое можно было ухватиться. Ее окружали только заросли волчьей ягоды.

Хрустнула ветка дерева. Рада замерла, с трудом заставив себя оборвать крик и плач. Голова мгновенно прояснилась: если здесь лежит капкан, значит охотники оставили его зная, что тут есть добыча. Капкан большой, не для зайца или лисы. А значит...

Лесную тишину разбило на тысячу осколков злобное рычание. Хрустя дрязгом и сухими листьями, сквозь заросли кустарника к Раде медленно направлялся серый волк. Его оскаленная пасть выставляла на всеобщее обозрение острые клыки и вязкую слюну, капающую на землю. Страх парализовал Раду: она не могла ни вскрикнуть, ни пошевелиться. Весь окружающий ее мир сузился до размеров этого волка, лениво шагающего в ее сторону. Наверняка сейчас зверь злорадствовал, ведь сегодня полакомится той, кто уберегла его от капкана охотников.

Рада не знала, что делать. В ужасе она схватила валяющуюся поблизости палку, замахнулась ей, не желая сдаваться волку без боя, но вдруг услышала короткий свист. Волк насторожился, пошевелив ушами, и замер, оглядываясь по сторонам. Через мгновение позади волка чья-то рука раздвинула кусты волчьей ягоды, и на свет вышел светловолосый юноша с вертикальным шрамом, пересекающим правый глаз, одетый в кожух, отороченный медвежьим мехом. Завидев его, волк радостно завилял хвостом, подошел к хозяину и ласково потерся головой о его колено.