Рефлекс. Начало

Предисловие

Кто есть кто в этой книге

Андрей — журналист. Он видел поле, цветы и автомат. И не понял, где был — наяву или во сне.

Юрка — друг Андрея, брокер. Любит розыгрыши. Однажды на дороге его спас незнакомец. Тот назвал его «драйвер».

Галя — врач-хирург. Однажды после дежурства она проснулась с фигуркой в руке. Фигурка была тёплой.

Валерка — бывший пожарный. Он спас девушку из огня. А потом потерял её. И вышел из комы.

Антон — диджей. Он знает, как вызывать духов. И ещё кое-что. Но молчит.

Остальные — друзья, гости. У каждого своя тайна.

➜ Все они пока не знают главного: за ними следят.

… Пространство и время - фундаментальные основы Вселенной, на которых строится наше осознание и является мерой, с которой мы сверяем наш мир. Но что такое пространство и время? Человеческое восприятие всегда стремится заковать свой опыт в законы, догмы и правила, но, возможно, что пространство и время не так фундаментальны, как мы думаем, оценивая все вокруг человеческими необъективными конструкциями. Если допустить, что эти аспекты не являются истиной, то возможны иные невероятные горизонты бесконечной Вселенной…

«… Распространение данной книги одобряем. Информированная личность несет ответственность за использование знаний, заложенных в сюжете...»

Оператор Ветви точки ВиП (Времени и Пространства)

… чего ты хочешь???

-Я? Хочу сделать мир лучше!!!

…Хмм…

ГЛАВА ПЕРВАЯ. НАЧАЛО

Погоня

Холодная дрожь по спине от пронзительного крика: – Ст-о-о-ой, твааррь, - переходящего в утробный животный рык, подстегивает стремительный бег человека по темному переулку. Тяжелый рюкзак бьет по спине, тянет вниз. Человек, не раздумывая, сдёргивает его с плеч, швыряет назад. Слюни текут из сведенного ужасом и одышки рта, глаза застилает влага, хрипящая боль рвет лёгкие, колет бок, подгибаются ноги. «Может, отстанут???» - вспыхивает мысль, но рев раздаётся прямо за спиной: - Попалсяя, ссуука!!! - тяжелая, хваткая лапа цепляет за капюшон. - А-а-а, - кричит человек, судорожно вырываясь и выкручивая торс, с треском лопаются ремни, захлестывающие одежду крест-накрест по груди и спине, оставаясь в лапах, руках, когтях? преследователя, человек падает в лужу, поднимается, бежит, спотыкаясь, дальше. Ощущение бесконечного кошмара из детских снов, где нельзя проснуться, беспомощность и обреченность холодит сердце, сводит с ума...

- А-а-а, - вопль стоит в ушах, срываясь в хрип бессильного отчаянья. – Н-е-ет!!! - человек в грязной, рваной одежде ныряет в проулок справа.

«Скрыться!!!»

Мчится по сумрачному коридору, сворачивает, видит приоткрытую деревянную дверь, прыжком влетает в неё и, ослабев, закрывает на задвижку за собой. Ноги подкашиваются, человек оседает на корточки, опирается о стену, встаёт, тяжело дыша, быстро оглядывается. Пустой, серый, пыльный чулан, ветхие обои, напротив - провал окна с осколками мутного стекла. «Выход! Туда!» - рывок в проем – «Спасён!»

Дверь трясет от яростных ударов, трещит, прогибается, летят куски штукатурки и кирпичного крошева. Насквозь рвет полотно лезвие топора, следующий удар сносит половину створки. Затравленный взгляд, движение прочь – но окно стремительно зарастает сплошным бетоном, стеклянные шипы вспарывают бумажную труху стен, наливаясь кровавым рубином.

«П-ц» – гаснет мысль отчаянья – в щепки разлетается разбитая дверь и под торжествующий рев охотников человек обреченно падает на колени…

Андрей вздрогнул и проснулся. Нервно огляделся по сторонам, выдохнул: «Опять этот сон, – подумал он, – но какой реальный, зараза».

