Эан эсхатон

Глава 1

Капитан поднёс к губам микрофон:

– Боевая тревога, торпедная атака! Стрельба стратегической торпедой «Посейдон». Цель – морская база, вид взаимодействия – автономный.

– Лодка на боевом курсе, следует по графику. – Подтвердил командир БЧ-1.

Ракурс на капитана был как будто сзади-слева. «На этом месте же должен стоять планшет», – мелькнула мысль где-то вдалеке. На экранах поверх голов были нечёткие изображения подводной лодки и торпеды в отдельном отсеке; разобрать можно было только дату справа-внизу: 14-10-2032. Внезапно зазвучал прерывистый сигнал будильника.

Виктор Янович проснулся и открыл глаза. «Почти случившиеся события почти полувековой давности», – подумал он о сне.

Позже, выйдя из ванной после утренних гигиенических процедур, услышал приветствие умного дома:

– Доброе утро! Сегодня понедельник, 14 июня. У Вас одно не просмотренное сообщение.

– Доброе. Проиграй.

– Звуковое сообщение с подтверждённым отправителем:

«Это автоматический звонок от системы Единой службы государственных услуг. Виктор Янович, рады Вам сообщить о подтверждении повышения веса Вашего голоса на прямых электронных голосованиях в связи с продвижением по службе в Академии наук, увеличением жалования и налогообложения. До второй точки излома шкалы Малиновского осталось всего три шага! Надеемся на продолжение Вашего продуктивного участия в местном самоуправлении».

«Всего три шага. Да, спасибо, но меня и квадратичный участок роста устраивает», – с юмором подумал он.

– Ваш обычный понедельничный завтрак готов! Напоминаю о прибытии такси до воздушных ворот через 40 минут.

Взяв кубик-накопитель с материалами доклада и сумку с личными вещами, накануне заботливо собранную супругой, в назначенное время Виктор спустился во двор. Там уже ждала чёрная робомашина марки «Рено-Поволжье»:

– Виктор Янович, Вас приветствует самоход Индекс.Москва, особый заказ Академии наук. Пожалуйста, пристегнитесь; мы начинаем движение.

Дорога до аэропорта по выделенной полосе заняла полчаса.

Над крышей терминала бежала трёхмерная надпись: «Жуковские воздушные ворота Московского объединённого узла». Внутри здания под потолком и вдоль стен висели объёмные и двумерные рекламные объявления:

«Откройте для себя Корею! Посетите торжества по случаю 40-летия программы “Одна Корея, два пути”!»

«Пляжный отдых и морские круизы в Карибском бассейне! Пуэрто-Рико –Доминиканская Республика – Ямайка – Куба – Мексика – Флорида! В Западное полушарие за 4 часа!»

«Суборбитальные* путешествия с наблюдением жемчужины пояса Роша – станции “Новая Индия”!

* требуется предварительная проверка у семейного врача»

Виктор нашёл свой вылет на табло:

10:45 Душанбе «Персидские авиалинии» выход Д2

10:50 Варшава «Добролёт» выход А5

«Эх, махнуть бы сейчас в Персию, а не вот это всё», – мелькнула озорная мысль.

Он прошёл мимо стоек приёма и упорядочивания багажа и направился в зону досмотра. Очередей не было, примерно треть рамок многодиапазонной биометрической сверки и обеспечения безопасности была свободна.

– Доброе утро! Пожалуйста, назовите себя. – Произнёс голосовой помощник сразу, как только Виктор вступил внутрь пространства между двумя боковыми пластинами.

– Левандовский Виктор Янович.

– Личность подтверждена, угроз безопасности не обнаружено. Напоминаем, Ваш выход – А5, желаем приятного полёта!

– Спасибо.

«На обратном пути людей будет больше», – подумал он.

Пройдя внутрь самолёта по приоритетной очереди и ответив на приветствие проводницы, занял своё место.

Салонный экипаж состоял из типичных для добролётовских МС-21-600 проводника-человека и двух человекоподобных роботов.

– Доброе утро! Вас приветствуют командир воздушного судна Андрей Гофман и второй лётчик Пётр Ковач. Салонный экипаж у нас сегодня представлен очаровательной Ангелой и двумя Федями. Мы следуем до Варшавы, время в пути составит примерно один час, сорок минут. Разрешение на вылет пока задерживается на три минуты из-за наших коллег из KLM, заходящих на соседнюю полосу после экстренного перехода в режим автопосадки. После успешного разрешения ситуации мы начнём наш путь.

