Полуфея-полуведьма с котом во дворце императора драконов

Глава 1

— Найра1 фея, найра фея! Постойте!

Я обернулась, сдержав тяжелый вздох. Коридор в императорском дворце, надо сказать, был длиной с хорошую драконью глотку, а тянулся аж от тронного зала до самой северной башни. И вот именно в его середине, где вечно гуляли сквозняки и пахло сыростью от древних гобеленов, меня и настиг этот отчаянный вопль.

Вот что им всем неймется, а? Ни секунды покоя для уставшей феи. Даже крылья сложить нормально не дадут — они у меня, между прочим, после вчерашнего ритуала аж гудели, как ульи после медосбора. Как будто их дела все такие важные, что подождать не могут. До завтра. А еще лучше – до следующего месяца. Или года. Или века.

Я медленно, с достоинством дипломированной выпускницы академии ведьмовства и феячества (красный диплом, между прочим, и две благодарности за практику), развернулась.

Высокая худощавая блондинка с отчаянием на лице довольно быстро добралась до меня с другого конца коридора. На ней было платье из тяжёлого бордового бархата — явно не по погоде, потому что на лбу уже выступила испарина. И вроде не бежала, а глядь же ты, появилась чуть ли не через пару секунд прямо напротив меня, да так, что подол зашуршал по каменным плитам, а янтарные серьги жалобно звякнули.

— Найра фея, прошу, помогите мне! — выдохнула она, хватая меня за рукав мантии — за обычный левый рукав, который я, зараза, только вчера отстирывала от травяного настоя. — Он… Он совсем не обращает на меня внимания! Найра фея, у нас должна быть свадьба! Я во сне видела!

Угу, угу. Ей что-то там приснилось — причём, судя по синеве под глазами, не первый день, — а я должна отвечать за ее дурацкие сны. Боги, ну за что, а? Я ведь фея, а не брачное агентство «Рога и копытца». Да я, в конце концов, живое существо, и тоже хочу отдыхать! Хотя бы изредка. Хотя бы полдня без криков «спасите-помогите-приворожите».

Я аккуратно, но твёрдо высвободила рукав. Краем глаза заметила, как в дальнем конце коридора прошмыгнула какая-то горничная — замерла, прижав поднос с грязной посудой к груди, и сделала вид, что рассматривает трещину в стене. Сплетницы, боги вас дери.

— Найра Августа, у вас уже третий сон с разными женихами, — терпеливо, как уставшая гувернантка, напомнила я своей собеседнице, загибая пальцы. Раз — узкий бледный палец в колечке. Два — чуть подрагивающий средний. Три — безымянный, который она так мечтает загрузить обручальным золотом. — Сначала был герцог Артонар, женатый оборотень с тремя детьми, смею напомнить. Причём двойня, найра Августа, у него двойня, и поговаривают, что четвёртый на подходе. Потом — вдовый вампир Огюстус, который, между прочим, до сих пор носит траур по супруге и спит в склепе на фамильном кладбище. А теперь — молодой эльф Норатриэль. Мне всех троих к вам приворожить? Сразу? Вы уверены, что их семьи скажут вам за это спасибо?

Августа горт Харнатар, старая дева, которую отец-вампир и мать-оборотница отчаялись уже выдать замуж — и, честно говоря, я их понимала, — заалела щеками. Именно щеками, а не лбом и не ушами; краснела она пятнами, как недозрелое яблоко. И всё же, вы ж посмотрите, у нее все же хватило такта покраснеть. Прогресс. Возможно, к пятидесяти годам до неё дойдёт и чувство стыда.

— Найра фея, я уверена, это точно он, мой суженый, — несмотря на краску на щеках (и мелкую дрожь в пальцах, которой она пыталась накрутить на палец выбившуюся прядь), с прежней уверенностью заявила она. — Прошу вас, помогите! Это ведь мой последний шанс выйти замуж!

Угу, угу. Я верю, да. Вернее, поверила бы, если не жила при дворе уже несколько месяцев и самолично не спасала бедных-несчастных аристократов, которым не посчастливилось попасться на глаза милой найре Августе. Тридцать два года, не красавица (нос картошкой, подбородок волевой — на мужском-то лице сошло бы, а здесь смотрится тяжеловато), не умна, хоть и с приданым (сущий пустяк по меркам империи, но папа-вампир за тридцать лет копил, не жалея себя).