Андрей провёл ладонью по лицу — пальцы дрожали. В вагоне было душно, но внутри, под рёбрами, застыл мутный, холодный ком. Он посмотрел на свои руки — на них ничего не было. Ни крови, ни грязи. Только смутное воспоминание о погоне, о ревущих голосах, о топоре, пробивающем дверь. Но это же был сон. Просто сон. Почему же тогда сердце до сих пор колотится, как у загнанного зверя? «Бред, просто сонный бред»

Поезд метро нырнул в очередной тоннель – ехать предстояло до конечной станции и Андрей, обхватив себя руками, прикрыл глаза, задремал…

… Поезд, мчавшийся по темному тоннелю, выскочил на просторный перрон следующей станции. Андрей, позевывая, встал, потянулся, разминаясь, огляделся по сторонам – пустой вагон в столь поздний час вызывал отчаянную скуку. «Осторожно, двери закрываются, следующая станция – Алтуфьево, конечная», – раздался бодрый голос машиниста, зашипела пневматика, закрылись двери. Новенький, чистый, удобный метропоезд мягко набирал скорость. Андрей встал ближе к кондиционеру, прислонившись к поручню, бездумно уставился на закрытую форточку. Вагон резко дернулся на ходу, мигнул свет и внезапно по окну напротив скользнула змейкой сеть трещин и сколов, а на блестящей новой краской раме появилась серая пыльная паутина царапин... Оглянувшись, увидел обветшалый вагон, ряды рваных сидений, жгуты проводов, торчавших сквозь ржавые панели. Разбитые плафоны раздражающе мерцали, раскачиваясь, срывались с петель. Жесткий скрип экстренного торможения ворвался в уши, швыряя на грязный пол, падая, он вытянул руки и… проснулся.

Он дал мир?

- Осторожно, двери открываются, станция Алтуфьево, конечная, поезд дальше не идёт, просьба выйти из вагона, - зашипел в динамиках усталый голос машиниста, щелчком оборвавшего связь. Андрей, вздрогнув, поднял голову, захлопал глазами. Двери старого вагона метро, судорожно подергиваясь, застревая в проеме, лязгая, распахнулись. Не дожидаясь окрика вечно хмурого дежурного по станции, выгоняющего запоздалых пассажиров, он встал, накинул лямку рюкзачка на плечо. На ватных от дремы ногах вышел в тёплый, пахнущий машиной гранитный зал конечной станции.

Потянувшись, неторопливо зашагал по широкой платформе, затем быстро, разгоняя онемевшее ото сна тело, поднялся по ступенькам подземки…

Шагнув из вестибюля метро в сумрачный сентябрьский вечер, Андрей достал сигареты, поискал зажигалку. «Нет. Забыл. Курящие есть?» Оглянувшись на залитую светом фонарей площадь, обратился к идущему следом лысому мужику в кожанке:

- Курите? Огонь найдется?

- Завязывай с этим, парень! Бросил, лет десять, как!

Не обращая на него внимания, лысый поспешил к фастфуду напротив выхода. Накрапывал лёгкий осенний дождик, оставляя на асфальте усыпанные листвой переливающиеся радужные лужи. Немногочисленный народ выбегал из Ростикс, допивая напитки и, жуя на ходу бургеры, нырял в теплое нутро перехода метро.

На остановке, обляпанной обрывками бумажного спама с призывами сдать-снять, посетить единственную в этом году выставку меха, меда и варенья, было весело и шумно. Развалившись на скамейке, трое мужиков выводили хриплыми баритонами «…Выйду ночью в поле с конём, ночкой тёмной тихо пойде-е-ем…». Очевидно, под конем подразумевалась пустая бутылка паленого коньяка, валявшаяся под ногами исполнителей, подумал Андрей, улыбнувшись. Несколько женщин, в сторонке, укрывшись зонтами, крайне неодобрительно наблюдали за стихийным концертом местной «Фабрики звезд».

