Цена выхода

— Груз принят.

На экране рабочего появились новые строки.

— Дальше — через Лоренцо, — добавил он.

— Расчёт как обычно? — спросил Андрей.

— После удержаний.

Подробностей Андрей не стал просить. И всё же один вопрос сорвался раньше, чем он успел решить, нужен ли ответ.

— А дрон? — спросил он всё же, коротко, сам себе не простив.

Рабочий впервые посмотрел прямо на него.

— Потеря техники — ваш расход. В поставку не входит.

Через секунду он снова смотрел в планшет.

Грузовик плавно поднялся на подушке и сам ушёл со стоянки перед гаражом. Туша гиганта скрылась за поворотом; ещё немного слышался тяжёлый гул, потом он смешался с городским фоном.

В гараже стало непривычно тихо. Владимир поставил на стол жестяной чайник, достал две чашки и залил травы горячей водой. Андрей сел на старый ящик. Он знал вкус этого чая заранее — горький до неприятного, зато после леса горячая чашка в руках сама по себе стоила нескольких минут молчания.

Снаружи кто-то прошёл вдоль гаражей. Шаги отдались по трубам и стихли. Андрей опять прислушался к паузе после них, потом отпил чай и поморщился.

— Ты у ворот… — начал Андрей и замолчал.

Объяснять, зачем он раздал мясо, внезапно оказалось хуже, чем сделать это на глазах у половины площадки.

Владимир спокойно сделал глоток.

— Решил — сделал.

— Они смотрели, — сказал Андрей тихо, повертев чашку между ладонями. — Как на…

Слово не нашлось. Владимир не стал уточнять.

— Город смотрит всегда, — сказал Владимир. — Просто не всегда глазами.

Андрей криво усмехнулся.

— Ник тоже смотрит.

— Ник умеет считать. И любит, когда другие ошибаются в счёте.

— Я не хотел… — начал он и осёкся.

— Ты дал не всем, — сказал Владимир, поставив чашку на стол.

— Потому что не мог.

— Потому что не должен. Если раздашь всё, завтра ничего не принесёшь. А ничего никого не накормит.

Андрей отпил чай. Тот успел настояться и горчил так, что спорить хотелось ещё меньше.

— За сегодняшнее всё равно спросят, — продолжил Владимир. — Вопрос только сколько и кому.

— Лоренцо.

Рука Владимира привычно задержалась у кулона под курткой.

— Не спеши. И слушай город.

— Как лес?

— Так же. В городе тоже бывают паузы между звуками. Иногда по ним больше поймёшь, чем по словам. Если пауза не та — не лезь.

Андрей прислушался к городу: за стеной ровно гудели трубы, по проезду прошла машина, где-то дальше коротко звякнул металл. Всё звучало привычно — по крайней мере пока. Он допил чай и поднялся.

— Я пойду.

Владимир тоже встал. Подойдя ближе, он поправил ремень на плече Андрея.

— И ещё, — сказал он тихо. — Не показывай, где у тебя болит.

Андрей кивнул и вышел из гаража. После полумрака белый свет над проездом резанул по глазам. Где-то впереди его уже ждал Лоренцо.

Горечь травяного чая ещё держалась во рту. Дорога до Лоренцо была через половину Кольца, и после разговора с Владимиром тащиться туда хотелось меньше обычного, но откладывать до темноты — ещё меньше. Он уже сделал пару шагов к калитке и сунул руку в карман, когда на улице появилась женщина.

Сначала она шла быстро, почти бежала, а чем ближе подходила, тем заметнее сбавляла шаг. Старая рабочая куртка на груди вытерлась до блеска, волосы были собраны кое-как, выбившаяся прядь прилипла к мокрой щеке. На дом она почти не смотрела.

На секунду Андрей понадеялся, что женщина пройдёт мимо и вечер ещё удастся закончить как собирался: Лоренцо, расчёт, домой. Но у самой калитки она остановилась. Под вечер к чужому двору в Кольце с таким лицом приходили обычно по одной причине — кто-то ушёл и не вернулся.

— Вам кого?

Она подняла голову. Губы шевельнулись не сразу.

— Мне… сказали, здесь могут… — она сбилась, будто уже поняла, насколько жалко это звучит. — Мне нужен Владимир. Или вы. Всё равно.

Сорванный голос звучал так, словно эту фразу она повторяла про себя всю дорогу и только теперь пришлось произнести её вслух.

Андрей открыл калитку.

— Заходите.

Она прошла во двор осторожно. Андрей пропустил её вперёд и повёл в гараж. Там пахло оружейным маслом, нагретым металлом и недопитым травяным чаем. У стены на упорах стоял второй внедорожник, всё ещё разобранный: снятые боковые панели лежали рядом, из открытого корпуса тянулись помеченные изолентой провода. Неподалёку были сложены турели и генератор купола, которые они выгрузили перед передачей грузовика рабочему. Под потолком тянулись кабели, вдоль стены стояли ящики с инструментом, а на верстаке лежали разобранная винтовка и потемневшая от смазки тряпка.

Владимир работал к ним спиной и на шаги Андрея только бросил:

— Что забыл?

