Смерть на выбор...

Глава 3 Стоять на своём...

Председатель- Пандит объявил совещание открытым и в соответствии с установленной процедурой предоставил первое слово тому, кто сидел слева от него – по часовой стрелке. Это был Верховный Консул.

Он не торопясь поднялся со своего места- очень внушительный и торжественный –слегка кивнул головой вполоборота к Пандиту, скользнул быстрым взглядом по противоположной стороне стола, где сидели его противники. При этом взгляд его стал холодным и твердым. Он заговорил.

Он говорил, что всякая историческая несправедливость оборачивается в конце концов трагедией не только для того, кто ее совершил. История дает тому множество примеров. Та произошло и на этот раз. Несправедливый раздел, ущемивший интересы молодого государства двадцать лет тому назад, породил в его народе чувство горечи и обиды. Это справедливое чувство вызвало в народе волну национального самоутверждения. Помноженная на энергию и темперамент молодого общества, эта волна дала удивительные результаты. За двадцать лет молодое общество обрело такую силу, достигло такой мощи, какой в других условиях, возможно не достигли бы за сто лет.

И вот сейчас те, кто воспользовался нашей слабостью двадцать лет назад, сами стоят перед лицом катастрофы. Потому что врагов раздирают противоречия, ка они в свое время разодрали на две части единый народ. Население трех провинций, прилегающих к нашим границам, требует воссоединение с нами. Население этих провинций находятся в бедственном положении – экономическая отсталость, политическое неравноправие, религиозное притеснения – все это довело население до крайней степени отчаяния. Несколько раз возникали беспорядки вблизи наших границ. Это не может продолжаться. Если федеральные власти сопредельного государства не в состоянии справиться со своими проблемами, не могут или не хотят нормализовать обстановку вблизи наших границ, мы вынуждены будет сделать это сами, взяв население трех провинций под свою защиту.

Далее Консул привел цифры – сколько крестьян перешло за последнее время через границу, сколько конфликтов возникло вблизи границы за два года, сколько писем и петиций получил Консул от населения трех провинций с просьбой вмешаться и взять под защиту.

Он передал отпечатанную на трех языках справку Председателю- Пандиту и сел на место.

Теперь очередь была за Президентиком. Высокоученый Пандит милостиво предоставил ему слово и ритуально выпустил газы из желудка.

Президентик соизволил встать, вскинул голову как-то вверх и вбок, пальчиками правой руки притронулся к своей треугольному кораблику. И только сейчас стало видно, какой он маленький. Он стоял, все вокруг сидели, а его голова была почти вровень со всеми остальными.

Он начал речь. Сначала говорил тихо, отрывисто, как будто нехотя ронял отдельные слова. Но через некоторое время голос его наполнился силой, зазвенел и вскоре заполнил собой весь зал. Сидящие вокруг люди с удивлением обнаружили, что находятся в его власти. Даже Консул, с мрачной недвижимостью глядевший куда-то в угол, зашевелился и повел плечами, словно желая стряхнуть с себя что-то.

А маленький человечек в голубом говорил странные не относящиеся к делу вещи.

Он говорил о том, что в одной из реальностей некий испанец, сидя в тюрьме, поведал людям о смешном странствующем рыцаре. Этот рыцарь считал, что в каждом человеке заложены добро и справедливость, и любовь к ближним своим, только люди не замечают этого, они видят зло, которое лежит на поверхности, и думают, что оно правит миром. Рыцарь пошел по свету со своим верным слугой-оруженосцем, и всюду он старался пробудить в людях добро. Даже в самом плохом человеке рыцарь умел увидеть что-то хорошее и взывал к нему, к этому хорошему. А люди смеялись над ним, потешались, издевались. Им было смешно и странно думать друг о друге хорошо, ведь они видели только плохое. Лишь одна падшая женщина поверила словам рыцаря и нашла в себе силы подняться над грязью, окружавшей ее всю жизнь.

Даже в той реальности прошло четыреста лет. Давно истлели в земле кости королей и принцев, смеявшихся над рыцарем, исчезли с лица земли целые государства и империи, а рыцарь все еще странствует по земле. Он перешагнул все границы, все заслоны, преодолел все барьеры – географические, религиозные, языковые Его знают во всех странах, во всех городах, во всех семьях Чем же объяснит его бессмертие? Не тем ли, что человечество все-таки хочет верить добро и справедливость, все- таки жаждет его, стремиться к нему, понимая, что право сильного, то есть разбойничье право, не может быть определяющим ни в отношениях между людьми, ни в отношениях между народами?

И все же сегодня находятся люди, которые, открыто этого не высказывая, презирают международное право, считая, что сила – вот единственный аргумент в споре между государствами.

- Вот распечатки из электронных газетёнок и журнальчиков - Президент поднял кипу белой бумаги. – Достаточно бегло посмотреть на эти статейки, чтобы увидеть: в подтексте всех комментариев по поводу нашего конфликта сквозит одна мыслишка – я, как глава государства, виноват в том, что все усилия бросил на улучшения жизни людей, а не на вооружения, не на армию! Обратите внимание – никто не упоминает о воле народов трех приграничных провинций, никто не сомневался, что все это лишь предлог, шитый белыми нитками. Всем это абсолютно ясно, но все считаю, что коль скоро сила на той стороне, то любой повод сам по себе превращается в неопровержимый аргумент

Президент негодующе кинул распечатки на стол и они разлетелись в разные стороны. Несколько мгновений Президент молчал, словно прислушиваясь к чему-то, затем поднял голову, обвел взглядом все вокруг, будто оглядывал сквозь стену разные народы и разные страны, и вдруг воскликнул в сердцах:

- Так неужели же за несколько веков мир некуда не ушел от законов большой дороги и до сих пор «Боливар не выдержат двоих»? Неужели и сегодня, когда мы вышли за пределы Земли, достигли погибшего Фаэтона, прав по-прежнему тот, у кого больше оружия и лучше армия? Не верю! Не верю! И еще раз – не верю!