Рядом с остановкой на аварийках кучковались смуглые таксисты, карауля поздних пассажиров, посмеиваясь, украдкой снимали шоу на камеры смартфонов. Остальные проходили мимо, спеша по своим делам, уткнувшись в гаджеты, слушая в наушниках любимые треки, не обращая никакого внимания на пьяный мужской хор – чего только не увидишь в Москве поздним погодним вечером.

Услышав песню, Андрей вспомнил, как замечательно провел это лето. На этот раз он решил не лететь в Турцию с ее олл-инклюзивными пляжами и зарядками пузанов под бодрые крики неугомонных аниматоров, а поехал с друзьями автоколонной на вечно юный Казантип. Одной из постоянных традиций, при шествии к морю, через поле, заросшее сорняками, выгоревшими от южного солнца, являлось пение подшафе именно этой композиции, наверняка исполнявшаяся ими ничем не лучше и не хуже того, что он слышал сейчас.

Встав рядом, скинул смс «на месте» Юрке, своему другу, с которым они дружили с института и поддерживали близкие связи – раньше их семьи жили на одной лестничной клетке, в соседних квартирах.

Здесь, на высокой ноте, пухлый, крупный мужик, не удержав рвущийся из души порыв, широко махнул ручищей вправо и впечатал голову сидящего рядом соисполнителя в пластик остановки. Тот, отключившись, мягко сполз спиной по скамейке к ногам коллег, так, что его голова уютно устроилась на коленях нечаянного агрессора. Впрочем, потеря личности была краткой - упавший мужчина приподнял голову и с мутной обидой на помятом лице вцепился зубами в ляжку, на которой прилег. Укушенный толстяк, не понимая источник боли, взвизгнул на высокой ноте: «…Каааанем, б-дь!!!» и с размаха хлопнул ладонью по макушке лежащего на его бедре приятеля - тот мгновенно ушел в небытие, рухнув к ногам дружков, унося в бессознательное причину своего падения.

Даже самые хмурые наблюдатели не сдержали улыбки, увидев финал вокальной эпопеи. Растормошив, привели в чувство, усадили на скамейку. Бабули с удовольствием принялись рассказывать всему трио о вреде алкоголя и до чего они могут докатиться своим беспутным образом жизни. Мужички вяло отмахивались, даже не пытаясь возразить. Цапнутый озабоченно потирал ляжку со следами слюнявого укуса.

Тем временем подошел транспорт и увез всех ожидающих в своем теплом, уютном салоне, разгоняя опавшую листву по бордюрам. Андрей проводил его взглядом – ярко освещенный новенький электробус был по-своему красив. Кто-то из удалявшегося «электрона» отчаянно махал кому-то рукой, прижавшись лицом к стеклу последней двери. Андрей флегматично обернулся, ожидая услышать топот опоздавшего пассажира, но площадь жила своей жизнью, да и в целом пустовала, только у куриного общепита стояла стайка молодых ребят.

«Ту-ту, ту-ту-ту, ту-ту-ту, ту-ту» - пропел сигнал Юркиной Хонды, зарулившей на парковку напротив остановки, приоткрылось окно, водитель помахал рукой, привлекая внимание. Андрей поспешил через дорогу к автомобилю, бросив в ноги рюкзак, сел на сиденье рядом с водителем.

- Хай, мэн! Сейчас на хату заскочим, чай-пиво попьем, народ собрался уже, тебя да Валерона ждали, – задорно заметил Юрка. Хлопнул по подставленной ладони:

- Как сам? Книгу дописал? Дома все норм?

– Норм, вот, застрял в одном месте, ничего в голову не идет…

- Ничего, развеешься, все получится, а о чем сюжет-то хоть? Секрет? Я там буду?

- Мистика, фантастика, прототип одного из героев с тебя писал, такой же баламут.

