Начать сначала 7. Прощай школа

- Может охрану поставить, Александр Николаевич? – предложил Моров.

- Не придумывай. Недоброжелателей у меня, конечно, хватает, но не думаю, что кто-то рискнёт приходить в «кремлёвку»2, чтобы повторить выходку Светланы Щёлоковой, - тут же отмахнулся Шелепин.

- Я был у Генерального Секретаря КПСС Брежнева. Он высказал пожелание, чтобы мы вывели Светлану и Галину из дела о бриллиантах, - первым делом проинформировал своё начальство Муров.

Заместитель начальника УСБ специально не называл фамилии, хотя прослушивать их не должны, об этом уже позаботились сотрудники УСБ.

- Проверку прикроем, но не просто так. Склонить надо к сотрудничеству с нами, всех причастных в этом деле. Агентура на таких предприятиях нам не помешает. Сам посмотри из наших ребят, кто лучше справится с вербовкой. А вот с фабрикой «Кристалл»3, наоборот надо бы усилиться. Не сомневаюсь, что найдутся ниточки из магазинов по продаже бриллиантов, которые приведут нас к серьёзным преступлениям, - посоветовал Шелепин.

- Уже, мы устроил несколько огранщиков на «Кристалл», осмотрятся, выявят связи. Брать всех разом надо, чтобы все сети накрыть. Думаю, за полгода управимся. Тогда можно будет в КГБ передать все материалы, они уже этим делом занимаются. Главное вовремя подключить спецов, чтобы никто не ушёл, - доложил Муров.

- Ещё к тебе одна просьба, даже не моя. На Камчатке сейчас 1-ым секретарём ЦК КПСС Горбачёв Михаил Сергеевич, за ним надо бы присмотреть. Его считают агентом влияния для Запада.

- Горбачёв? Я не только слышал о нём, но и личное дело его видел. Какой из него агент, он же болтун, не более, - удивился Муров.

- Тем не менее, присмотреть не помешает. На Дальнем Востоке много соблазнов, ну да ты лучше меня знаешь, - настоял Шелепин.

- Сделаю. Ещё в бытность моей службы особистом там, я вербовал пару человек, один из них, как раз в Обкоме работает, - произнёс заместитель Шелепина.

Долго им разговаривать не разрешил лечащий врач, потому Муров оставил докладные, пожелал выздоровления и покинул палату Александра Николаевича.

После ухода своего заместителя, Шелепин долгое время размышлял над тем, что делать с «наследством» Щёлоковых. Решение прикрыть разбирательство, Александр Николаевич считал правильным. Галину Брежневу надо оставлять за скобками, пусть Брежнев сам разбирается со своей дочерью. Да и не даст генсек подвести дочку под уголовную статью. К тому же Шелепин был полностью на стороне Брежнева, в вопросах борьбы с коррупцией, а также наведения порядка в стране. Занимаясь различными делами в УСБ, Шелепин осознал какие гигантские масштабы приобрело то, что стране использование служебного положения, коррупция, кумовство и прочие негативные моменты считаются нормой. Но как быть с Щёлоковыми? С мёртвых уже не спросишь, ответственность не назначишь. Конфисковать то, что накопила Светлана Щёлокова мошенничеством? Как бы не перегнуть палку. Александр Николаевич решил пока оставить это дело, до того, как пройдут новогодние праздники. А ещё будет лучше посоветоваться со старшими товарищами, в частности с Брежневым. В больничной палате Шелепина стоял телефон. Он набрал номер приёмной своего управления. И велел секретарю передать сообщение Мурову, чтобы квартиру и дачу Щёлоковых опечатали, до особого распоряжения. Дети у семьи Щёлоковых уже взрослые и живут отдельно. Шелепин намеревался вернуть в государственный карман то, что Щёлоковы набрали за эти годы. А Галину Брежневу можно не упоминать. Но поговорить об этом с Брежневым необходимо, иначе генсек не простит Шелепину такой самостоятельности. А второй раз скатываться с вершины власти Шелепин не собирался.