После взлёта и набора высоты, Виктор потратил полчаса на просмотр материалов доклада. Убедившись, что никакие правки более не требуются, выключил соединение часов с накопителем и убрал кубик в карман.

Рядом через проход летел мужчина в сопровождении человекоподобного робота редкой разновидности «Кроманьонец-3». Его электронный мозг реализовывал формальную модель двухкамерного разума с примитивным магическим мышлением. Более сложную, адаптивный интеллект с самообучающейся моделью физического мира у обычных человекоподобных роботов. Наличие у него самосознания всё ещё являлось предметом споров, однако он успешно проходил все варианты теста Тьюринга, кофейный тест и был способен к самостоятельному творчеству без предварительного обучения на обширном объёме входных данных.

В соседнем ряду за спиной молодая пара спорила, где лучше отдыхать на Балтике:

– Но ведь Королевец с окрестностями и Четырёхградье в целом интереснее Рижского взморья! Особенно, когда заходят корабли!

Вздохнув, Виктор достал из кармана кресла гарнитуру с наушниками и проекционными очками и включил развлекательную систему. Быстро пробежавшись по меню, выбрал потоковое видео. На канале «Наука-ТВ» шёл разговор с представителем компании «Евразия-Космос»:

– Мы продолжаем строительство постоянно обитаемой марсианской орбитальной станции. Основной целью является наблюдение за работой автоматов на поверхности; долговременной наземной базы для людей в ближайших планах нет. На Венере мы практически закончили создание сети высотных аэростатических обсерваторий; «Буревестник-2МВ», версия для углекислой атмосферы, хорошо зарекомендовал себя в качестве транспортной платформы.

– А исследование внешних планет? Миссия «Зевс-Посейдон» для изучения океана на Европе? – Задал вопрос ведущий.

– Автоматы в пути, получаемая диагностика в порядке. Надеемся, что с развёртыванием «Посейдона» проблем не возникнет, даже несмотря на то, что итоговые характеристики проруби Топольского, скажем так, не идеальны.

– «Прорубь Топольского»? Это всё-таки официальное название?

– Нет, это шутка, вышедшая из-под контроля. Но мы решили оставить, как есть, чтобы отметить коллегу, выдвинувшего идею. Формальное наименование – сквозная ледовая выемка кинетическим методом.

– А что насчёт возможного загрязнения океана продуктами деления из реактора «Посейдона», то, против чего протестовали испанские «зелёные»?

– По нашей системной модели надзора за качеством и безопасностью такое крайне маловероятно даже при аварийных ситуациях и практически невозможно без перехода аппарата в экстренный режим. Штатно «Посейдон» должен вернуться к проруби в конце работы и отстрелить ядро реактора на орбиту.

– Понятно, спасибо. Наш зритель, видимо, приверженец Единой славянской неоязыческой традиции, интересуется, почему после запуска «Перуна» к Европе следующую миссию назвали «Зевс», а не, например, «Перун-2» или «Велес»?

– Здесь у нас некая неоднозначность, поскольку не разделяются названия собственно миссий и участвующих в них типов аппаратов. «Перун» – особый управляемый кинетический снаряд, летевший к Европе по длинной траектории с гравитационными манёврами. А «Зевс» – историческое название целого семейства тяжёлых кораблей с ядерной силовой установкой родом из 2020-х; он движется по короткой негомановской траектории с постоянным ускорением.

– Ясно, благодарю. Кстати, а у вас в компании неоязычники есть?

– Есть, насколько я знаю.

– А Вы? Православный? Или атеист?

Интервьюируемый усмехнулся:

– Православные у нас тоже есть. А атеисты разными бывают. Я – русский космист.

– Добро. Переходим к следующему вопросу. Зритель из Праги интересуется, не планируется ли вновь открыть отделение компании в этом замечательном городе.

– Нет, таких планов нет. Я понимаю, что это своего рода фантомные боли после закрытия пражского отделения более 20 лет назад, но нынешняя структура компании не подразумевает наличия филиалов и конструкторских бюро в Центральной Европе, только станций слежения.