- Баламут? Ха! Ну тогда поехали, забаламутим! - скаламбурил Юрка, дав по газам, помчался по мокрому асфальту, визжа покрышками на поворотах. Одновременно, не отрываясь от дороги, включил на магнитоле ритмичный хит. Доехали быстро - уже через пять минут парковались во дворе дома.

- Ну что, готов к новым приключениям? – загадочно улыбнулся Юрка, щуря зеленые, как у кота глаза.

Приключений в жизни Андрея было немало - ему повезло родиться и жить при СССР, тогда он, первоклашка, весь пунцовый от волнения, получил заветный значок октябренка, впереди ждала пионерия и комсомол, но, казалось, нерушимый союз, распался на множество суверенных национальных государств. Его семье, родственникам, отдавших силы, молодость и здоровье во благо империи, не нашлось места под сенью новых республик. Во многом благодаря воспитанию консервативных родителей, Андрей ко всем невзгодам относился легко - жизнь в эпоху перемен только закалила его волю, он не озлобился и не стал циником в свои 35 лет. В общем, обычный мужчина, средних лет, привыкший полагаться на себя и свои возможности, ничего необычного. За исключением, возможно, одного – высокий, стройный, с правильными чертами лица, яркими синими глазами, он невольно притягивал внимание окружающих.

"Приключения, - улыбнулся Андрей про себя, - вся жизнь - сплошные приключения. Жаль, не всегда приятные", но спросил у друга: - А кто будет? Я всех знаю? Что в планах?

- Да будет один испытатель запредельного, - засмеялся Юрка, - чудик, Антоха, познакомишься, остальных знаешь, все наши. Галя, Валерка и я везем всех. Ты вещи для дачи взял? Сапоги? По грибы пойдём, да порыбачим на островах, - он критично глянул на кроссовки Андрея.

- Шутишь, конечно, когда ещё получится с нашими выбраться, - отмахнулся Андрей. - Даже перчатки старые прихватил, на всякий. Еще Валерку ждем? Что там?

- Ага, сломался, но уже едет из своего сервиса, думаю, минут десять-пятнадцать. И оставляй рюкзак, там тащить еще всего.

Выйдя из машины, направились к подъезду многоэтажки. В лифте Андрей вскользь заметил на стене, среди измалеванных черными неряшливыми граффити надпись красным, выполненную аккуратным каллиграфическим почерком: "Он дал мир".

" Кто он? Дал, кому? Какой мир? Звучит, как мантра какая-то - Он-Дал-Мир", - закрутилась в голове карусель беспорядочных мыслей, но открылись двери лифта и они вышли на площадку.

- Открывай сова, медведь пришёл! - Юрка буквально вломился в квартиру. – Встречайте нас с Андрюхой!

В ответ раздался дикий рёв и стук по столешнице - компания расположилась на большой кухне за столом и развлекалась – ребята и девчонки играли в карты, обсуждая разные темы, шумела музыкой колонка, Галя сидела на подоконнике с сигаретой и чашкой кофе, пуская дым в открытое окно.

Разуваясь в коридоре, Андрей заметил два кофра с гитарами на вешалке – значит, Тата и Армен снова будут играть и петь дуэтом, как в прошлый раз, у костра на поляне… Это было очень красиво.

Приветствуя всех, опустился на стул рядом с Антоном, взял протянутую банку прохладного пива. За столом шла жаркая дискуссия, разделившая собеседников на два лагеря – одни выступали с позиции - мир прост и обычен, другие искали что-то запредельное и непознаваемое.

- Так ты считаешь, что мы все знаем и нет ничего загадочного? - горячился Серега, самый молодой и неуемный в их компании, смешивая колоду – проиграл на этот раз. Повысил голос, приводя свои аргументы: - А ты в курсе, что мы до сих пор не понимаем, что такое обычный свет и откуда он берётся? И вызывающе откинул непослушную челку с лица, вперив торжествующий взгляд в собеседника.

- Знаю! Он берётся из розетки! - под общий хохот, Юрка, стоявший в дверях кухни, пару раз щелкнул выключателем света: - В чем сыр-бор? О чем спор? Опять Серега воду мутит, маг-недоучка? И разлохматил кудрявую копну волос на голове Сереги.

