Замок в Запределье
Он не понял ни слова, но сказал:
– Я... кажется, понял.
– Не думаю, – ответила Ариана.
– Да понял, понял я! – закричал парень. – Хватит уже меня убивать!
– Понимание лучше всего доходит через боль, – бесстрастно ответила Ариана.
Он умолял ее остановиться, но шар и на этот раз раздавил его. Только после этого испытание с шаром было закончено, и женщина-призрак понесла его дальше.
Следующее помещение было простым и ужасным. Высокая стена с узким карнизом, уходившим вверх под крутым углом. А внизу – лес тонких, отточенных до блеска металлических кольев, напоминающих пасть чудовища.
– Ты должен пересечь карниз, преобразовав вектор силы тяжести в силу, увеличивающую трение. Усилив сцепление с поверхностью, ты не соскользнешь, – сказала ему Ариана. И он снова понял ее лишь частично.
Ветер подхватил его и поставил на гладкий, отполированный камень. Ноги сразу поползли вниз. Он инстинктивно перенаправил импульс падения и замедлился. Попытался пробежать быстро, но на половине пути полетел вниз. В последний момент он почти полностью погасил импульс и коснулся ногами кольев. Они были так остры, что без усилия вошли в плоть, и он медленно, с тихим хрустом и невыразимой мукой, насаживался на них, пока одно острие не вышло под лопаткой. Его взгляд был устремлен в белый потолок, а из горла хлестала кровь.
Ветер. Восстановление. И он снова на карнизе. Еще попытка. И еще.
Наконец он понял: не толкнуть, а прилипнуть, перенаправляя постоянно. Он сконцентрировался на кольце, представив, как его ноги и руки сцепляются с камнем, как сила, тянущая его вниз, возвращается в обратную сторону в месте соприкосновения. Движение прекратилось. Он висел на почти вертикальной стене, не прилагая физических усилий, но тяжело дыша от мысленного напряжения. С каждым выдохом контроль слабел на мгновение, и он сползал вниз.
– Перемещайся, – приказала Ариана. – Иначе снова упадешь.
Это было пыткой иного рода. Он отрывал руку, и вся его масса тут же пыталась сорваться вниз, удерживаемая лишь магическим прилипанием второй руки и ног, которые норовили соскользнуть. Иногда он повисал на одной руке, извиваясь всем телом, пока не восстанавливал контроль над другими конечностями. Медленно, как улитка, но он двигался. Добравшись до конца, он рухнул на узкую площадку, дрожа всем телом, мышцы горели огнем.
– Достаточно! Ты усвоил принцип! – сказала Ариана. – Сейчас мы перейдем к последнему утреннему испытанию. После него я отвечу на часть твоих вопросов.
Снова поднялся вихрь, понесший его дальше. Мимо проносились различные залы со странными структурами и принадлежностями. Одно помещение, полное маятников с острыми лезвиями, в другом – пол с вращающимися шипастыми цилиндрами.
– Это мне тоже всё придется проходить? – сглотнул Элиан.
– Нет! Это испытания на развитие уже усвоенных принципов. Владыка нам велел поторопиться. Поэтому мы идем по сокращенной программе, – ответила Ариана, и почти сразу же они влетели в огромный зал, от которого у парня перехватило дыхание.
Все поверхности – пол, стены, потолок – были усеяны острыми кольями.
– Я сообщу тебе импульс, – сказала Ариана. – Пока ты будешь пролетать мимо того отверстия в дальней стене, – она указала на темный проем на высоте метров семи от пола, – ты должен перенаправить импульс под углом и попасть в отверстие.
– Подожди, а это что такое? – Элиан указал рукой на прогал между кольями внизу, забитый деревянным щитом.
Приглядевшись, он увидел, что прогал не один.
– Этот зал частично обрушен, – как ни в чем ни бывало ответила Ариана. – Там отверстие, которое ведет прямиком в Подвал. Если провалишься туда, то погибнешь.