Через плечо он всё же посмотрел к двери, увидел женщину и замолчал. По лицу почти ничего не изменилось, но Андрей слишком хорошо знал эту паузу: сейчас последуют вопросы, потом расчёт, а если расчёт не сойдётся — отказ.

Женщина тоже уловила перемену. Плечи у неё сжались, и Андрей отступил в сторону, оставляя проход к верстаку свободным.

— Что случилось?

Она сцепила пальцы перед собой.

— Мой сын… — голос треснул. — Он не вернулся. Пётр. Его взяли на выход… учиться. Сказали, не одного, со старшими. Они ушли и… — она судорожно вдохнула. — Они должны были уже вернуться.

Владимир положил деталь на верстак аккуратнее, чем требовалось.

— Когда вышли?

— Три ночи назад. Нет… уже четыре. — Она запуталась сама в себе, зажмурилась, пересчитала заново. — Сегодня к вечеру будет пятая ночь.

Пять ночей. Андрей уже знал, куда пойдёт разговор. В лесу время быстро переставало быть временем и превращалось в запас еды, заряд барьера, расстояние до стен.

— На сколько они выходили?

— На три ночи. Учебный выход. Недалеко. — Женщина заговорила быстрее, будто спешила успеть, пока её ещё слушают. — Пётр первый раз шёл так далеко, но не один. С ним были опытные. Мне сказали, просто покажут ему место у реки, как ставить лагерь, как держать периметр… Он даже стреляет ещё по-городскому. Я ему говорила, рано. А он всё: «Мам, я должен… так все начинают…»

Пётр на миг представился слишком ясно: молодой, торопится стать полезным и верит, что рядом со старшими ничего по-настоящему плохого случиться не может.

Владимир не дал ей уйти дальше в рассказ.

— Заряд барьера на сколько ночей был?

Женщина моргнула.

— На три. Мне так сказали. Хватит, сказали. Там недалеко.

За стеной гаража гудело Кольцо; в мастерской этот ровный фон вдруг стал заметнее.

— Три ночи заряда. К вечеру у тебя пятая. — Он говорил без нажима, но каждое слово ложилось тяжело. — Если они не вернулись на четвёртой, значит, барьер либо сел, либо они до него не дожили.

Женщина сразу замотала головой.

— Но вдруг они просто ушли дальше. Или укрылись. Или техника… я не знаю. Вы же сами выходите. Вы понимаете.

— Потому и понимаю, — сказал Владимир.

Она повернулась к Андрею. Он выдержал её взгляд, хотя дать ей было нечего. Владимир считал правильно; спорить с ним можно было только о том, что ещё оставалось проверить.

— Куда именно они шли? — спросил он.

Владимир коротко посмотрел на него, но Андрей уже прикидывал расстояние. Учебный выход, река, недалеко от города — если группа действительно держалась маршрута, место лагеря можно было проверить коротким заходом.

Женщина вскинула голову.

— К старой северной переправе, где у берега ещё сваи торчат. Туда новичков часто водят, это недалеко от города, так что далеко они уйти не должны были.

— На этой стороне реки?

— Да… Да, на нашей. До воды, потом лагерь на приподнятом берегу. Там ещё дерево с расколотым стволом. Его все знают.

Андрей повернулся к Владимиру.

— Для учебного выхода далеко они уйти не должны были, — сказал он ровно. — До переправы близко, можно хотя бы проверить лагерь и берег, пока не стемнело.

Владимир молчал дольше, чем требовалось для ответа, а потом покачал головой.

— Пять ночей при трёх зарядах — это не «быстро посмотреть и забрать живых». Это поездка за мёртвыми. Этого мало.

Женщина дёрнулась.

— Пожалуйста.

— Нет, — сказал Владимир.

Она шагнула к верстаку и остановилась, всё ещё стискивая руки.

— Я не прошу обещать, что вы его найдёте. Просто съездите туда, посмотрите. Может, след какой остался… Мне больше не к кому идти. На поисковую группу денег у меня нет, а мне сказали, что вы иногда помогаете. Просто так.

— Когда есть смысл, — ответил Владимир.

— А сейчас он есть! — почти сорвалась она. — Вы же сами слышали — недалеко, учебный выход, переправа…

— Сейчас есть надежда, — отрезал Владимир. — Это не одно и то же.

От этих слов спорить стало ещё труднее. Андрей мог сколько угодно злиться на сухой расчёт, но за стенами Кольца расчёт обычно переживал людей, которые его игнорировали.

Женщина несколько секунд смотрела то на Владимира, то на Андрея, потом заставила себя кивнуть.

— Простите, — сказала она зачем-то.

Она повернулась к выходу, и после этого «простите» Андрей уже не смог просто дать ей уйти.

— Подождите.

Она остановилась.

— Как вас зовут?

Вопрос вырвался прежде, чем Андрей успел придумать ему практическую причину. Хотелось хотя бы знать, как зовут человека, которого они только что отправили домой ждать неизвестно чего.

Женщина обернулась. Глаза у неё покраснели.

— Настя.

Металлический щелчок у верстака оборвался. Андрей повернулся к Владимиру. Тот застыл с тряпкой над разобранной винтовкой; пальцы медленно сжались на промасленной ткани, а взгляд на один удар сердца ушёл мимо женщины, куда-то за её плечо.

Потом Владимир положил тряпку рядом с оружием.