Королева Камелота

Она подошла к камину, протянула руки к огню. Пламя почти обжигало ладони, но тепло не проникало под кожу. Внутри неё поселился холод, который Гвиневра не могла согреть. И порой ей казалось, что этот холод захватывает, окутывает её всё больше и больше.

«Главное, чтобы с малышом было всё хорошо, – подумала она, положив тёплые ладони на живот, – И ради этого я должна избавиться от епископа».

Она снова подошла к окну. Снегопад начал стихать, тучи расходились, открывая клочок ночного неба. И там, среди этой белой мглы, Гвиневра увидела луну. Она висела высоко, холодная и далёкая, но её свет прорезал темноту, падал на снег, делая его серебряным.

В этом свете было что-то по-настоящему чистое, прекрасное. Гвиневра замерла, глядя на луну и чувствуя, как внутри неё, на смену тревоге и холоду, приходит странное, почти забытое спокойствие. Будто сама безмятежность этого небесного светила коснулась её души, успокаивая, обволакивая, даруя передышку.

Она не знала, сколько так простояла – минуту, пять, десять. Только смотрела на луну и чувствовала, как ровнее становится дыхание, как отпускает напряжение в плечах. Впервые за последние дни она позволила себе просто дышать. Просто стоять и смотреть на этот чистый, ясный свет.

Но вот большая, тяжёлая туча медленно наползла на луну, поглощая её свет. Гвиневра смотрела, как светило исчезает за серой пеленой, и вместе с ним уходило её спокойствие. Снова навалилась темнота. Снова пришёл холод.

Бедивер усилил охрану. В замке было больше стражников, чем когда-либо. Патрули ходили по коридорам и днём, и ночью. Никто не мог войти в её покои без досмотра. Но Гвиневра всё равно чувствовала себя незащищённой. Всем своим нутром она чувствовала, что опасность где-то рядом.

Когда Гвиневра уже решила, что пора ложиться спать, в дверь постучали. Коротко, настойчиво.

– Войдите, – сказала она, снова ощутив волну тревоги.

Такие поздние визиты никогда не сулили ничего хорошего. И королева уже мысленно настраивалась на недобрые вести.

На пороге стоял Бедивер. В плаще, ещё не успевшем просохнуть от растаявшего снега, с хмурым лицом и усталым взглядом. Он не стал ждать приглашения присесть – подошёл к камину, протянул руки к огню, будто пытался согреть не столько тело, сколько душу.

– Наши люди потеряли след, – угрюмо проговорил он. – Чёртов снег всё замёл. Ясно только одно – Кадваллон держит путь на северо-восток.

Рыцарь на мгновение замолчал, дёрнул уголком губ.

– Если он не планирует сменить направление, когда поймёт, что хвоста нет.

Гвиневра ничего не ответила. Только кивнула – медленно, будто это движение давалось ей с трудом. Она уже знала. Знала с того самого момента, как стражники вернулись ни с чем. Знала, что снег и ночь стёрли все следы, и Кадваллон исчез, не оставив ей даже надежды на то, что его найдут.

Она смотрела на Бедивера, на огонь, отражающийся в его глазах, и чувствовала, как внутри неё поднимается холодная, тягучая злость – не на него, не на стражников, даже не на Кадваллона. На себя.

– Наверное, ты был прав, – тихо сказала она. – Не стоило доверять графу Гвинедскому.

Рыцарь помолчал, глядя в огонь. Потом медленно повернулся к ней, и в его взгляде было что-то, чего Гвиневра не ожидала увидеть – сомнение.

– Я мог и ошибаться, – ответил он.

Она вскинула брови. До этого момента она была уверена, что Бедивер недолюбливает Кадваллона.

– Что ты имеешь в виду?

Бедивер провёл ладонью по щетинистому подбородку. Жест усталости, который она научилась узнавать за годы их знакомства.

– Перед его отбытием мне принесли послание от него. Он просил быть настороже. Сказал, что что-то грядёт. – Он пожал плечами. – Может, и схитрил пёс такой. Но мне так не показалось. Он уже не раз показывал, что беспокоится за вас.

Гвиневра молчала, переваривая его слова.

– Но он уехал, – сказала она, и голос её прозвучал глухо, почти безжизненно. – И даже намёка не оставил, куда и зачем.

Она отвернулась к окну, за которым снова сгущалась тьма. Луна уже скрылась за тяжёлыми тучами, и только снег продолжал падать – ровно, бесшумно, безразлично к её боли.

– Я могу отправить людей на его поиски, – сказал Бедивер за её спиной. – Всё королевство вверх дном перевернут. Но найдут его.

Гвиневра покачала головой, не оборачиваясь.

– Нет. Надо беречь каждого человека. Усиль патрули. Ни одна душа не должна подобраться к столице на сотню миль без нашего ведома.

– Разумно, – кивнул он. – Так и сделаем.

Он ещё немного постоял, глядя на её спину, на то, как она стояла у окна, прямая и неподвижная, как статуя. Он хотел что-то сказать, но передумал. Вместо этого коротко поклонился и вышел, оставив её одну.

Дверь закрылась. Гвиневра осталась стоять у окна. Снег всё падал, укрывая двор, деревья, стены замка. Всё вокруг становилось белоснежным. Она смотрела на эту белизну и чувствовала, как внутри неё досада и злость перетекают во что-то иное.

Она повернулась к камину, вгляделась в огонь – и в этих языках пламени увидела не тепло, а отражение собственной решимости. Артур погиб. Ланселот в скитаниях. Кадваллон исчез без объяснений. Все те, на кого она могла положиться, ушли, покинули её.

И всё же... Кадваллон предупредил Бедивера, значит, он думал о ней. Даже уезжая. Она не знала, что с этим делать. И не хотела знать.

«Пора уже научиться рассчитывать только на себя».

Она не прошептала это вслух. Слова прозвучали в её голове твёрдо, как приговор. Ребёнок в животе пошевелился, выдернув Гвиневру из задумчивости. Она поглядела вниз с улыбкой и тихо сказала:

– Да, ты прав. Нам пора уже спать. Нужно набраться сил к твоему рождению.