– Но я же... – начал говорить парень, а потом осознал. – Т.е. ты не восстановишь меня?
– Нет, – покачала головой Ариана. – В Подвал я за тобой не последую. И там никто тебя не вылечит.
– Но почему? – возмутился он. – Какой в этом смысл?
– Рассматривай это, как усложнение испытания. Скажем, опробование сил в боевых условиях. А то ты уже привык, что я восстанавливаю тебя, и наверное уже считаешь себя бессмертным. Просто не попадай в эти места, и всё будет хорошо. Это лишь мелкий риск по сравнению с будущими испытаниями.
Прежде чем он успел сказать что-либо еще, невидимый кулак ветра ударил его в спину, и он полетел вперед над полем кольев. Увидев проем, он дернул импульс, но как и в случае с камнем перенаправил его назад, вернувшись к Ариане. Однако та была начеку. Новый порыв ветра подхватил его и швырнул прямо на стену с кольями, насадив его по самое основание.
– Назад – нельзя! – ее голос впервые прозвучал резко и раздраженно, словно бы она куда-то спешила, а сейчас теряла время. – Меняй импульс в сторону! Это сложнее, чем обратить его назад, но выполнимо!
Его исцелили, и он снова полетел. Он пытался. Иногда он застывал в воздухе, погасив импульс целиком, и падал на колья. Иногда летел слишком далеко и врезался в них. Однажды ему почти удалось – он рванул импульс вбок, но промахнулся и с размаху влетел в стену рядом с проемом. Один из кольев пробил ему шею, но он не умер и некоторое время висел, дергаясь в предсмертных конвульсиях.
И вот, в очередной раз, он снова ошибся. Импульс погас, и он камнем рухнул вниз, ожидая уколов, которые вот-вот пронзят его. Но вместо металла его ноги с грохотом проломили старую, трухлявую древесину одного из щитов. Обломки досок полетели вместе с ним вниз, в темноту Подвала.
Глава 3
Первым ощущением была боль. Острая, пульсирующая боль в правой руке, от которой он издал непроизвольный стон. Элиан лежал в полной темноте, сжимая предплечье здоровой ладонью. Любая попытка пошевелить пальцами отзывалась в мозгу ослепляющей вспышкой. Сломано, – пронеслось в голове со странным спокойствием. Сейчас Ариана восстановит. При падении он инстинктивно пытался гасить импульс, дергался в воздухе, и в одной из этих судорожных попыток руку вывернуло и ударило обо что-то твердое.
– Ариана! – позвал он, но его голос был поглощен густой, давящей тишиной. – Исцели меня!
Ничего. Постепенно он осознал: впервые за всё время своего ужасного пробуждения в Замке он был по-настоящему один. Сам по себе. И он был ранен. По-настоящему.
Глаза привыкли. Это не была абсолютная тьма. Свет исходил отовсюду и ниоткуда – разлитый и бесформенный, призрачное свечение на самом пределе человеческого зрения, которого едва хватало, чтобы различать очертания каменных глыб по обе стороны от него. Он поднял голову, вглядываясь вверх. Там, наверху, откуда он упал, была лишь сплошная чернота. Ни просвета, ни отверстия. На какой же глубине он оказался?
И тут он услышал шорох неподалеку. Затем – шаркающий шаг, сопровождаемый тихим металлическим позвякиванием. Еще один. Кто-то приближался, двигаясь медленно, но целенаправленно. Элиан встал, негромко зарычав от вспышки боли.
Из-за груды обломков мелькнула тень. Высокая, сгорбленная фигура. Элиан не успел ничего сказать, как тень резко дернулась, и мелькнуло смазанное движение чего-то вытянутого. Удар был молниеносным и точным – прямо в голову. Парень почувствовал приближающийся импульс и сделал то, чему его научила Ариана – перенаправил импульс в обратную сторону. Предмет отскочил, не долетев сантиметра до виска, и, вырвавшись из рук нападавшего, с глухим лязгом ударился о камень.
