После

00:00:02.070

В распределительном щитке хлопнул предохранитель. На правой стене погасла одна из служебных панелей. Каскад разорвался, и П-0 исчез мгновенно, без затухания.

Александр остался сидеть, не убирая рук с клавиатуры.

Две целых семь сотых секунды.

Он увеличил длительность события почти втрое.

Система автоматически сохранила массив данных. Контрольные суммы совпали. Ошибки синхронизации не было. Перегрев — в допустимых пределах. Повреждение оборудования — локальное. Потеря данных — ноль.

Александр медленно поднялся из кресла, подошел к распределительному щитку и посмотрел на почерневший предохранитель. Запах нагретого пластика еще держался в воздухе. За его спиной серверы постепенно сбрасывали обороты.

Он должен был почувствовать радость.

Вместо этого он почувствовал раздражение.

Не потому, что эксперимент провалился. Он не провалился. Наоборот, результат был лучше ожидаемого. Но теперь стало ясно: П-0 не просто исчезает. Он стремится исчезнуть. У процесса есть направление, внутренняя необходимость, напряжение, которое возрастает при задержке.

Александр вернулся к столу и открыл журнал.

«Запись 4144.

Результат активного наблюдения: положительный.

Событие П-0 удержано в наблюдаемом состоянии 2,07 секунды.

В ходе удержания выявлено свойство, отсутствовавшее при пассивной регистрации: фазовое напряжение. Структура демонстрирует не распад, а попытку завершить переход в состояние, недоступное текущим приборам.

Формулировка “остаток” более не соответствует данным. П-0 следует рассматривать как динамический процесс».

Он остановился, затем добавил:

«Вопрос: является ли исчезновение П-0 окончанием процесса или его успешным завершением?»

Эта строка была опасной. Не для комиссии. Для него самого.

Александр долго смотрел на нее, потом сохранил запись без изменений.

На столе лежал песчаник. Он взял его, повернул сколотым краем к свету и вспомнил, как дочь однажды сказала: «Камень не сломан. Просто внутри он другого цвета».

Тогда он ответил что-то о минералах и примесях.

Сейчас он не стал бы отвечать так быстро.

Через несколько минут Александр открыл схему питания нижнего уровня комплекса. Если подключить резервный контур реактора напрямую к интерферометрам, каскад можно было усилить в несколько раз. Протокол безопасности запрещал такую конфигурацию. Причина была понятной: при аварии лаборатория потеряла бы часть автономного жизнеобеспечения, а серверные стойки могли выйти из строя без возможности ручного отключения.

Он прочитал предупреждение до конца.

Потом закрыл его и начал новый расчет.

Две секунды доказали, что процесс можно задержать.

Теперь нужно было узнать, можно ли удержать его достаточно долго, чтобы он перестал быть щелью и стал объектом исследования.

* * *

«Журнал наблюдений. Проект “ПОСЛЕ”. Запись 4310.

Дата: 14 января.

Время: 22:40.

Активное наблюдение П-0 подтверждено в 240 случаях. Максимальная длительность удержания — 4,8 секунды. Дальнейшее увеличение времени наблюдения невозможно без подключения резервного энергетического контура нижнего уровня.

В ходе последних серий выявлено устойчивое свойство: структура П-0 сопротивляется фиксации. Формулировка некорректна, но иной пока нет. При удержании свыше трех секунд внутри топологии возникает нарастающее фазовое напряжение. Оно не похоже на распад. Оно похоже на незавершенное действие.

Рабочий вопрос: что именно не успевает завершиться?»

Александр смотрел на последнюю строку дольше обычного.

Вопрос был поставлен правильно, но раздражал. Правильные вопросы имеют неприятное свойство: они перестают быть инструментом и начинают требовать от человека чего-то взамен. Он закрыл журнал и вывел на экран схему питания. Резервный контур реактора нижнего уровня был отделен от КНПН тремя протоколами безопасности. Каждый из них существовал не из бюрократической осторожности, а потому что при перегрузке установка могла потерять охлаждение, управление и часть автономного жизнеобеспечения.

Александр последовательно снял блокировки.

Система дважды запросила подтверждение. На третьем экране появилось предупреждение, выделенное красным: «Конфигурация не рекомендована для работы в присутствии персонала».