Она достала до печенок всех придворных, всю столицу, да что там, всю империю Иртанар! Не было, наверное, в этой многомиллионной стране ни одного завалящего аристократа, на которого отчаявшаяся найра Августа не обратила бы своего внимания. Даже старый герцог Грентар, которому, по слухам, перевалило за семьсот, получил от неё букет полевых цветов и намёк на совместное будущее. Очень уж не хотелось ей оставаться старой девой до конца своих дней.

И вот если бы она, вместо поисков женихов, озаботилась попыткой понять, почему все так, из-за чего боги не дают ей и шанса выйти замуж — ну, например, заказала бы у придворного менталиста диагностику характера, — тогда, может, что-то и изменилось бы. Но найра Августа с упертостью ронтанийского арнатала, огромного толстокожего животного, полуслепого и почти глухого, который, если решит пройти сквозь каменную стену, ни за что не свернёт, перла вперед, старательно подбирая себе то одного, то другого жениха.

— Хорошо, — я подавила смешок, вспомнив кое-что из того, чему учила меня бабушка-ведьма. Та, между прочим, любила приговаривать: «Ведьма без договора — что мясо без соли». И была права, зараза. — Помогу. Но только после того, как вы подпишете документ, в котором указано, что это последняя моя помощь вам в этом вопросе. Самолично подпишете, найра Августа.

«Кровью желательно», — так и крутилось язвительное замечание у меня на языке. Я даже представила, как она окунает перо в собственную царапину на пальце — картина маслом, достойная кисти какого-нибудь безумного художника-сюрреалиста. Увы, нынешние мои клиенты сарказма не понимали. Или делали вид, что не понимают — что ещё обиднее.

Августа посмотрела на меня с подозрением. Оно прямо-таки заструилось в воздухе между нами, густое, как кисель в придворной столовой. Она прищурилась — её левый глаз дёрнулся, я заметила, мелкий тик от постоянного нервного напряжения. Но всё же она кивнула. Как же, помощь придворной феи — это дорогого стоит. Мы, феи, даже полукровки, не так часто соглашаемся помогать простым смертным. И уж точно не за спасибо. И не за «я во сне видела».

Я щелкнула пальцами. Не эффектно — я умею и эффектнее, с искрами и звоном, — а буднично, как щёлкают выключателем уставшие от жизни электрики. И мы с Августой в мгновение ока перенеслись в мой кабинет неподалеку от комнат, в которых я жила во дворце. Перемещение было резковатым — у Августы на секунду закружилась голова, и она машинально ухватилась за косяк. Я же даже не пошатнулась: своя территория, свои правила.

Кабинет мой, надо сказать, производил впечатление. Оборудованный в стиле рабочих кабинетов земных гадалок — знаете, тех, что в подвалах с красными лампами и обязательным хрустальным шаром, — он отпугивал всех зевак связками сушеных мышей, чучелами животных и птиц. Вот, например, на полке слева сидит чучело филина. Стеклянный глаз у него сколот — я всё руки не дойду подклеить, — но в полумраке он смотрится зловеще. А справа висит связка каких-то корешков, которые на вид — пальцы скрюченные, хотя на самом деле это обычная сушёная морковка, щедро сдобренная лаком для блеска.

Плевать, что все это было или сделано из папье-маше, или распечатано на трёхмерном принтере. Выглядело оно устрашающе, особенно для милой нежной феи, которой я выглядела в глазах окружающих. И пусть боятся. Меньше вопросов будет.

Августа, появившаяся здесь не первый раз, даже не вздрогнула. То ли привыкла, то ли нервы железные, то ли так сильно хочет замуж, что готова сидеть среди чучел хоть до рассвета. Только носом повела — сушёные мыши пахнут, конечно, не розами, — но промолчала. Молодец. Хотя бы этому за несколько месяцев научилась.