– Подожди! Стой! – закричал Элиан, отскакивая и тут же задевая больную руку. Он взвыл. – Не надо!
Фигура замерла, издав удивленное, хриплое ворчание. Послышалось полное слизи прокашливание, харчок, и затем шипящий вопрос:
– Чело-век что ли?
Голос был ужасным, исковерканным перепадами звуков и хрипом, но в нем чувствовалась сила. Минуту царило напряженное молчание. Потом в воздухе, прямо перед грудью фигуры, вспыхнул крошечный огненный шар. Элиан отшатнулся от языков пламени, которые однако странным образом не давали тепла, словно бы были эфемерными. Но зато от шара было достаточно света, чтобы парень мог рассмотреть того, кто перед ним находился.
Элиан скривился от брезгливости. Нечто, что когда-то было человеком. Всё в нем было смещено, перекошено. Плечи находились на разной высоте, из-за спины виднелся горб. Лицо, наполовину скрытое спутанной грязной бородой, казалось, было слеплено из разных частей — один глаз чуть выше другого, челюсть скошена. Это было и отталкивающе, и жалко одновременно.
Искаженный человек снова харкнул, видя его реакцию.
– Механотург? – просипел он и наклонился, поднимая с пола свое оружие – длинный металлический прут.
– Вроде того... – с трудом выдавил Элиан. – А вы... кто?
– Я тот, кто давно должен был умереть, – последовал ответ. Искаженный посмотрел на руку Элиана. – Что с ней?
– Кажется, сломал... когда падал. Оттуда, сверху. Меня Ариана... испытывала. Заставляла перенаправлять импульс
Он не успел договорить, как Искаженный испустил поток грязных ругательств.
– Эта тварь? Подстилка нового владыки Замка всё еще занимается этим? – наконец спросил он, когда поток ругательств закончился. Впрочем, он не ожидал ответа и сразу продолжил: – Давно известно, что путь механотургов закрыт, а она всё продолжает свои испытания. Тебе невероятно повезло, что ты оказался здесь. Конец твой был бы предсказуем – ты бы сошел с ума и к финалу потерял контроль. Ладно, идем отсюда, коли хочешь жить. Здесь опасно.
– Почему здесь опасно? – Элиан не сдвинулся с места, сжимая руку.
– Потому что здесь водятся гоблины. Твои собратья вообще-то, – съязвил Искаженный.
– Какие еще собратья?
– Ты тупой что ли? Гоблины конечно! Каждый механотург, в конце концов, теряет контроль и становится гоблином. Идем, я сказал!
Элиан, не видя иного выхода, поплелся за ним, прижимая сломанную руку к груди. Искаженный шел, не спеша пробираясь между завалов.
– Вон посмотри, тут один твой товарищ по испытаниям лежит, – махнул он рукой в сторону темной комнатки.
Парень повернулся и в темноте увидел очертания лежащего на полу скелета. В это время Искаженный сжал в своей кривой лапе металлический прут. Лицо его менялось в немой борьбе, словно бы он взвешивал за и против. Он посмотрел на спину Элиана, потом на прут, и, приняв решение, хмыкнул и опустил оружие.
Они пробирались через лабиринт захламленных комнатушек и низких коридоров. Казалось, это было бесконечное хранилище хлама: сломанная мебель, обрывки тканей, груды щебня и камня. Вскоре призрачный свет стал меняться, приобретая яркость и гнилостный зеленоватый оттенок. В воздухе парил смрадный запах.
– Что за странный свет? – наморщился Элиан. – И запах?
– Это из Отстойника, – буркнул Искаженный, не вдаваясь в подробности. Он прибавил ход и двигался на удивление споро, несмотря на свою хромоту и перекошенное тело. Его одежда, серая и простая, была целой и относительно чистой, что контрастировало с его внешностью. – Держись ближе ко мне и не наступай куда не попадя.