Глава 4 Одно из двух...

А в тот самый час, когда в зале заседаний трижды прозвучала знаменитое « Не верю!» обошедшее ,вскоре весь мир, за которое Президента получил прозвище Дон Кихот Неверующий, - в тот самый час Ученый сидел на заседании совета, где обсуждалась диссертация, и рассеянно перекладывал с места на место листы. Он никак не мог сосредоточиться на том, что говорили выступающие. Он думал о приборе, который по его расчетам должен был улавливать концентрацию энергии времени, но почему-то не подавал признаков жизни. Абсолютно прямая, словно по линейке проведенная линия на ленте записывающего устройства, говорила о том, что ни энергия Времени, ни какая-либо другая энергия на прибор влияния не оказывает.

Недавно он изменил схему, ввел дополнительный контур, создавший как бы противовес. Таким образом он надеялся, что усилится реакция прибора на нарушение равновесия. Но прибор по-прежнему « молчал».

И вот , по дороге сюда, Ученый пришел к мысли, что надо было попробовать все время плавно менять этот контур – тогда, возможно, будет найдена точка резонанса, и прибор «заговорит». Перед началом заседания Ученый позвонил на станцию, объяснил своим помощником, что надо сделать и пошел в зал, на заседание, хотя мысли его было далеко отсюда.

Приоткрылась дверь, в зал проскользнул элегантный молодой человек в тонких очках. Легким невесомым шагом он прошел между рядами, подошел к Ученому и шепнул ему что-то на ухо. Ученый тут же встал и немедленно пошел к выходу. Если бы он обернулся, подойдя к двери, то увидел бы, что диссертант провожает его благодарным взглядом, сразу стал бодрее. Даже голос его окреп. Но Ученый было не до этого. Он вышел в коридор: дождался молодого человека, и когда тот е невесомо и бесшумно выскользнул за дверь, спросил:

- Когда звонили?

- Только что, - сказал молодой человек.

- Вы сами разговаривали? Кто звонил, откуда?

- Ваш помощник. Первый раз он позвонил час назад, передать вам во время перерыва. А только что позвонили снова, он был взволнован, просил, чтобы я вас немедленно вызвал. Не надо было?

- Что? –рассеянно переспросил Ученый. Он, видно, тоже разволновался.

- Я говорю, может быть, не надо было вызывать вас оттуда – молодой человек кивнул на дверь зала.

Ученый отсутствующим взглядом провел по этой двери, и тут только до него дошло, о чем его спрашивал молодой человек.

- Давно надо было!

Он быстро пошел по коридору, спустился вниз, отыскал свою машину, которая стояла в длинном ряду других, собравшихся здесь, на площади перед зданием.

- На станцию! – сказал он шоферу.

На краю астрономической обсерватории, там, где разросшийся кустарник образовал непроходимые заросли, стоял небольшой кирпичный домик, со следами свежей алебастровой кладки. Под ними, в бетонированном подвале, отгороженном от внешнего мира несколькими слоями свинца, переложенного другими специальными изоляционными материалами, стояла странная система приборов, какой до сих пор еще свет не видывал. Здесь же, на стене, был смонтирован щит с целым набором индикаторов, осциллографов, записывающих устройств.

Когда Ученый спустился сюда, первое, что он увидел был раскаленный кроваво-красный глаз индикатора, зловеще мерцающих на щите. Потом уже он заметил всех своих сотрудников, сгрудившихся возле записывающего устройства – они неотрывно следили за дрожащей, пишущей стрелкой, которая лезла все выше и выше, прочерчивая на ленте мелкозубчатую, круто взбирающуюся к самому краю линию. И уж затем до него дошло, что все вокруг наполнено низким, вибрирующим, напряженным гулом.

- Давно? – проговорил он каким-то не своим, странным голосом, стоя за спинами.

Тут только они заметили его, расступились, пропуская к щиту, а взлохмаченный парень в глухом свитере, записавшим что-то в журнал, поднял голову и встал.

- Началось утром, когда мы нащупали вот здесь, на этом контуре, - он коснулся пальцами боковой панели с другими приборами. – Но я еще не верил, думал, может, ошибка, случайность какая-то Я тогда позвонил первый раз. Потом настроились точнее. И вдруг как пошло! Еле успевали фиксировать. Три раза до края ленты доходило, вводили добавочные, а она все лезет выше и выше

- На контрольных выяснили? – перебил Ученый. – Как там?

- Мы позвонили им, говорят – все спокойно.

- Может, они не настроились? Ты им все объяснил?

- Объяснил, инструктировал. Говорят, все делаем, ка вы. Приборы мертвые, не шелохнутся.

Ученый стоял прямо перед индикатором, вглядывался в его раскаленный красный глаз, и на лицо Ученого горел тревожный багровый отблеск. Потом он подошел поближе, провел по круглому стеклянному окошку ладонью, и тень прошла по его лицу.

Они все, как завороженные, смотрел на . Ученого, видно, полагая, что он объяснил им сейчас, что происходит – ведь это он открыл энергию времени, и он создал эту невиданную аппаратуру, которая, кажется, начала подтверждать его теорию. Но он смотрел на индикатор, и лицо е

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.