Еще один щелчок пальцами — на этот раз я позволила себе маленькую искру, чисто для антуража, — и перед Августой в воздухе появился и завис документ. Распечатанный на вполне земном принтере — старом, ленточном, который ещё моя бабушка со свалки вытащила, — с земными же оборотами. Обычная форма для оказания стандартных услуг. Пункт первый: «Заказчик подтверждает, что обращается добровольно, без угроз и гипноза». Пункт седьмой: «Исполнитель не несёт ответственности за эмоциональные последствия, включая разбитое сердце, неразделённую любовь и бракоразводные процессы». Пункт двенадцатый: «Данное соглашение является последним. Повторные обращения по аналогичному вопросу отклоняются без объяснения причин».

В данном случае — поиск и приворот жениха. Ага, одного. Не трёх сразу.

Августа недрогнувшей рукой взяла земную шариковую ручку. Ручка была синенькая, с потёртым колпачком, который вечно норовил отскочить. Августа щёлкнула — колпачок, естественно, отлетел в сторону, покатился по столу и упал на пол, закатившись под шкаф с чучелом енота. Я мысленно закатила глаза. Потом найду.

Она подписала на столе неподалёку всё, что требовалось. Подпись у неё была резкая, с большим количеством завитушек и жирной точкой в конце. То ли характер такой, то ли так она пыталась компенсировать отсутствие мужа. Документ исчез — аккуратно сложился сам собой и отправился в мой сейф, встроенный в спальне, за третьим гобеленом слева от кровати. Теперь у меня был карт-бланш на любые действия, даже не совсем законные по местным меркам. Судя по подписи — не отмоешься.

— Идите, найра Августа, — я кивнула на дверь кабинета, которая, к слову, была обита чёрной тканью с вышитыми серебряными звёздами. Звёзды, правда, были нарисованы фломастером, но в темноте не видно. — И ждите. Скоро я начну вам помогать.

«И как бы вам самой не пожалеть об этом», — добавила я мысленно. А вслух не стала. Не люблю портить людям сюрпризы.

Августа часто закивала. Так часто, что янтарные серьги заплясали, зазвенели, как колокольчики на шее деревенской козы. Она пробормотала что-то о своей благодарности — вышло сбивчиво, но искренне, — и выскочила из кабинета, сияя, как солнце, которое в этом мире, между прочим, было ярко-розовым. На прощание она чуть не споткнулась о порог, ухватилась за косяк, поцарапав лак на ногтях, и всё равно продолжила улыбаться. Упорство — это вам не хухры-мухры.

Дверь за ней закрылась с мягким, почти ласковым «хлоп».

— Тебе ее не жалко? — иронично спросило пространство голосом моей личной домовушки Феньки.

Фенька, как обычно, появилась не сразу. Сначала я услышала характерное шуршание — она любила эффектно вылезать из-за штор, причём непременно из тех, которые не шевелятся. Потом мелькнула тень. И только затем она приняла свой обычный вид: невысокая, лохматая, совсем не худенькая, с передником, который вечно съезжал набок, и с зажатой в зубах печенькой. Откуда печенька — лучше не спрашивать.

— Мне? — изумилась я, отряхивая одежду от невидимой пыли. — Её? Да тут надо пожалеть её мужа. Ну, будущего. Если он вообще выживет после первой брачной ночи, когда узнает, что ему пришлось подписать, пока он спал.

Фенька хмыкнула. Прожевала печеньку. Вытерла крошки о передник — тот, естественно, ещё сильнее съехал. Потом проявилась окончательно, повисла в воздухе с деловитым видом заправской помощницы-секретарши. Любимый её образ, между прочим. Говорит, что так она чувствует себя важной и при деле. Хотя на самом деле она просто обожает подслушивать разговоры клиентов и пересказывать мне их с интонациями.

— Злая ты, Васька.

— Справедливая, — отрезала я, подходя к столу и поправляя хрустальный шар. Шар был из настоящего стекла, но с голограммой внутри — земная техника, дешёво и сердито. — Надо думать, прежде чем к фее со своими желаниями обращаться. Барсик где?

— Как обычно, — пожала плечами Фенька и взмахнула рукой в сторону окна, за которым виднелись дворцовые крыши. — Объедает императорских поваров. Параллельно травит им байки о своей боевой молодости на Земле. Сегодня рассказывал, как он в одиночку разогнал банду огненных саламандр на рынке в Китеже.