Конец декабря 1976 год. Михаил Егоров.

Утром, перед школой, я позвонил в аэропорт, в справочной сказали, что дополнительный рейс в четыре часа, по полудни. Так что мне надо бы отпроситься пораньше, чтобы успеть доехать до аэропорта и взять билет, до начала регистрации. Сегодня на улице не особо холодно, на утренней зарядке мы с отцом не только сделали пробежку, позанимались на турнике, но и обливались холодной водой. Так что, «бодрость духа, грация и пластика…», так, кажется, пел Владимир Высоцкий. Или он ещё не спел эту песню? Не важно, если не спел, то споёт. Позавтракав, я отправился в школу. Чтобы не затягивать с разрешением от директора школы, сразу отправился к ней. Хоть у меня с директрисой чуток натянутые отношения, но нейтралитет некоторый соблюдается. Я постучал в дверь кабинета директора, услышав разрешение, открыл дверь.

- Здравствуйте, Антонина Михайловна, - поздоровался я, перешагнув порог кабинета.

- А, Егоров. Что на этот раз? Вновь пришёл отпрашиваться от занятий?

- В прозорливости вам не откажешь, Антонина Михайловна.

- Опыт, Егоров. Вы для меня почти все, как открытая книга, - усмехнулась директор.

- И опыт сын ошибок трудных, и гений парадоксов друг, - продекламировал я крылатую фразу.

- Хорошо хоть Пушкина не забываешь. Ладно, что с тобой делать? Поезжай, но про учёбу не забывай, только Кропоткину предупреди, - отмахнулась директор.

Я поблагодарил директора школы, моментально испарившись из её кабинета. С последней пары уроков ушёл, предупредив заранее классного руководителя.

- Обязательно потом перепиши все материалы по билетам, у ребят возьмёшь.

- У меня память феноменальная, раз прочитал, потом не забуду, - ответил я Кропоткиной.

- Иди уже, не отвлекай меня, - махнула рукой Ольга Матвеевна.

Собрался быстро, кинул в рюкзак рукописи и мыльно-рыльные, запасные носки и трусы. Туда же положил свой диктофон «Летучая мышь». Полезный дивайс, а главное удобный. У меня таких два. Один достал отец, через сослуживца на Украине, тот работает на заводе, где диктофоны производят. Понятно, что стырили. А второй мне подарил Брежнев, в прошлом году, когда я работал с ним в Крыму. Главное то, что на второй диктофон у меня есть разрешение от КГБ. Сразу набрал маму, она успокоила меня, что бронь на мою фамилию имеется, надо только предъявить паспорт. Вызывал такси и отправился в аэропорт. Успел приобрести билет до регистрации. Удобно, когда есть возможность пользоваться бронью Горкома.

Во время полёта, сидя в кресле самолёта, я продолжил думать над легендой, как мне преподнести Брежневу информацию о нефтяных и газовых месторождениях. Не могу сказать почему меня задела эта тема. Может отголоски из 21-го века, понимание, что можно хорошо заработать, если подписать с Ираном правильное соглашение? Вполне такое может быть. Моя задача состоит в том, чтобы забросить информацию генсеку, а как там поведёт себя Брежнев, я уже повлиять не могу. Ну не признаваться же мне в самом деле, что я знаю, как складывалась история в моей прошлой жизни. Осталось продумать тщательно легенду. Над чем я всё время полёта думал. Главное не переигрывать, чтобы Леонид Ильич поверил. Я не заметил, как через два с половиной часа, самолёт приземлился в Домодедово. Из аэропорта я позвонил Цуканову, как мы и договаривались. Георгий Эммануилович сказал, что машину за мной высылает прямо в аэропорт, осталось только подождать. Цуканов предупредил, что водителя я знаю, как и он меня в лицо, подойдёт в зал прилёта. Пришлось подождать полчаса, с водителем встретились и опознались, я погрузился в «волгу», и мы отъехали от аэропорта. Водитель набрал номер телефона и подал трубку мне. Всё-таки удобная вещь «Алтай», хотя чистота связи не очень, но для этого времени считается на уровне, несмотря на атмосферные помехи и шумы, будто по рации разговариваешь. Ну а чего я хотел? Связь-то не цифровая, работает в аналоговом режиме. Зато работает в дуплексном режиме, то есть можно говорить одновременно с другими абонентами, а не по очереди, как в рациях. Из минусов, которые я бы отметил, радиоканал практически открытый, ни о какой секретности разговора не может быть и речи. А ещё, ограничение и дальность связи. Из-за использования, как правило, одной базовой станции, при высокой нагрузке возникали помехи и сложности с подключением. Тем не менее, нас с Цукановым соединили практически сразу. Мы обменялись приветствиями.