Зловоние уменьшилось, а затем и вовсе пропало, как только зеленый свет сменился привычным тусклым свечением. Они свернули в узкий боковой проход, петляя между грудами мусора, пока не уперлись в тяжелую, но не запертую дверь.
Внутри было просторно. Помещение напоминало логово, заваленное книгами, свитками и самым разным барахлом – тряпками, деталями непонятного назначения, сундуками. В центре стояла грубая лежанка, несколько столов и стульев. Несмотря на видимый беспорядок, внутри пахло довольно сносно и знакомо для Элиана – бумагой и книгами. Строгий, суховатый дух книжного хранилища навеял воспоминания об его ученичестве и вызвал тоску по дому.
Искаженный отложил прут в угол, тяжело опустился на стул и жестом предложил Элиану сделать то же самое. Видимо, Искаженный что-то сделал, поскольку в помещении стало светлее, и его уродливое лицо стало видно во всей красе.
– Как зовут тебя? – просипел он, разглядывая парня.
– Элиан. А вас?
– Пек, – представился Искаженный. – Ладно, Элиан. Рассказывай, что с тобой приключилось.
И пока Элиан, сбивчиво и опуская детали, рассказывал о мосте, Запределье, Ариане и ее испытаниях, Пек без устали ругал нового владыку и его прихвостней, Ариану.
– Хватит, я всё понял, – наконец остановил он парня. – Твоя история вполне обыденна. Радуйся, что остался в живых. Но это не всё, что они делают. Ты вот попал в Подвал, а меня скинули гораздо ниже – в Бездну. Представляешь?
Парень помотал головой.
– Оттуда не возвращаются. Вернее... – Пек самодовольно усмехнулся, – не возвращались до меня. Но у всего есть цена. Видишь мое тело? Оно изменилось там. Там я оставил часть себя. И не только физическую. Бездна она искажает всё, что там окажется. Если бы я задержался хоть немного дольше, то мне пришел бы конец.
– А что такое Бездна?
– Долго объяснять, – отмахнулся Пек. – Надеюсь, ты никогда не узнаешь этого. Эти твари, эти глупцы, они уничтожили прошлого Владыку Замка. Убили тирана, так сказать. Ты слышал о тиране? Нет? Прошло всего сотня лет, а они уже забыли об этом великолепном правителе! Тиран, называли они его. Но что сделали они? Выкинули всех, кто был верен порядку! Но этот с позволения их тиран держал Замок в узде. Всё работало. А сейчас? Ты видел, что творится наверху?
– Нет, меня только испытывали. Я ничего и не видел, кроме залов для испытаний.
Пек покачал головой, мол, что с тебя возьмешь.
– Нынешний владыка допустил, чтобы Запределье вошло в стены Замка. Понимаешь? Замок сейчас не под его полным контролем, он проигрывает битву, дурак!
– Какое мне дело до вашей битвы, до вашей войны? – возразил Элиан. – Ариана сказала, что идет война, и все, кто попадают в Замок, будут в ней участвовать. А я просто хочу вернуться домой!
Пек внимательно посмотрел на него своими смещенными глазами.
– Бред! Механотурги против Запределья бесполезны. Будь я у власти, я бы тебя отпустил. Первым делом. – Он помолчал. – Руку давай посмотрю. Я кое-что смыслю в этом.
Элиан с опаской протянул ему поврежденную руку. Пек, к удивлению парня, дотронулся до нее с неожиданной аккуратностью. Его кривые пальцы осторожно прощупали предплечье, пока парень не вскрикнул от боли.
– Перелом. Уже опухло. Я могу исправить это с помощью биотургии, – пояснил он, видя вопрос в глазах Элиана. – Согласен?
