Книга, которую сожгли, и как создавать новые

Глава 4. Отражение души

Лейла провела пальцем по краю чашки. Раз, другой, третий. Потом подняла глаза.

— Чувствую, будто часть меня ушла. — Она помолчала. — И я не могу её вернуть.

Девушка вздохнула, стараясь собрать мысли. Воспоминания о похоронах отца, о том, как она стояла среди людей, снова накатывались, как волны.

— Расскажи, — сказала я. — Не про потери. Про него живого. Что первое вспоминаешь?

— Он всегда говорил, что любовь — главное. — Голос дрогнул. — А теперь я понимаю: эта любовь оставила нас без крыши. Без наследства. Без поддержки. Я помню, как он смотрел на свою вторую жену. Светился. Я должна была радоваться, но вместо этого — предательство. Почему он не оставил ничего? А тот, кто получил деньги, даже не пришёл на похороны.

Она замолчала. Костяшки пальцев побелели на чашке.

— Мне ничего не жаль. Только китель. Отец был десантником. Награды за службу. Я хотела сохранить эту память. Но её тоже отняли.

Ольга, сидевшая напротив, чуть опустила взгляд. Не отводя глаз — просто перевела их на скатерть, будто что-то там увидела. Она не сказала ни слова.

— А что ты чувствуешь, когда вспоминаешь о его любви? Не об утрате. О любви.

Лейла задумалась.

— Сначала горечь и злость. — Пауза. — А потом… я вспомнила его взгляд на неё. В нём не было сомнения.

— Если позволить этому взгляду просто быть — что происходит?

По щекам потекли слёзы. Тёплые.

— Я чувствую уважение, — сказала она. — Он выбрал любовь. Пусть это стоило ему всего. В этом — его настоящая победа.

— Я хочу, чтобы эта любовь стала путеводной звездой, — добавила она. — Хочу жить с этим. Не противостоять.

— Ты только что это сделала, — сказала Ольга.

Мариана протянула руку и коснулась её пальцев.

— Ты держалась за вещь, потому что боялась — без неё рассыплешься.

— А теперь? — спросила я.

Лейла помолчала.

— Теперь понимаю: его честь — не в кителе. Она в том, как он выбрал любовь. Я могу нести это в себе. Без формы. Без пуговиц.

Она посмотрела на свои руки, потом на меня.

— А что тогда останется? — спросила она тихо. — Если я прощу… от чего мне отталкиваться? Как я узнаю, кто я?

Вопрос повис. Я молчала. Не потому что не знала ответа — а потому что вопрос заслуживал того, чтобы побыть в комнате.

Лейла не отвела взгляд. Она ждала. Пальцы всё ещё лежали на столе — неподвижно, будто боялись пошевелиться.

Мариана чуть заметно покачала головой. Не отрицая — скорее, соглашаясь с чем-то, что словами не выскажешь.

Я помедлила.

— А если бы память была комнатой, — сказала я, — что бы ты там увидела?

Лейла моргнула. Вопрос пришёл не туда, куда она ждала — и это её застало врасплох.

— Зеркала. Много. И пыль на некоторых.

— И ты можешь стереть её?

— Боюсь.

— Чего?

— Что под пылью — не я.

Тишина стала другой. Не пустой — наполненной.

— А если бы ты стёрла пыль и увидела не чужое лицо, а своё — только другое? То, которое помнит, как он светился?

Лейла долго молчала.

— Тогда я бы не потеряла его совсем, — сказала она. — Просто перестала бы держаться за пуговицы.

Тишина стала другой. Не пустой — наполненной.

— Задача — не разбить зеркала…

Лейла посмотрела на чашку. В ней оставалось немного на дне.

— Я не допила, — сказала она.

И отставила в сторону.

За окном дождь переставал. И впервые за вечер стало слышно, как тикают часы на стене.

Глава 5. «Код 12.19.7»

Колокольчик звякнул. Чисто, без эха — будто звук проглотила тишина. Дверь отворилась.

На пороге стоял мужчина. Простая куртка, потёртые джинсы. Ничего примечательного — если бы не взгляд. Тяжёлый, будто он видел не нас, а наши тени.

— Тут найдётся свободное место?

Мариана не ответила. Она смотрела на него — долго, чуть дольше, чем позволяла вежливость. Не с вызовом. С чтением. С паузой, которая длилась ровно столько, чтобы он понял: его здесь не ждали, но его присутствие — не вопрос.

— Вы не из нашей группы? Из тех, кто ищет «Врата Света»? — спросила она наконец. Голос ровный, без улыбки.

— Я принёс свечи. Бергамот.

Женщины замерли.

Лейла взяла паузу — дольше, чем требовалось вежливости. Она посмотрела на меня. Потом на Мариану. Мы не возражали. Она кивнула — как будто принимала решение за всех.