Он усмехнулся. В лаборатории уже давно не было персонала. Был только он.

После подключения резервного контура гул изменился. Не усилился, а стал глубже, плотнее. Звук прошел через стол, пол, грудную клетку. Свет потолочных панелей на мгновение просел, потом выровнялся. В белизне лаборатории появилась новая жесткость, как в воздухе перед грозой.

Следующий пациент был выбран автоматически.

Пациент 304-X. Северная Америка. Мужчина, сорок девять лет. Послеоперационное осложнение. Прогноз остановки сердца — в течение часа. Согласие на участие в протоколе терминального мониторинга — подтверждено.

Александр не смотрел биографические данные дольше необходимого. Чем больше человек оставался человеком, тем труднее было удерживать дистанцию. Для эксперимента он был объектом с чистым сигналом и близким временем события.

Он открыл новую запись.

«Протокол активной фиксации. Инцидент 4311.

Цель: удержание структуры П-0 до полной стабилизации.

Мощность КНПН: 100 процентов основного контура, 100 процентов резервного контура.

Ограничения безопасности: временно отключены.

Примечание: текущая конфигурация не предназначена для длительной работы».

Кардиограмма пациента начала проседать через сорок две минуты.

Александр сидел прямо, не касаясь камня. В такие минуты он убирал все лишнее. Руки на столе. Глаза на мониторе. Дыхание ровное. Ни воспоминаний, ни ожидания, ни злости. Только данные.

Сердце остановилось в 23:26.

Дыхание прекратилось через пятьдесят одну секунду.

Нейронная активность держалась еще две минуты и сорок секунд, рассыпаясь короткими бессмысленными вспышками. Потом исчезла.

Таймер пошел с нуля.

00:00:00.100

Пусто.

00:00:00.400

Фоновый шум.

00:00:00.793

П-0 появился.

Александр запустил полную петлю наблюдения.

Система сработала не как сеть, а как сплошная поверхность. Миллионы измерений в секунду наложились друг на друга, не оставляя структуре свободного интервала для изменения состояния. П-0 застыл. На экране квантовой топологии он выглядел резче, чем когда-либо: не пятно, не вспышка, не остаток, а плотная область упорядоченности, невозможная на фоне распада.

00:00:04.800

Прошлый предел.

00:00:05.100

Структура держалась.

00:00:08.000

Температура серверов пошла вверх. Охлаждение вышло на предельные обороты.

00:00:15.000

Александр впервые подумал, что у него получилось.

И в этот момент система выдала ошибку.

Не отказ оборудования. Не потерю сигнала. Ошибку согласования реальности.

На правом мониторе одновременно вспыхнули четыре предупреждения. Оптический канал не фиксировал изменений. Лидар показывал пустоту. Гравиметр, наоборот, зарегистрировал массу в зоне над телом пациента. Массу, которой не соответствовал никакой объем. Тепловой датчик сообщил о резком локальном падении температуры в той же точке, где камера продолжала показывать обычный воздух палаты.

Александр замер.

Он вывел каналы на центральный экран.

Палата выглядела спокойно. Тело пациента лежало под белой простыней. Над кроватью горела мягкая лампа. На стене мигал зеленый индикатор автономного питания. Ничего не двигалось.

Но гравиметрическая карта показывала присутствие.

Не П-0. Что-то рядом с ним.

Алгоритм синтеза попытался построить визуальную модель по противоречивым данным. Сначала изображение рассыпалось серыми полосами. Потом компьютер перезапустил реконструкцию, убрал оптический канал как недостоверный, усилил гравиметрию и квантовые искажения.

На экране возникла вторичная структура.

Александр сначала решил, что программа ошиблась. Человеческий глаз ищет форму даже там, где формы нет: лица в облаках, фигуры в трещинах, животных в звездном небе. Но это было не случайное сходство. Объект имел внутреннюю организацию.

Он не был живым в биологическом смысле. Не имел кожи, мышц, конечностей, симметрии. Он складывался из черных изломанных сегментов, которые не соединялись, но двигались как единое целое. Некоторые его части казались плоскими, другие уходили в глубину, невозможную для трехмерной модели. Он то становился длиннее, то сжимался, хотя расчетный объем не менялся. Вокруг него падала температура, а гравитационная карта прогибалась, словно пространство пыталось освободить для него место и не знало как.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.