Элиан кивнул. Пека окутал мягкий зеленый свет, совсем не похожий на ядовитое сияние Отстойника. От его пальцев по коже поползли легкие, щекотные ощущения. На руке парня, прямо из воздуха, начали прорастать тонкие, гибкие побеги, похожие на плющ. Они оплели его руку ажурной сеткой, и затем стали проникать под кожу. Элиан вскрикнул от ужаса, но Пек силой удержал его.
– Спокойно. Это не больно.
И правда, боли не было. Была лишь щекотка и странное чувство движения внутри, будто кость собирали заново невидимые руки. Через минуту все закончилось. Боль ушла. Он мог двигать пальцами, шевелить рукой. Но зеленая, растительная сетка осталась, будто скрепляющая его изнутри и снаружи.
– Теперь всё нормально. Через несколько дней кость срастется, и это само отпадет, – сказал Пек, отпуская его руку.
– Несколько дней? – удивленно воскликнул Элиан. – Ариана сразу исцеляла...
– Она не исцеляет! – яростно прошипел Пек, от чего парень испуганно вздрогнул. – Она использует хроноургию! Это не исцеление! Она возвращает тебя к состоянию до травмы, но не лечит ее! И может сделать это только в ограниченный период времени! Сейчас бы она уже была бессильна помочь тебе!
– Ладно, ладно А почему... почему механотургия так не ценится? – спросил Элиан, разминая руку, чувствуя как она нормально двигается.
– Потому что это тупик! – Пек с силой стукнул кулаком по столу. – Любой маг, застрявший на одной магии, рано или поздно теряет контроль. Для устойчивого контроля нужно владеть хотя бы тремя видами магии. А механотургия... она не сочетается ни с какой другой. И никакие испытания это не изменят. Поэтому тут, в Подвале, полно гоблинов – их некуда девать, вот и сослали сюда.
– А вы... какой магией владеете, кроме биотургии? – спросил парень осторожно.
– Малец, такие вопросы здесь неприлично задавать, – резко отрезал Пек. – Я не отвечу.
– Ну тогда Ариана? Чем она еще владеет помимо хроноургии? Она ветром повелевает?
– Да, аэротургией – магией воздуха, и спектроургией – магией света. Всего существует двенадцать основных видов магии и бесполезная тринадцатая – механотургия. Но тебе о них знать бессмысленно – кроме механотургии тебе ничего не грозит. Ты голоден?
Элиан почувствовал сильный голод и кивнул.
– Механотургам надо много есть, – пробормотал Пек, доставая из-под стола хлеб, сыр и что-то похожее на вяленое мясо. – Их магия потребляет много сил, а брать их кроме пищи они ниоткуда не могут.
– Откуда это? – удивился Элиан, пробуя хлеб на вкус. Он оказался свежим и вкусным.
– Всё в Замке создается магией. Никто ничего не выращивает, не готовит и не поставляет сюда. – Пек тяжело вздохнул, возвращаясь к своей роли несчастного страдальца. – Я много лет выбирался из Бездны... А здесь, в Подвале, я кое-что знаю. Раньше, при тиранe, я заведовал этим уровнем. А нынешний владыка потерял над ним контроль – теперь здесь всем заведуют гоблины. Он доведет Замок до гибели. Эх. Его надо сместить. Обязательно и срочно. Пока не поздно. А я как назло почти лишен сил и застрял здесь.
Пек замолчал, уставившись в одну точку. Элиан ждал, но старик словно забыл о нем. Парень кашлянул.
– Мне бы просто выбраться, – устало повторил Элиан, потом подумал, и глаза его округлились: – Так вам больше сотни лет?
– Да, – кивнул Пек, жуя мясо. – Тут в Замке живут и по тысяче лет. Но не ты!
Пек грозно наставил на парня палец:
– Тебе отпущена обычная человеческая жизнь, а потом пыыф. И ты зеленый гоблин. И это в лучшем случае, если удастся быстро снять кольцо.
