Искра в темноте

Глава 3. Первый ключ

В которой Молчан приходит к Ягине, узнаёт о дверях и ключах, получает первый ключ и открывает первую дверь.

До избушки Ягини они добирались почти до заката.

Волк бежал впереди, прокладывая путь через глубокий снег. Молчан шёл за ним, и каждый шаг давался ему странно — не тяжело, а непривычно. Он слишком давно не ходил как человек. Слишком давно не чувствовал, как снег набивается в сапоги, как ветер кусает щёки, как морозный воздух обжигает горло при вдохе.

Всё это было новым. И всё это было живым.

Лес вокруг стоял безмолвный — тот самый Молчаливый бор, о котором рассказывали Яромир и Забава, вернувшись из Ладово после ритуала. Ели в снежных шапках, тишина такая густая, что её можно резать ножом, и только редкие следы на снегу говорили о том, что здесь есть жизнь. Вот цепочка заячьих следов. Вот отпечатки лисьих лап. Вот, глубоко в снегу, лунка — здесь ночевал глухарь.

Молчан смотрел на всё это и впервые за долгое время не чувствовал себя чужим. Лес принимал его. Не как своего — как возвращенца. Как того, кто ушёл и вернулся. Деревья не шарахались от него, звери не разбегались. Даже снег скрипел под ногами как-то особенно — не враждебно, а скорее задумчиво.

— Ты чувствуешь это? — спросил Молчан Волка.

Волк остановился, обернулся. Золотистые глаза его блеснули в морозном воздухе.

— Лес. Он... не боится меня.

Волк чихнул — как показалось Молчану, одобрительно — и побежал дальше.

К полудню они вышли к Калинову ручью.

Зимой ручей не замёрз — только сузился, стал тоньше, тише. Вода текла подо льдом, и где-то там, в глубине, слышался едва уловимый звон. Будто кто-то перебирал серебряные колокольчики. Молчан знал этот звук. Когда-то очень давно — так давно, что память об этом была не воспоминанием, а тенью тени — он слышал его. Здесь, у этого ручья, он впервые услышал голос Пустоты.

Сейчас ручей молчал. Только звон — чистый, прозрачный, живой.

Избушка Ягини стояла на том же месте, что и века назад. Приземистая, крытая камышом, с трубой, из которой вился дымок. На коньке сидела сорока — чёрно-белая, вертлявая. Увидев Волка, она стрекотнула что-то и улетела в лес. Наверное, докладывать хозяйке, что гости пришли.

Волк сел у крыльца и больше не двинулся.

— Дальше сам, — сказал Молчан.

Волк моргнул. Молчан поднялся на крыльцо, и дверь отворилась сама собой — как всегда.

Внутри было тепло.

Печь, сложенная из дикого камня, дышала жаром. На стеллажах вдоль стен громоздились горшки, туески, пучки трав, связки перьев, глиняные фигурки, старые книги в кожаных переплётах. Пахло мятой и полынью, медовым воском и берёзовым дёгтем, свежим хлебом и ещё сотней запахов, которые Молчан не мог распознать.

Ягиня сидела в тяжёлом дубовом кресле у печи и пряла.

Прялка была небольшая, домашняя, с колёсиком из тёмного дерева — не такая, как описывали Яромир и Забава, когда рассказывали о своей встрече с Пряхой в Молчаливом бору. Та прялка была огромной, с серебряной нитью, и стояла посреди леса. Эта — скромная, уютная, потрескивающая в такт огню в печи. Веретено в руках Ягини вращалось медленно, и нить, которую она пряла, была серой

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

0

У славян — это место поклонения языческим богам, языческий храм. Также так называли небольшое семейное святилище, место для обращения к родным богам.