Я вздохнула. И правда, где ж еще может быть это наглое рыжее создание? Не мышей же ему ловить, в самом деле. Он — благородный кот, его надо кормить той же пищей, которую потребляют придворные. И желательно с серебряного блюда. И чтобы подавали с поклоном.

— Живоглот, блин, — пробормотала я беззлобно.

Глава 2

Мы с Фенькой прибыли в этот мир с Земли. Ну и Барсика оттуда притащили. Вернее, он сам прыгнул в портал в последний момент — я до сих пор помню этот его вопль «А без меня, значит, решили свалить?» — и зацепился когтями за подол моей мантии, порвав три метра дорогой ткани. Вот теперь и жили втроём здесь, пугали народ говорящим котом. Местные, надо сказать, к говорящим котам относились философски: ну фея, ну кот, ну болтает — бывает.

Я, Василиса Андреевна Гортанская, и правда была полуфеей-полуведьмой. Ну как «полу»… Моя мать — фея, отец — полубог. А вот бабушки… Одна — ведьма, с дедом — настоящим богом. Другая — фея, с дедом-драконом. Генеалогическое древо у нашей семьи, если его рисовать, больше походило на карту звёздного неба после сильного землетрясения. А так как сила у фей и ведьм передаётся только девочкам, то я была этакой наполовину ведьмой, наполовину феей — и вдобавок с защитой от богов и драконов. Вот такой гремучий коктейль получился. Если бы меня встряхнуть и открыть пробку, из ушей, наверное, пошла бы пена.

Мои братья, старшие, тоже любимые роднёй, крутили пальцами у висков каждый раз, когда заходил разговор о моей магии. Виктор, например, делал это особенно выразительно — указательный палец правой руки описывал быстрые круги у виска, а левая бровь при этом ползла вверх, как гусеница в поисках приключений. Двое других — Сергей и Андрей — просто молча закатывали глаза, и этого было достаточно.

— Да какая там магия у Васьки-то, — ворчал Виктор, старший брат, инженер-строитель в крупной фирме. Он любил это дело — ворчать. Особенно по утрам, с чашкой кофе, стоя у окна в клетчатой домашней рубашке, которую мама ему подарила на прошлое Рождество. — У неё не магия, а взрывоопасная смесь. Не подходи — шибанёт так, что мало не покажется.

Отец, который в этот момент обычно сидел в своём любимом кресле (потёртом, кожаном, с продавленным правой рукой подлокотником), весело хмыкал и с сыном не спорил. Думал так же, угу. Иногда он даже подливал масла в огонь: мол, Вася, ты бы предупреждала, когда зелья варишь, а то соседи уже привыкли, что наш дом периодически подпрыгивает. А вот мама всегда вставала на мою сторону.

— Васенька — сильная магичка, — утверждала она, поправляя свои длинные светлые волосы, в которых то и дело запутывались маленькие искорки — побочный эффект фейского происхождения. — Только нервная. И вам, мальчики, злить её не надо.

«Мальчики» — отец и трое братьев, все как на подбор выше меня на голову и шире в плечах, — переглядывались между собой и заранее решали, куда меня отправить, в какое дальнее село, если я вдруг разозлюсь. У них даже был свой список: сначала — деревня Глухово (триста километров от ближайшей железной дороги), потом — посёлок Медвежье (одна лавка, два пенсионера и вечная мерзлота), а в самом крайнем случае — метеостанция на Северном полюсе. Я этот список однажды нашла в столе у отца и с тех пор носила с собой маленький пузырёк с успокоительным зельем.

В общем, родня у меня была добрая, понимающая, угу. Такая добрая, что порой мне хотелось выть не хуже оборотней в день полнолуния. Выть и колдовать. Желательно одновременно.

