Ольвидар. Сила двуличия

В его подчинении были молодые воины, писарь и два помощника. С ними Ева общалась меньше. Она вообще была не рада общаться здесь хоть с кем-то, так как старшие обычно мучали девушку за все провинности и нарушения. Но в какой-то момент Лао понял, что Ева не дает себе раскрыться полностью из-за тоски по дому и неумения подчиняться, и применил свою силу стихии. Монах был способен войти в разум, как мимолетная мысль, и навести в нем свой порядок. Он не умел подчинять, но находил страхи, слабости учеников и душил их, пока задыхался ученик.

Лао разгромил все, что делало Еву самой собой. Хранителем он себя не считал, но в нем была частичка Девы, что, возможно, и повлияло на его верность богине.

– Тебе пора принять ситуацию и научиться в ней двигаться. Пытаясь сломать стену, ты делаешь только хуже, – удручающе, как и всегда, сказал он, а длинная серая борода тряслась в такт каждому слову.

– Это не стена, – возразила Ева и ушла в сторону окна. Стекла в этом месте были волнистыми, неровными, из-за этого бесконечное море, что шумело за обрывом, на котором стоял монастырь, искажалось. – Ваша сила – это тугая оболочка, которая окутывает каждый сантиметр тела и не дает даже дышать.

Кулаки за спиной сжались, но не от злости, а от все еще пульсирующей боли недавнего воспоминания.

Мастер Лао поправил очки, уверяя:

– Ты свыкнешься, научишься дышать и двигаться вместе с ней.

– Но я не хочу!

Ева с яростью в глазах обернулась на монаха. Его спокойствие доводило раздражение до кипения, но и действовало на нее в обратном направлении. В голове всегда звенели его уроки: «Держись подальше от эмоций, они не приведут тебя к нужной цели».

Незаметно выдохнув, Ева сменила тему:

– Вы скрыли от меня личность Стали.

– Нет. Я не знал, кто этот человек и как выглядит.

– Значит, теперь знаете.

– Но помогла мне в этом не ты.

Они бросались фактами друг другу в лицо, не желая уступать, но монах надолго замолчал, и Ева, поддавшись слабости, выпалила все вопросы, что мучили ее:

– Кто он? Зачем посылать меня за призраком? С чего вы вдруг забеспокоились о хранителе?