- Отстань! А почему недоучка? - отмахнулся Сергей: - У меня, между прочим, даже диплом экстрасенса есть!

Окружающие захохотали ещё громче, а маг с дипломом потемнел лицом и, бросив карты, готов был взорваться возмущением, когда заговорил Антон, все это время с улыбкой наблюдавший за словесной баталией. Его мягкий и звучный голос, казалось, заполнял пространство. Все притихли, даже колонка зависла и замолчала. "Забавно, как вовремя", - отметил про себя Андрей, невольно вникая в суть происходящего.

- Ваш спор, как мне видится, не имеет смысла, - начал Антон. - ведь вопросы в одной системе координат, а ответы лежат в другой, - улыбнувшись, обвёл всех взглядом: — Это моё мнение, не навязываю, только тема длинная, а нам, наверное, уже пора?

Запиликал домофон и Юрка со словами «а вот и Валерон», пошёл открывать дверь.

Серега загорелся:

- Интересная идея, давайте обсудим, а что ты имеешь в виду под системой, этих, координат???

- Например, когда, задавая сложные вопросы, мы ищем ответы в том, что от нас скрыто нашими же предубеждениями, считая, что все непостижимо и загадочно. Обычно все гораздо проще, - невозмутимо отвечал Антон, - и, как правило, лежит на поверхности. Зачастую ответ кроется в самом вопросе, Сереж.

Но зашедший на кухню Валерка, прервал диалог: - Всем привет, драйверы!

На вопрос, что случилось, отмахнулся: – Ерунда, всего делов - закисшие клеммы. Мою руки, кофе и поехали! Хлеб и специи купил, если что.

Пока опоздавший пил горячий напиток, остальные дружно собирали все по сумкам. Юрка командовал — это берём, а вот это есть на месте, пока под дружный хохот ему не натянули на нос вязаную шапку: отстань, зануда. Каждому достался увесистый пакет, даже девочкам пришлось помогать. Ребята накинули рюкзаки и кофры, а Антон помимо всего повесил на плечо чехол с чем-то плоским и широким внутри, бережно прижимая к боку.

- Деку тоже взял? - спросил более осведомлённый Юрка. - Что играть будешь?

Антон мягко улыбнулся: - По настроению.

- Если что, Антоха у нас профессиональный DJ, - заметил Валерка, - сводит круто. Ладно, вниз, по коням!

Уложив вещи по машинам, ребята устроили шутливый спор, кто едет с Галей, затеяли борьбу в куче осенних листьев. - Так, это что такое? Не пущу в машину листопад! - засмеялась она. - Отряхивайтесь, да поехали уже.

Галя недавно появилась в компании, но сразу пришлась всем по душе - позитивная, легкая в общении и без намеков на более, чем дружбу, что полностью устраивало девчонок и не совсем - парней. За полгода знакомства никто так и не сумел покорить синеглазую брюнетку, обладающую привлекательной фигурой и внешностью. Но ребята продолжали выделываться, впрочем, не переходя рамок, сразу обозначенных девушкой.

Покурили на дорожку, разошлись по машинам, с Юркой и Андреем в машину сели Антон и Серега, молодая влюблённая пара Леся и Лешка поехали с Галей, а Валерка забрал Тату и Армена.

- Ехать часа полтора, - заметил Юрка. - Скинул всем точку, ждать не будем. Так что пока всем можно поспать.

Хонда покатилась по вечерней Москве, Андрей вытянул ноги и откинул спинку кресла, было тепло и уютно. Глаза слипались и незаметно для себя он задремал, окунувшись в сон.