Трансляция прервалась громким голосом речевого информатора самолёта:

– Внимание! Важное объявление!

Вместо телевизионной картинки появилась надпись: «Вы пересекаете границу Центральноевропейской девоеннизированной зоны. Пр̌екрочиче границе Щродковоэуропэйскон здэмилитарызованон стрэфы». Спустя примерно полминуты, надпись сменилась общим видом зоны с обозначением основных ориентиров: Брест, Бреславль, Страсбург; затем – крупными планами земной поверхности в восточной части с камер высотных беспилотников, висящих между границами воздушного пространства до- и сверхзвуковых пассажирских самолётов, с пояснением: «13664 дня без нарушения режима девоеннизированной зоны». На фоне земли сновали вертолёты специальных служб и логистических компаний, робовинтолёты личного и приоритетного общественного транспорта.

Затем раздался голос Ангелы:

– Дамы и господа, командир включил табло «пристегните ремни». Мы готовимся к посадке. Пожалуйста, уберите откидные столики и откройте шторки окон…

«Вас ожидает чёрный самоход “Рено-Поволжье”, номер ВАВ 1815, выход 3», – сообщение на наручные часы пришло сразу, как только Виктор сошёл с самолёта внутрь терминала аэропорта имени Шопена. Взглянув через стеклянный барьер на очереди в зону досмотра для вылетающих, он проследовал к выходу.

– Витам, пане Виктор̌е! Естэм самоходэм Индекс.Варшава. Для переключения на русский произнесите любую фразу на данном языке.

– Чещч. Но лучше по-русски.

– Пожалуйста, пристегнитесь; мы начинаем движение.

Скорость движения машины по выделенной полосе была существенно ниже, чем в Москве. Из окна Виктор мог в деталях рассмотреть мелькающие фасады зданий. Многие выглядели обшарпанными, кое-где встречались уродливые отметки псевдограффити, которые ещё не успели убрать городские службы. К счастью, встретившийся по пути собор Александра Невского всё также выглядел как новый.

Дорога до адреса назначения заняла около 20 минут.

На фасаде недавно отремонтированного здания в неоклассическом стиле висела эмблема: красный щит с белым орлом на груди другого, чёрного двуглавого. Ниже надпись: «Руско-польске споўэченьство». У входа стоял человекоподобный робот:

– Джень добры, пане Виктор̌е! Добрый день, Виктор Янович! Добро пожаловать на конференцию «Математические методы в приложении к новейшей истории Европы»!

В фойе стояла группа знакомых аспирантов:

– …авианосцы у нас есть, осталось построить космические линкоры, названные в честь историков… О, Виктор Янович, здрасьте. У Вас сегодня Третья мировая, да?

– Добрый день, молодые люди. Да, кульминация Третьей. А у вас?

– У нас слабое управление у британцев во время Холодной, сразу за Вами выступаем.

– О, интересно. И у вас уже скоро защита, да?

– Да.

– Хорошо, тогда увидимся в зале. И удачи на защите!

– Спасибо!

Пройдя дальше и включив голопроектор на часах, Виктор открыл программу основной части первого дня конференции:

12:00-12:10 Открытие конференции и вступительное слово. Пётр Матейко, ректор Варшавского совместного университета.

12:15-12:55 «Моделирование альтернативных вариантов эндшпиля Третьей мировой войны в Европе». В. Я. Левандовский, профессор, действительный член РАН.

13:00-13:40 «Анализ слабого управления меметическими воздействиями в британском неоколониализме второй половины 20-го века». Н. К. Смирнов, И. П. Бауэр, аспиранты исторического факультета МГУ им. Ломоносова.

13:45-14:15 Вопросы и обсуждение.

14:20-15:00 Обед…

По завершению вступительного слова Виктор Янович присоединился к аплодисментам. Затем, выйдя на сцену и подключив часы к накопителю и проекционной системе зала, начал свой доклад:

– Приветствую! Сегодня мы рассмотрим гипотетические варианты иного развития событий в Европе на рубеже десятилетий в период Третьей мировой. Мы провели многофакторный анализ с дискретной метрикой эскалации в модели поведения сторон, обобщающую ранее использовавшийся подход расчёта игры многих игроков с ненулевой суммой. Мы получили набор сценариев от гибридных действий до применения стратегических ядерных сил. Для моделирования использовалась генеративная семантически осведомлённая нейронная сеть с обучением по методу Крижевского-Озёрина на новейшем наборе входных данных, предоставленным кафедрой исторической информатики Московского государственного университета…