— Как вас зовут? — спросила она, не двигаясь.

Мужчина встретил её взгляд. Не отвёл.

— Зовите меня просто… Седьмой.

— Мы не даём адресов незнакомцам, — сказала Мариана.

— Я не просил адреса.

Лейла медленно кивнула. Пауза. Потом она подвинула тарелку с тортом в его сторону — жест, который мог означать и приглашение, и проверку.

— Присаживайтесь.

Мужчина не стал садиться на стул. Опустился прямо на край ковра, по-турецки — словно готовился не пить чай, а слушать.

Мариана промолчала. Она не улыбнулась, не спросила больше ничего. Просто смотрела. Ждала.

— Я тот, кто ищет не сказки. Я ищу формулы, — сказал он, будто отвечая на вопрос, который ему не задали.

Ольга, которая до этого молчала, погружённая в свою чашку, вдруг подняла голову. Её глаза были сухими, но голос дрожал той особенной дрожью, что предвещает грозу.

— А я… — вырвалось у неё, словно воздух из пробитой мембраны.

Все обернулись. Слишком резко, чтобы не заметить, как дрогнуло её плечо от собственного же слова. Ольга уронила взгляд на свои руки, пальцы сжались в кулак. Затем — удар. Кулак стукнулся о фарфоровое блюдце. Трещина расползлась от центра. Сахарная крошка взлетела, повисла в воздухе.

— Я тоже искала формулу. Я ходила к одной женщине. Она называла себя «Хранительницей Рода». Мне сказали, что на мне венец безбрачия и проклятие прабабки. Я отдала ей сорок тысяч за «чистку».

Лейла тихо цокнула языком.

— И что она сделала? — спросила я.

— Зажгла свечу. Провела яйцом по голове. Сказала, что видит чёрную нить. А потом… — Ольга сглотнула. — Она сказала: «Ты должна простить прабабку. Иначе код не сработает».

— И ты простила? — спросила Мариана.

— Нет. — Ольга улыбнулась. — Я вышла на улицу, села на скамейку и подумала: я плачу за то, чтобы мне сказали простить ту, которая отравила мне жизнь? Я написала прабабке настоящее письмо. С ненавистью. С обидой. Сожгла его и рассыпала пепел у её двери. Я сказала вслух: «Я имею право тебя не прощать». И отпустила пепел по воздуху. Он кружился над порогом — чёрными бабочками, которые не знали полёта.

В кабинете стало так тихо, что было слышно, как потрескивает фитиль свечи, которую мужчина только что зажёг.

Лейла рассмеялась — нервно, но счастливо. Мариана выдохнула, будто камень, который она держала в груди, наконец упал.

Мужчина поставил свечу в центр стола и посмотрел на Ольгу.

— Знаете, почему я принёс свечи? Потому что слёзы — это то, что горит внутри, когда вы перестаёте кормить огонь чужими дровами.

Я посмотрела на разбитое блюдце. Потом на Ольгу.

— Значит, код — это… иметь право не прощать? — уточнила Лейла.

Ольга улыбнулась сквозь слёзы.

Мужчина резко опустил глаза. Он поднялся, снял куртку.

Протянул руку. На внутренней стороне предплечья была набита цифра — одна. Остальные скрывала лента.

— Вы думаете, почему я набил себе этот номер на руке? — он помолчал, глядя на свою руку, будто видел её впервые. — Я не помню. Был пьян, наверное. Когда-то я был тем, кто писал такие цифры на других, как код. А теперь… странно. Я сам не знаю, что скрыто под лентой. Просто чувствую: пора показать.

Он медленно, с тяжёлым выдохом отклеил весь пластырь. На коже проступили три цифры: 12.19.7.

Женщины замерли. Мужчина медленно заклеил пластырем цифры обратно.

Тогда я заметила на столе небольшой серый камень с выбитой цифрой. Раньше его здесь не было. Я не помнила, чтобы кто-то его приносил. И никто, кажется, не видел, как он появился — он просто был, будто всегда тут лежал, а мы только сейчас заметили.

Мужчина потянулся к столу, взял камень. Тот самый, с цифрой 7. Покрутил в пальцах — и вдруг с глухим хрустом расколол его пополам. Внутри, словно сердцевина, оказался маленький старинный ключ. Мужчина положил обе половинки на стол, ключ — рядом.

— Мне пора. Бергамот оставляю вам.

Он шагнул к выходу.

— Постойте! — окликнула его Лейла. — Как вас зовут? Кто вы?

Мужчина обернулся на пороге. Взялся за ручку двери. Колокольчик качнулся, но не звякнул — будто воздух стал плотнее.

— Седьмой, — сказал он. — Этого пока достаточно.

Он вышел. Колокольчик звякнул. Легко. И сразу же тишина стала полной — как воды в стакане после того, как вынули камень.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.