– Кольцо?
– Да, кольцо, которое у тебя на пальце, остолоп! – рявкнул Пек. – Оно пробудило твои силы, но оно и также ускоряет твое становление гоблином!
– Но Ариана сказала, что он просто фокусирует мои силы...
– Ариана сказала, – хохотнул Пек. – Самому-то не смешно, что говоришь?
– Но как же так как же его снять? – Элиан подергал намертво сидевшее кольцо на пальце.
– Не получится, – покачал головой Пек. – И отрубать палец не советую. Оно связано с твоей душой, и просто отрубив его – ты можешь сразу же потерять контроль.
Парень задумался, потом вспомнил:
– Ариана говорила, что у меня может быть очень высокий уровень.
– Вот значит как. Это плохо.
– Почему?
– Это может означать, что у тебя совсем мало времени. Чем сильнее механотург, тем быстрее он теряет контроль. Ты думаешь, они тебя хотели использовать в войне? Так вот я тебе повторю – это бред. Механотургия бесполезна против Запределья. А Ариана, она она просто помешана на испытаниях. Она испытывает всё и всех. А ты для нее – никто. Видишь свой номер на рубахе?
Пек ткнул пальцем в четыре символа:
– Вот кто ты для нее. Просто номер. Наверняка у нее есть журнал, в который она для каждого номера записывает характеристики и ход испытаний. Против твоего номера она, наверное, напишет: «упал в Подвал». Всё! Твоя история закончена для нее. Ты просто один из многих в ее статистике.
Старик замолчал и откинулся на спинку стула, который издал громкий скрип. Элиан сидел, не поднимая глаз, и только сейчас заметил, как дрожат его пальцы.
– Номер? – пробормотал парень, смотря на свою грудь.
– Слушай меня, Элиан. Слушай внимательно, – Пек наклонился к парню, смердя запахом изо рта: – Я могу помочь тебе, но только если ты поможешь мне. Я застрял здесь уже многие годы, наблюдая, как всё рушится и умирает. Помоги мне добраться до главной башни, помоги мне сместить владыку, который обрек тебя на смерть. И, когда я обрету силу, я помогу тебе выбраться из этого места и прожить свою жизнь в покое.
Он говорил это с такой искренней, жалостливой убедительностью, будто и впрямь думал только о спасении несчастного пленника. Элиан, измученный, травмированный и одинокий, отчаянно хотел верить в то, что этот уродливый старик – его шанс убраться из этого Замка.
– Я согласен, – тихо сказал он.
Пек кивнул, и на его перекошенном лице на мгновение появилось нечто, отдаленно напоминающее улыбку.
Глава 4
– Так, Ариана она – призрак? – спросил Элиан, жуя на завтрак ту же пищу, что и вчера. Хотя с таким же успехом завтрак можно было назвать обедом или ужином – он давно потерял счет времени.
Пек фыркнул, вытирая рот тыльной стороной ладони.
– Призрак? Нет. Что за бред. Это побочный эффект ее набора магических способностей. Каждая из них при потере контроля ведет к распаду физической формы. К исчезновению или, если угодно, растворению в сущем. Но если подчинить себе эти магии полностью, то можно воспользоваться всеми их преимуществами. Ты знаешь, несмотря на то, что она редкая тварь, я ее уважаю. Как мага. Она не самый сильный маг, если судить по общей силе. Ведь она владеет минимальным количеством магий, но она стала в них практически идеальной. И теперь уничтожить ее практически невозможно. Она растворится облаком и возникнет в другом месте. Может пройти через стену или использовать хроноургию для манипуляции реальностью.
– Что значит манипуляция реальностью?