***

Все шесть погружных безэкипажных катеров успешно прошли медленный крейсерский участок и поднялись на минимальную глубину для сеанса связи на широком участке залива перед поворотом в бухту назначения. Операторы в подземном командном пункте флота подтвердили задание на скоростной конечный рывок и автономный захват обеих целей с распределением между катерами роя. Снаружи бункера ветер сдувал редкие жёлтые листья с деревьев; октябрь выдался в меру тёплым, но промозглым. Впервые за несколько лет после завершения специальной военной операции на территории бывшей Украины, в воздухе уже несколько суток как непрерывно дежурили А-50У с истребительным сопровождением, вся ПВО эксклава находились в повышенной боеготовности. Катера начали разгон в полупогруженном состоянии, до целей оставалось менее 6 миль. Через долгих 10 минут, за 20 секунд до целей, катера довернули примерно на 15 градусов. Цели, подводные лодки, стояли у соседних пирсов. Несмотря на острый угол подхода и ракурс 2/4, беспилотники распознавали характерные силуэты целей с трапецевидным наплывом и передними горизонтальными рулями. Операторы получали изображение с камер БЭКов в реальном времени с задержкой менее секунды, на экранах одна за другой зажигалась надпись сверху: «Цель захвачена».

Глава 2

Сын отделился и вновь стал самим собой. Очередная душа, отягощённая грузом мирских переживаний, выходила из пены хаоса. Сын готовился встретить отца.

***

Перед глазами внезапно потемнело, на лбу выступил холодный пот, а грудь сдавило на вдохе. Лектору, Александру Николаевичу пришлось опереться на кафедру руками. Ведущий, заметив неладное, побежал из угла сцены к центру, но пожилой профессор, оправившись, остановил того движением руки. Мысленно поблагодарив Бога за то, что организаторы были консервативны – как, впрочем, и он сам – и предпочитали найм людей использованию человекоподобных роботов, АлНик, как его называли коллеги, повернулся обратно к аудитории. Лёгкая улыбка далась не без труда.

– И закончить я хотел бы на позитивной, хотя и немного пафосной ноте: все мы знаем цену, которую пришлось заплатить в десятилетия второй гражданской войны в России и Третьей мировой, но также знаем и о чудесах стойкости и упорства, проявленных русским народом. Мы верим в себя и взираем в будущее с надеждой.

После медленного глубокого вдоха Александр Николаевич закончил своё выступление:

– На этом спасибо за внимание, разрешите откланяться. И, как уже намекнул в предыдущем выступлении мой коллега Виктор Янович, выбирайте курс классической истории из любви к искусству. А из любви к науке – историю математическую.

Сделав небольшую паузу на время вежливых смешков в аудитории, профессор слегка поклонился и повернулся к выходу. Аплодисменты аудитории застали его уже за кулисами. Там уже стояли Виктор и помощник организатора. Оба выглядели обеспокоенно.

– Александр Николаевич, с вами всё в порядке?

– АлНик, ты как? – Виктор осторожно попытался взять коллегу под локоть.

– Да, – Александр Николаевич отмахнулся, – ничего страшного. Расскажи лучше, как съездил к полякам, раз я не сумел сегодня к началу сюда выбраться. Забыл поздравить с утверждением действительного членства, кстати.

– Ага, спасибо. Хорошо съездил, продуктивно. Неглупая молодёжь, заинтересовались результатами моделирования. Очереди на границе только были больше обычного.

Виктор обернулся к помощнику:

– Вы уж извините, мы, пожалуй, сразу на выход.

Тот понимающе кивнул:

– Конечно. Я вызову такси. – Он отошёл в сторону, жестом активируя умные наручные часы.

У выхода на площадке уже ждал беспилотный винтолёт с эмблемой московского транспорта на борту.

– Я думаю, тебе лучше всё-таки заглянуть на медосмотр, желательно вживую и прямо сейчас.

– Пустое. Доеду до дома, и всё пройдёт. Не в первой.

На лице Виктора образовалась скептическая гримаса. Он понимал, что переспорить шансов немного. Не без ностальгии в голове промелькнуло воспоминание о временах, когда принудительная госпитализация граждан в России ещё была возможна.