- «Михаил, там для тебя есть папка у водителя, все спорные моменты отмечены. Тебя увезут за город, до восьми вечера имеешь свободное время», - проинструктировал Цуканов.

Я ответил, что всё понял и отключил связь. На заднем сидении действительно лежала папка с рукописью, а также листы с замечаниями от корректоров. Так что я сразу взялся просматривать, что там не понравилось сотрудникам цензуры. Когда добрались до Заречья, я просмотрел треть рукописи. В общем ничего страшного в замечаниях не увидел. Видимо на автомате я пропустил несколько сленговых выражений. Всё же сказывается 21-ый век порой, в применении сленга, о котором в этом времени даже не знают. При этом корректировщики предлагали свои варианты слов или выражений, осталось только выбрать то, что мне понравится. Брежнев это мог бы сделать и сам, но по какой-то причине на стал править текст.

По приезду меня проводили в библиотеку, где я смогу поработать над исправлениями. За час я полностью закончил с рукописью. Решил посмотреть, какие книги имеются в местной библиотеке. Даже толком не осмотрелся, когда за мной пришёл Борис Чащин.

- Привет, ты сегодня похоже на смене, - не особо удивился я и мы обменялись рукопожатием.

- И тебе не хворать. Пошли, Миша, поужинаем, - предложил капитан Чащин.

Я не отказался, так как мой молодой организм настойчиво требовал пищу. Да и кормят здесь очень даже прилично, в том числе подают деликатесы, вроде красной или чёрной икры.

- Леонид Ильич задерживается, будет через час, не раньше, - предупредил меня Борис, как только мы уселись в столовой.

Я только кивнул головой. Придётся остаться здесь с ночёвкой, лишь бы генсек подъехал. Мне обязательно надо озвучить ему легенду о нефтяных и газовых промыслах в Иране. Несколько раз я бывал на ужине с Брежневым, могу сказать, что генсек предпочитает простую домашнюю еду, а не кремлёвские деликатесы. Хотя в меню икра присутствует. Я выбрал овощное рагу с говядиной, салат из помидор и огурцов, оладьи с малиновым вареньем и какао. Икру правда заказал, чтобы мазать на хлеб, не смог отказать себе, в таком удовольствии. Пока ужинали, меня так и подмывало спросить у Бориса про гостиницу «Россию», но я сдерживался. Однако Борис сам заговорил на эту тему.

- Миша, надеюсь ты больше никому не говорил про гостиницу?

- Да я что, сумасшедший что ли? – сделал я удивлённое лицо.

- Ну и правильно. Этим вопросом уже занимаются, насколько я знаю, но не наше управление, а те, кому положено, - произнёс Борис, и больше к этой теме мы не возвращались.

За столом Борис расспрашивал меня о моих успехах, сам же о себе ничего не рассказывал. А я не интересовался, понимаю, что у человека служба. Подкрепившись, мы разошлись, Борис ушёл и дальше службу тянуть, а я вернулся в библиотеку.

Брежнев приехал в девятом часу вечера, за мной пришли в библиотеку и спросили. Не желаю ли я прогуляться с Леонидом Ильичом по парку. Я не отказался, сходил в свою комнату, быстро оделся и вышел на улицу. Брежнева нашёл на дорожках в парке, имеется здесь такой. И хоть в зимнее время на улице уже темно, тем не менее дорожки освещаются на уровне. Я подошёл к генсеку и поздоровался, мы обменялись рукопожатиями. Всякий раз, пожимая руку Брежневу, думаю о том, что в прошлой жизни я даже не мог подумать, что вот так запросто, буду общаться с Генеральным секретарём КПСС СССР.

