Власть отчаяния

Правда, количество предметов уменьшилось. Куда-то ушли занятия музыкой и танцами, рисованием и литературой, редко стали появляться в классе преподаватели истории, географии и догматов веры. Остались заклинания, изготовление амулетов, основы медицины и военное дело. Ну и математика, никому, казалось бы, не нужная и искренне ненавидимая учениками.

Всеми, но не Анри. Потому что, когда одноклассники, рассовав учебники в портфели, отправлялись по домам, принц шел на занятия к папе. Где сухой язык формул и графиков превращался в таинственные конструкты, которые никто, кроме короля, никогда не видел, но, как гласила теория, без которых магия невозможна.

– Я не могу так учиться! Зачем мне все это? Есть заклинания, они рождают заклятья, которые вижу и использую. Если кто-то направляет их на меня, я тоже вижу и защищаюсь. Кому нужно учить то, что усложняет очевидное?

– Ошибаешься, сын. Есть еще и невидимые заклинания, самые опасные. Черной розы, например, или Веселого слуги. Их жертв могут определить маги-врачи, но лишь когда знают, что и у кого следует искать. Да и хорошо наложенную личину далеко не всякий истинный маг распознает. Или вот «слепой сторож», сигнальное, его тоже способен видеть лишь тот, кто установил. От них тоже надо уметь защищаться. Так что открывай тетрадь и пиши: «Классификация невидимых заклятий и принципы их создания».

Трудно? Не то слово. Каждый вечер юный принц едва добирался до своей постели, мечтая об одном: поменяться местами все с тем же нахальным беззаботным поваренком.

Однако мечта так и оставалась мечтой, один тяжелый день сменялся другим, еще более тяжелым, и все шло и шло своим чередом. День за днем, месяц за месяцем.

Но что-то все же менялось. Вначале не слишком заметно. Стала реже улыбаться мама. Отец, и раньше нечасто радовавший сына улыбкой, казалось, забыл о ней окончательно.

У ограды дворца все чаще собиралась крикливая толпа, причем чего именно хотели собравшиеся, было абсолютно непонятно – голоса сливались в один бесконечный гул.

Гвардейцев во дворце стало больше, и они тоже изменились. Все явственней читалась на их лицах бесконечная… усталость? От чего? Равнодушие? Или… ну не обреченность же, в конце-то концов.

Класс, и так состоявший всего из шести мальчишек, вдруг начал сокращаться. Вначале ушел один ученик. Объяснили – родителей отправили в дальнее посольство. Потом еще двое, тут уже никто ничего не объяснял. И вот рядом с Анри сидят лишь два мальчика и старательно избегают встречаться взглядами.

Однажды услышал обрывок разговора родителей.

– …немедленно отправить Анри в загородный дворец, ты не смеешь им рисковать!

Пожалуй, второй раз в жизни в тоне матери прозвучал самый настоящий страх. Первый был, когда сын сломал ногу, но тогда придворный врач решил проблему за полчаса. Да, дикой боли, но по-другому магия и не лечит, с этим все давно смирились.

– Увы, это ничем не поможет. Сама знаешь, в нашей семье никому не дано убежать от своей судьбы.

Папа. Толстый, неуклюжий и бесконечно добрый. Он смешно смотрелся на коне или со шпагой в руке, но рядом с ним было так уютно. Анри знает, как досадовали придворные дамы на отсутствие у него хоть какой-нибудь фаворитки. Мол, вот прежний король, тот да, многим помог проложить путь к богатству и власти, а одной так и вовсе… дальше сплетницы, как правило, замолкали, лишь пару раз назвав имя счастливицы. Которое принц даже не попытался запомнить.

И вот теперь он тоже боится за сына. Не волнуется, не беспокоится, а именно боится. Да почему, в конце-то концов?!

Об этом подумать не удалось. Новый урок господина Буше, полный головоломных формул, напрочь выбил странный разговор из головы.

– Господин учитель, а вы сами видели то, что нарисовали на доске?

Вообще-то это был один из конструктов, но в присутствии товарищей по классу даже упоминать такое слово запрещалось. Просто некая абстрактная фигура, не имеющая отношения к реальной жизни.

Но что делать, если принцу срочно потребовалось время, чтобы хотя бы понять, с какого бока подступиться к новой задаче. Обычно в таких случаях следовало сакраментальное: «Не отвлекайтесь, ваше высочество, учитесь ценить время». Но не в этот раз.

– А зачем? Математика – единственная из наук, дающая возможность понять то, что недоступно нашей фантазии, и увидеть то, что невидимо нашим глазам. Вы это поймете, если, конечно, будете упорно заниматься.

Ух ты, Буше позволил себе разговор на отвлеченные темы! А нет. Увы.

– Не отвлекайтесь, ваше высочество, учитесь ценить время.

Жаль. Так что с той задачей?