– Сообщи хотя бы Светлане или Вике.

Он подошёл к винтолёту.

– Левандовский Виктор Янович. Отмена приоритетного вызова.

У машины ушла пару секунд на опознавание личности и прав говорившего. Опознав академика РАН, робот активировал сигнал, предписывающий отойти на безопасное расстояние, и включил двигатели для взлёта.

Виктор вернулся к АлНику, присевшему на лавочку у входа в здание, и сделал характерный жест левой рукой, на которой носил умные часы. Стоявшее неподалёку жёлтое роботакси почти бесшумно подкатилось.

– Здравствуйте! Вас приветствует самоход Индекс.Москва.

Виктор, поддерживая друга под руку, помог тому усесться в машину:

– Добро, поправляйся. Тогда, надеюсь, увидимся на выходных?

– Да. До встречи.

– Пожалуйста, пристегнитесь. Пожалуйста, назовите адрес назначения.

– Дом, академик Озеров Александр Николаевич.

– Мы начинаем движение. Включаю потоковое радио:

«…и к новостям Европы и мира. Премьер-министр Великобритании заявил о нормализации обстановки в Лондоне и других городах республики и поблагодарил французскую жандармерию за помощь. Норвежский президент подтвердил окончание совместных с Гренландской администрацией работ по обновлению технических средств контроля на западной границе Североевропейской девоенизированной зоны. Состоялся большой разговор с министром образования Югославии на тему новой школьной программ, уделили особое внимание региональным особенностям в местах компактного проживания болгарского меньшинства (произнесите «подробнее» для перехода к беседе). Напоминаем, сегодня среда, 7 июля…»

– Выключить.

Настроения слушать новости не было.

Машина плавно разгонялась по выделенной полосе для общественного и почтово-курьерского транспорта. Несмотря на летнюю пору и сокращение населения Старой Москвы до 5 миллионов, движение по наземным дорогам оставалось довольно плотным. Путь до дома занял более получаса.

Поднявшись на четвёртый этаж на лифте вместо привычной лестницы, ввёл код на старомодном замке без биометрии. Войдя в свою квартиру и не без труда разувшись, профессор впервые пожалел, что здесь никогда не было ни домашнего робота, ни даже умного голосового помощника. Зато имелось устройство удалённого присутствия с голографическим проектором. Лёгкое касание кнопки быстрого набора:

– Лекарь.

– Ваш семейный врач Синовальников Ярослав Сергеевич в данный момент в отпуске. Перенаправить вызов замещающему, Изекилю Роберту Патрикеевичу (в очереди ожидания 0 пациентов)?

– Да.

Голографический проектор отобразил улыбающегося молодого человека с модной причёской. За спиной врача было видно чёрное знамя с Адамовой головой. «Чаю воскресения мёртвыхъ и жизни будущаго века. Аминь.», – не просто прочитал, а проговорил про себя профессор. «Не похож на того, кто регулярно ходит на причастие», – не без иронии отметил он.

– Добрый вечер! Так, что тут у нас, – глаза врача пробежались, считывая информацию откуда-то сбоку. – Ага. Александр Николаевич, Вашу историю вижу. Но, поскольку у Вас простой проектор без медицинской диагностики, придётся Вам рассказать, что на этот раз беспокоит.

– Добрый вечер. Да, как обычно: прихватило, сбилось дыхание, в глазах потемнело. Звать робота для измерения давления и пульса не стали. Сейчас уже всё нормально.

– Понятно. Александр Николаевич, как видите, консервативные методы не помогают. А что касается оперативных, то сейчас для Вашего случая показана полная замена сердца, это позволяет избежать дальнейших вмешательств. Выращивается новый орган из Вашего генетического материала и аккуратно вживляется с минимальным повреждением грудной клетки. Восстановление занимает не более недели. Записаться на сдачу материала и лечь в больницу можно в любой день.

– Спасибо за разъяснение. Непременно лягу, как только позволит моё расписание.

Профессор заметил мелькнувшее сомнение в глазах врача.

– Что ж, тогда на этом всё. Старайтесь не нервничать и всё-таки пока принимайте назначенные лекарства. Поправляйтесь!

– Ещё раз спасибо. Всего хорошего!