– То, что она делала с тобой! Забыл что ли уже? – старик очень быстро раздражался. – Ты бросишь в нее снаряд, от которого она по каким-то причинам не сможет уклониться, а она просто отмотает время на мгновение назад, в точку до удара, и сместится в пространстве. И еще она очень умна. Однако она всё еще живая, а значит, ее можно ранить. И если бы я сражался с ней, то я бы заманил ее в ловушку, в которой перекрыл бы все направления побега и планомерно бы атаковал ее, пока она не проявится в своем человеческом обличии.
– Так почему же она никогда до конца не становилась... это... материальной? Она всегда была слегка прозрачной, даже когда брала меня за руку.
– Потому что ей так удобнее, – пожал плечами Пек. – Но не вздумай думать о ней, как об обычном человеке.
– Почему? – недоуменно спросил Элиан.
– Потому что любой маг, достигший таких высот, полностью отринул человеческие чувства. Иногда можно подумать, что подобные маги сродни некоторому неодушевленному механизму, механическим часам, которые без эмоций выполняют свое задание. Они... эмм... – Пек запнулся, задумался, а потом махнул рукой: – ... словно механизмы. Ладно, нечего рассиживаться.
Он резко встал на ноги.
– Времени у нас в обрез. Если ты обратишься в гоблина здесь, внизу, я потеряю свой единственный шанс выбраться. Ну а ты – ты потеряешь себя. Чтобы приблизиться к нашей цели, сначала нам нужно пройти через логово гоблинов, а для этого тебе нужно кое-чему научиться.
– Чему? – насторожился Элиан.
– Держать удар. Без этого против гоблинов у тебя нет шансов.
Элиан недоуменно поморгал.
– Я... я не понимаю.
Пек раздраженно вздохнул, как учитель, объясняющий очевидное глупому ученику.
– Если тебя ударит гоблин дубиной, то, что ты сделаешь?
– Наверное, отправлю импульс обратно, – неуверенно ответил Элиан. – Разве это неправильно? Вы же выронили свое оружие.
– Правильно, но неправильно, – рявкнул Пек. – С гоблинами такое не прокатит. Они все – механотурги. Но они уже не люди. У них остались только основные инстинкты – жрать, срать и спариваться неважно с кем. А из механотургии у них остается лишь ощущение силы тяжести и импульса. И когда ты будешь давать им такой импульс обратно, они это ощутят и тут же перенаправят на тебя, размозжив твою глупую башку, поскольку в скорости реакции они тебя превосходят.
– Ясно... – протянул парень. – А не можем ли мы просто как-то их обойти?
– Умный что ли? Конечно, мы постараемся не связываться с ними. Но это не значит, что мы должны быть беззащитны. Хватит спорить! Вставай и иди за мной!
Они перешли в соседнее, более просторное помещение, заваленное сломанными стульями, столами и грудами досок. Пек продолжил, подняв старый покореженный стул:
– Предположим, я возьму этот трухлявый стул и ударю им с размаху о камень, что будет?
– Он сломается?
– Верно. А если я ударю тебя этим стулом, что ты сделаешь?
– Отправлю стул обратно...
– И стул отлетит, не причинив тебе вреда. А теперь представь, что будет, если ты мечом ударишь по камню? Один раз, два, три – лезвие будет получать зазубрины. А сам удар ты будешь чувствовать рукоятью так, что будет побуждать тебя выронить ее из руки. Так?
– Так.
– Хорошо, давай опишем то, что сейчас делаешь ты. Моя рука вместе с прутом просто сменила направление на противоположное. То есть импульс сменил не только прут и рука. Для гоблина это естественно, как дышать. Врасплох ты его этим не возьмешь. Задумайся вот о чем, что если ты захочешь, чтобы меч сломался? Чтобы атакующий сам поранился? Для этого твое тело в момент удара должно вести себя как камень. Ты должен не отражать импульс, а пропускать его через себя, трансформируя в разрушительную силу в точке контакта. Твое тело становится даже не камнем, а острием иглы — вся энергия удара сходится в одну точку и обращается против атакующего. Понимаешь?