Училась я в академии Междумирья. Здание там было внушительное — этакий замок из серого камня, с башнями, шпилями и обязательным рвом, в котором, по слухам, водилась русалка с вредным характером. Внутри пахло старыми книгами, сушёной мятой и чуточку паникой студентов перед экзаменами. Там мне показали, как держать себя в руках, как обуздывать силу фей и ведьм. Ну и как варить разные зелья — тоже. Особенно запомнился курс «Экстренная магия для нервных»: полсеместра мы учились не взрывать аудиторию, когда кто-то из соседок по парте начинал ныть о неразделённой любви.

Вышла я оттуда дипломированным специалистом. С красным дипломом, с четырьмя благодарственными грамотами и с небольшим нервным тиком левого глаза, который проходил ровно через два месяца после выпуска. Пожила немного дома, раздумывая, куда податься. Сидела на кухне, пила чай с бергамотом, листала вакансии — то маг-консультант в службу доверия, то фея на полставки в агентство праздников, то ведьма-озеленитель в городском парке. И пока я думала, за меня всё решили родичи.

— Ты, Вася, должна пройти практику в магмире, — непреклонно заявила бабушка-ведьма Серафима. Она стояла у плиты — в чёрном платке с красными розами (розы были нарисованы фломастером, но бабуля считала, что так стильно), в растоптанных тапках и с деревянной ложкой в руке, которой она для убедительности стучала по столу. — И не морщись. Без этого твой диплом не будет котироваться ни в одном приличном мире.

— Ба, ну какая практика, — протянула я недовольно, отодвигая чашку так, чтобы она оказалась подальше от зоны поражения ложкой. — Я, вообще-то, планировала устроиться на работу на Земле.

— Вот и устроишься, — кивнула бабушка-фея Аделина, сидевшая напротив с неизменным вязанием в руках. Спицы мелькали с такой скоростью, что было страшно за воздух вокруг. — Но после практики. Возьмёшь мою Феньку. Она всё равно без дела сейчас скучает. И поживёте там несколько месяцев. А как получишь бумажку о прохождении практики, вернёшься сюда. И работай, где тебе захочется.

Бабушка Аделина говорила это таким тоном, будто решала, вынести мусор или полить цветы. А на деле — отправляла меня в другой мир. На несколько месяцев. С домовушкой, которая, между прочим, умела храпеть так, что стены дрожали.

В общем, без меня меня женили. Даже не женили — сосватали. В приказном порядке.

Пришлось брать с собой бабушкину домовушку Феньку (которая уже сидела в прихожей с узелком, полным сушёных сухарей, и нетерпеливо постукивала ногой) и шагать в портал. На прощание я обернулась: мама махала мне кружевным платочком, отец с братьями изображали скорбь на грани фальши, а бабушки синхронно кивнули, мол, иди, не позорь род. Барсик, как уже было сказано, прыгнул следом, потому что кот всегда знает, где сосиски вкуснее.

Портал, кстати, был отвратительного болотного цвета и пахло от него озоном и кошачьей мятой. Прямо как дома.

Мир Дартис (в переводе на мой родной язык называвшийся «подарком богов» — ирония, да и только), подобранный мне семьей для практики, был, что называется, магически развитым. Здесь магия лилась из самого воздуха. Буквально: если знать, где встать и как дышать, можно было набрать полные лёгкие искрящейся субстанции, и тогда настроение улучшалось само собой, даже без утреннего кофе. Правда, почувствовать её могли не все. Считалось, что в Дартисе самые сильные саги — те, кто имел в родне аристократов. Ну, на худой конец — купцов третьего поколения, с хорошей родословной и без пятен на репутации. Простым работягам и обычным крестьянам магия была якобы неподвластна. Якобы, да. Я лично знала пару работяг, скрывавших свою силу под видом «случайного везения» — один, например, никогда не ошибался в лотерее, а второй мог починить любой механизм просто дунув на него. И аристократов-немагов тоже знала. Та же найра Августа не даст соврать — её магический потенциал был где-то на уровне засохшего кактуса. Впрочем, ей как раз магия была и не нужна. А ну как одним приворотом приворожит к себе всех принцев-драконов? Казнят же. Не принцев. Её. Я даже представила эту картину: драконы в человеческом обличье стоят с букетами, а Августа в фате посредине, и судьи в мантиях уже точат перья для подписания смертного приговора.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Найра - вежливое обращение к женщине. К мужчине – найр.