- Врачи советуют перед сном прогуляться. Прогуляешься со мной, потом чаю попьём? – тут же предложил Ильич.

- Леонид Ильич, я просмотрел рукопись, выбрал из вариантов, что предложили корректоры, можно отдавать в издательство, - сообщил я о проделанной работе над замечаниями.

- У вас, у молодёжи, порой такие сленговые выражения, что не понять сразу, - заметил Брежнев.

Пока мы медленно двигались по дорожкам парка, я размышлял, как же мне начать разговор про Иран. Леонид Ильич молчал, так что я решил начать первым.

- Леонид Ильич, пару дней назад, мне попалась на глаза газета, где была статья о совместном сотрудничестве Ирана и СССР. И я сразу кое-что вспомнил, один разговор, когда ездил в ГДР. Не знаю, насколько это вообще интересно, но с вами хочу поделиться.

- Да. Мы помогали строить Исфаханский металлургический комбинат, даже город для рабочих строили. Кажется, Арьяшахр называется. Но комбинат запустили три года назад, но строители наши там пока работают. Дак что там, за интересный разговор ты вспомнил?

Леонид Ильич даже остановился, повернувшись в мою сторону. Я начал рассказывать с того, что был на выставке у своей немецкой подружки Эрики Краузе. И там совершенно случайно услышал беседу двух пожилых мужчин. Лиц не видел, так как они стояли ко мне спиной. Сам разговор меня не особо заинтересовал, но память у меня феноменальная, потому запоминаю всё, что услышу. Я бы даже не вспомнил беседу тех мужчин, если бы они не упоминали Иран. А статья в газете, мне напомнила о том, случайно подслушанном разговоре.

- Они говорили о талантливом геологе Джордже Рейнольдсе, который открыл крупнейшее месторождение нефти в Иране. Месторождение назвали Масджид-е-Сулейман.

- Знаю о таком, но продолжай, - вставил фразу Брежнев.

- Рейнольдс нашёл нефть в 1908 году, а в 1909 году была учреждена Англо-Иранская нефтяная компания. Однако у инженера пошли разногласия с компанией и его уволили. Но интерес в том, что инженер Рейнольдс продолжал вести поиски в других местах. Он был уверен, что имеются очень богатые месторождения, особенно в местах разрушенных храмов огнепоклонников.

- А при чём здесь огнепоклонники? – удивился Брежнев, ему был явно интересно меня слушать.

- Рейнольдс считал, что храмы возводили в тех местах, где были выбросы нефти и газа, ну и возгорания. Эти мужчины, точнее один, упоминал несколько городов и даже названия, которые присвоил месторождениям Рейнольдс. Этот инженер тратил свои средства на поиски, надеясь продать изыскания. Но уехал в США, его пригласили на работу в какую-то компанию, а в 1925 году он умер, - я старался говорить, так, чтобы можно было подумать, будто я запомнил фразу тех собеседников.

- Если они владеют такой стратегической информацией, почему сами её не продадут? – тут же заулыбался Брежнев, он явно мне не верил.

- Именно так и сказал второй собеседник, что мол надо продать тем, кто сможет заплатить за такие данные. А первый сказал, что он всего лишь читал записки инженера, которые ему давал какой-то другой знакомый, а потом тот знакомый пропал без вести. Вот и не хочет первый дядечка ввязываться в это, чтобы не нажить неприятностей, а проверить данные, у него нет возможностей, - я чувствовал, что наплёл такое, что сам не разберусь.

Мне нужно было, чтобы Брежнев проявил любопытство, и генсек меня не разочаровал.

- Допустим. Но получается пойди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что. Иран большой, можно сто лет искать и ничего не найти, - вновь засмеялся Ильич.