Александр махнул на прощание рукой. Когда врач повторил жест, профессор заметил у того на внутренней стороне предплечья татуировку в виде православного креста, вписанного в заглавную Ф. «А, так он из этих», – разочарованно подумал он. «Четверть века прошла, а как будто вчера было», – вспомнил он Второй московский Всеправославный собор, выступивший за богословский неэкуменистический диалог с Русской церковью супраморализма и космизма.

Профессор устало прилёг на диван и закрыл глаза. Вспомнились свадьба, первые шаги дочери, развод… Затем почему-то вспомнилось недавно пересмотренное двумерное видео почти шестидесятилетней давности из отцовского цифрового архива: «Но! Вот это мы сделать можем. Сейчас, я считаю, для этого настал момент», – человек в очках и с седой бородой едва заметно улыбнулся; в аудитории раздались аплодисменты. Сцена из видео постепенно блекла и удалялась. Уставшее сердце билось всё реже и реже.

***

Профессор открыл глаза. Вокруг был ярко белый свет, но не было видно ни Солнца, ни другого его источника. Впереди были массивные распашные врата, рядом стоял человек в длинном белом одеянии.

– Добро пожаловать, Александр. Меня зовут Пётр.

Глава 3

Это был день двухсотлетней годовщины первого человека в космосе. До великого парада планет оставалось чуть больше месяца, однако видеомост через всю Солнечную было решено устроить сейчас, в апреле.

Передача начиналась от Солнца, с изображения гигантских зеркал системы «Прометей», передающих энергию к внешним планетам. Затем шла панорама поверхности Меркурия. Ускоренная съёмка показывала медленно движущуюся линию терминатора. Вблизи линии, на затенённой стороне, синхронно с ней двигались автоматические наблюдатели за светилом и «Прометеем».

Передача со второй планеты началась с общего вида небесного тела на фоне Солнца, а затем одним планом показала быстрое погружение в плотные слои атмосферы. Зрители могли видеть среди сплошных жёлтых облаков многочисленные сине-зелёно-красные пучки молний, снятые буревестником. Аппарат даже общим видом не походил на ядерный турболёт из прошлого века, однако имя уже стало на Венере нарицательным. В точке максимального погружения аппарат показал синтезированное радиолокационное изображение поверхности планеты с коронообразными геологическими структурами. Поднявшись обратно, буревестник отправился к аэростатической научной станции. Камеры переднего вида показывали сближение с конструкцией, напоминавшей дирижабль. Перед причаливанием в окне гондолы показалась приветственно машущая пара, мужчина и женщина; эта станция была посещаемой. Вид переключился на внутренние камеры станции, за спиной пары на стене висел плакат: «Я ♥ Венеру». Улыбающиеся молодые люди сложили пальцы рук в символ сердечка.

Следующая передача шла с Марса. Камера прямо изнутри роя Хилла показала вид на западное полушарие планеты, пролетающий Деймос и видимую часть остального роя. Картинка приблизилась, был виден одноступенчатый корабль, стартующий с площадки рядом с куполом базы на плато Фарсида. Ускоренная съёмка показала сближение и стыковку с одной из колесообразных станций роя, создающей вращением искусственную земную силу тяжести. Потом включились внутренние камеры базы. В зале для собраний находились более двадцати человек; в воздухе висела объёмная проекция планеты и роя Хилла вокруг неё. Все люди дружно приветственно помахали.

Затем камера показала общий вид распределённого многодиапазонного массива «Декаминута», образующего эллипс вокруг Солнца за орбитой Марса на фиксированном расстоянии 10 световых минут от Земли.

У Юпитера автомат-амфибия, стартовавший на гало-орбите Европы, облетел спутник и погрузился в тридцатикилометровую прорубь Топольского. Внизу, там, где сухой лёд переходил в жидкую воду, находилось веретенообразное белое тело. Надпись пояснила, что это «Посейдон», закончивший свою работу более восьмидесяти лет назад; он был покрыт толстым слоем солевых отложений. После погружения рядом с ним камера показала вид из-под поверхности: висящие в толще воды кристаллики льда блестели в свете фонарей автомата. Вид переключился на другой аппарат, медленно облетевший Ио с его цветной поверхностью и сотнями вулканов. Затем он «быстрой перемоткой» приблизился к самому Юпитеру и стал двигаться синхронно с Большим красным пятном.