Архитектор преисподней

Толпа взорвалась гулом. В воздух полетели жетоны, скрученные из фольги, куски сушеного мяса и фляги с водой. Они ставили. Эти люди, живущие в грязи и мраке, ставили свои жалкие крохи ресурсов на то, как быстро я сдохну или сойду с ума.

Я почувствовал, как к горлу подступает тошнота. Но это была не тошнота страха. Это была тошнота от осознания собственного ничтожества в глазах тех, кто наверху. Для них я не человек. Я не личность с амнезией, которая пытается собрать себя по кусочкам. Я — пиксель на экране. Гладиатор в цифровом Колизее. Реалити-шоу для ублюдков в дорогих костюмах, которые пьют виски и делают ставки на мою боль. А местные жители — это просто интерактивная массовка, которой позволили ставить на остатки со стола господ.

— Видишь? — тихо сказал Григорий, вставая рядом и опираясь на ржавую арматуру. — Ты уже не просто мясо. Ты — актив. И если ты хочешь выжить, тебе нужно заставить их проиграть. Заставь их потерять свои деньги, новичок. Нет ничего опаснее, чем разозлить тех, кто держит пульт от твоей клетки.

Я сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Боль отрезвила меня.

— А что будет, если я выиграю? — хрипло спросил я, не отрывая взгляда от мерцающего экрана, где мое имя мигало зеленым курсивом.

Григорий криво усмехнулся.

— Тогда, сын мой, ты станешь их любимой игрушкой. А любимые игрушки живут дольше всех. Пока не надоедают.

Старик не стал дожидаться, пока я переварю эту информацию. Он молча развернулся и повел меня прочь из «Ямы», к массивной клетке, сплетенной из толстой проволоки и арматуры, которая располагалась в конце коридора. Над входом кривыми буквами, словно детской рукой, было нацарапано: «ОТСТОЙНИК».

— Сиди здесь до сирены, — бросил Григорий, открывая тяжелую дверцу и пропуская меня внутрь. — Двенадцать часов двенадцать минут. Когда часы пробьют это время, спустятся новые. И начнется отбор. Не спи. И не поворачивайся к ним спиной.

Дверца захлопнулась с лязгом, от которого у меня заныли зубы. Я остался один. Ну, почти один. В дальнем углу клетки, под тусклой лампочкой, которая мигала с частотой эпилептического припадка, сидели трое. И, судя по их взглядам, они тоже не собирались спать.