- Почему же нельзя найти? Первый собеседник называл ориентиры, я их запомнил. Первое, находится в районе города Дороуд, у подножья горного хребта Загрос, недалеко от горы Ошторанкух, инженер назвал месторождение Азадеган. Второе, видимо совсем рядом, так как названо Южный Азадеган, провинция Хезестан, недалеко от границы с Ираком. Третье, Ядаваран, семьдесят километров на юго-восток от города Ахваз. Четвёртое, Дороуд, но незнакомец сказал, что это шлейф Персидского залива. Я толком ничего не понял. Нет понял, что месторождения полезных ископаемых, которые ещё не открыли. А вам, Леонид Ильич, я рассказал, потому что СССР работает в Иране, вдруг информация пригодится.

- По нефтяному и газовому вопросу Иран сотрудничает с американцами, шах Мохаммед Реза Пехлеви склоняется больше к США, - заметил Брежнев.

Не знаю поверил он мне или нет, но явно задумался. А там как пойдёт, главное то, что я хотел слить информацию, вот и слил. В дальнейшем пусть большие дяди решают, что им делать с аутсайдерской информацией.

- Миша, почему ты именно мне решил рассказать об этом? – неожиданно для меня, спросил Леонид Ильич.

Не сказать, что уж совсем вопрос генсека застал меня врасплох. Опыт из прошлой жизни, позволил настроить своё выражение лица, какое должно быть у семнадцатилетнего юноши, тем более комсомольца, желающего своей стране процветания.

- Я не политик, а всего лишь писатель. Считаю, что именно вы, Леонид Ильич, можете правильно использовать такую информацию, - ответил я, глядя на генсека взором пламенного комсомольца.

Леонид Ильич хмыкнул, но ничего не сказал, продолжив двигаться по дорожкам парка. После прогулки мы попили чаю, опять же с оладьями. Кроме варенья подали сметану, а себе я заказал кофе со сливками. Брежнев расспрашивал, как живёт народ в Свердловске, о чём думает молодёжь и к чему стремится. Я отвечал, как есть, без срезания неприятных углов. Под конец нашей Беседы, генсек попросил меня написать все названия городов по Ирану, а также имя инженера-геолога. Ночевать я не остался. Домой к Кочетковым попал к полуночи. Разбудил их безусловно, но они всё равно мне обрадовались. Клавдия Захаровна предложила чаю с печеньем, которое она испекла сама, но я отказался. Тогда она стала направлять мне постель, а Андрей Миронович сидел здесь же в комнате. Он поделился со мной московскими новостями.

- Щёлоковых похоронили, вот только правды в газетах нет. А слухи по Москве никуда не спрячешь, вслух об этом никто говорить не станет, но дома на кухнях шепчутся, - как бы по секрету начал рассказывать Кочетков.

- А что не так со смертью Щёлоковых? – не понял я.

- Да не слушай ты его, Миша, собирает все сплетни по Москве, - вставила своё слово его жена.

- А ты, Клава, не встревай, когда мужчины разговаривают, - вспылил Андрей Миронович.

- Дак что там с Щёлоковыми? – спросил я, прерывая спор между четой Кочетковых.

- Николай Щёлоков совсем не от сердечного приступа умер, а застрелился на даче. И Светлана, его жена, застрелилась не от неправильного обращения с оружием. Она покушалась на Шелепина, он сейчас в кремлёвской больнице лечится. А потом сама застрелилась, когда её арестовать пытались. Ну и Николай Анисимович, чтобы избежать позора, пустил себе пулю, в общем не знаю, куда он там пулю пускал, но застрелился, - закончил рассказ Кочетков, его жена только рукой махнула, но спорить не стала.

- И кого пророчат на место министра МВД? – спросил я.

- Пока неизвестно, но найдут кандидатуру, свято кресло пустым не бывает. Исполнять обязанности министра будет генерал-лейтенант Шумилин, он был замом у Щёлокова. Может его оставят, а может другого пришлют, - ответил Андрей Миронович.

О смерти Щёлоковых я знал, писали в газетах, тоже не верил написанному. Никто правды писать не станет в прессе. Время сейчас такое, что в СССР много, что замалчивается. Андрей Миронович лишь подтвердил мои сомнения по поводу этой странной кончины Щёлоковых.

На следующий день, после физзарядки, я позавтракал и отправился в издательства. Без каких-либо проволочек сдал свою очередную фантастику. Пришлось задержаться в кабинете у художественных редакторов. Договорились, что картинки вполне могут быть выполнены в графике. Я вырвал из контекста несколько описаний героев в сюжете. Пока художники рисовали, я созвонился с «Лениздатом». Там готовы принять мою книгу. Позвонил в аэропорт, билетов нет. Ничего страшного доберусь на скоростном поезде, но завтра с утра. Пока решал свои вопросы, художники закончили рисунки, я подписал акт, в котором даю согласие на эти художества. До вечера гулял по Москве, столица готовится к празднованию Нового года. Люди куда-то спешат, магазины переполнены очередями, народ старается прикупить подарки родным и близким. Эх, жаль не прихватил чеков «Внешпосылторга» из дома, сейчас что-то мог присмотреть в московских «Берёзках». Ужинал у Кочетковых. Во время ужина Клавдия Захаровна интересовалась, как дела идут у Кати.

- Тридцатого концерт проведут, вроде после праздника тоже, но точно не знаю. А вот к середине января уедет в ФРГ, на гастроли. Она же петь начала, даже альбом готовит, чисто для женщин, как раз к весеннему празднику, - ответил я.

- Какая умничка, нам она понравилась, Миша, хорошая девочка. Если соберётся в Москву, пусть у нас останавливается, мы только рады будем, - похвалила мою сестру Кочеткова.

На следующий день я уехал в Ленинград. За день уложился со своими делами, сдал книгу в печать. Вечером, вновь на скоростном поезде, добрался до Москвы. А вот домой билет купить не получилось, по причине отсутствия билетов. Пришлось брать билеты на поезд, потрачу сутки на дорогу. Мои авторские экземпляры готовых книг перешлют по почте, наложенным платежом, намного удобней, чем таскаться со стопками книг. Домой вернулся тридцать первого декабря, что называется с корабля на бал. А дома вовсю идёт приготовление к празднованию Нового года. Мама, Катя и подруга сестры Ольга Каверина.

- Малой, ты наш концерт пропустил, - высказала претензию сестра, как только я переступил порог нашей квартиры.

Ну да, есть такое дело. Но оправдываться я не стал. У нас с Катей всегда так. Только начни оправдываться, она сразу придумает наказание или ещё какой способ, чтобы с меня что-то получить.

- Дочка, угомонись, видишь Миша устал с дороги. Сынок, кушать хочешь? – заступилась за меня мама.

- Нет мам, в вагоне-ресторане хорошо перекусил, так что до праздничного ужина точно дотерплю, - ответил я.

Чтобы не обижать сестру, расспросил о концерте, который прошёл вчера. В общих чертах, сестра снова молодец, всем понравилось, как она поёт, говорила в основном Каверина. Вскоре появился отец, он ездил куда-то в магазины по поручению мамы.

- Витя, всё купил, что я велела? – даже не дав отцу раздеться, спросила мама.

- Всё, что наказала. Катя отвезёшь нас, если машина нужна? – обратился отец к Екатерине.

- Нет, пап, ты уж сам как-нибудь. Мы шампанского выпьем, так что машиной я всё равно пользоваться не буду, - ответила моя сестра, чем даже удивила меня.

Вскоре родители собрались и уехали в посёлок Санаторный, оставив нас хозяйничать в квартире. Часам к девяти вечера начали подтягиваться мои друзья и Катины подруги с коллегами из музыкального коллектива. Впереди предстояла Новогодняя ночь, ночь веселья и обжорства, так как наготовили еды, ну очень много. Что не говорите, но веселиться молодым получается намного лучше. И спасибо тому, кто меня переправил в годы моей юности.