Первый ОС

Ему приснилось:

… Обрамленное лесом зеленое поле, яркое от полевых цветов, желтая тропинка бежит к изящным деревянным домам деревушки вдали, знойное и жаркое лето, журчащий прохладой ручей… А где солнце? Андрей посмотрел вверх – просто голубое небо без светила и облаков? Озадаченно посмотрел на ноги в камуфляже и берцах – зачем они, лето? - Что? Смутное осознание нелепицы происходящего и подожди-ка! почему я смотрю на эту мирную идиллию сквозь прорезь автоматного прицела? Понимает, что держит в руках АК, сжимает цевье, ощущает холодный металл ствольной коробки у щеки, но окружающее спокойствие настолько чуждо и несовместимо с оружием, берцами, тревогой, что он отбросил в сторону ствол и огляделся вокруг.

Тягучая мысль: «Какой-то пасторальный сонный бред…» и, вспышка догадки, озарением - да я сплю! Это же сон! Только он подумал так — и мир всколыхнула волна перемен, центром которой стал он сам. Долину залил мягкий, ласковый свет, которого он никогда не видел наяву — нежный, живой, струящийся сквозь пальцы. Перламутровые облака затянули бездонную синеву небосвода. Трава под ногами вспыхнула изумрудным сиянием, а её запах — свежий, сладкий, почти осязаемый — сводил с ума. Хотелось перебирать пальцами каждую травинку, ловить губами капли росы, вглядываться в нежное свечение каждого бутона. И в эту симфонию цвета и света незаметно вплелась тихая мелодия — гармоничная, первозданная, как само дыхание мира.

Райское место, зачем здесь оружие? Андрей упал на колени и протянул руки к полевым цветам, блаженная гармония и счастье переполняли душу, хотелось плакать и смеяться от безумного ощущения любви и света, как себя самого, созданного из света и любви. - Я дома, это мой дом, - зашептал Андрей. – Это божественно!

Он видел свои руки, нежно перебиравшие стебли, чувствовал каждую росинку на листьях, мягко стекающую под его прикосновениями, ощущал невероятную нежность и слышал звук каждой капли, впитывающейся в землю. Совершенство звука и пространства, сияние бесконечной любви Творца...

- Боже! Это волшебно! – восторг переполнял его душу, слезы текли по щекам.

Но ветер, казалось, несущий само дыхание жизни, застыл, как хрупкий лед, все замерло вокруг, стихла мелодия, звеневшая хором тысячи голосов. Мир свернулся, потускнел в серую пелену и мглу. Исчезло солнце, тучки, в зените зависло дымное кольцо, закручиваясь в черный шнур.

Пронзающая до каждой клеточки волна изменений мгновенно отрезвила его и, проникая в сознание, повис тяжелый ВОПРОС:

– ЧЕГО ТЫ ХОЧЕШЬ?

Светлый от впечатлений разум-облик Андрея закричал в ответ:

- Я? Хочу сделать мир лучше!

- Иначе зачем быть? - продираясь сквозь сумрачное безразличие сна, затягивающего в омут безмыслия, подумал-сказал он.

- Хмм, попробуй... - услышал? воспринял Андрей вслед.

Белая стена светящегося тумана, свиваясь в спираль, отрезала от мира и затянула за собой в дымящийся холодный колодец…

20:01:55 Оператор сектора: Стабильный всплеск субъективного резонанса более 3 б.п., с тенденцией увеличения амплитуды осознанности - прошу предоставить допуск А3. Уточнение: Резонанс 2 б.п. — зафиксирован переход между состояниями

20:01:55 Администратор сектора: Коррекция А3 отклонена. Субъект не осознан. Объективные намерения не проявлены. Решение: запуск дублирующей ветви событий, Д17-1 со сбросом резонанса в дубль, применение – более 4 б.п. Текущая ветвь событий Д17 не меняется. Пассивное наблюдение.

Оператор Ветви: Одобрено. Контроль субъекта отменить.

Андрей вздрогнул всем телом, выныривая из сна, будто его выдернули за шиворот из тёплой воды. Сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели, а в голове звенела пустота — тяжёлая, липкая, как застывший кисель.

Он попытался ухватить сюжет, зацепиться за образы — поле, цветы, свет? — но воспоминание рассыпалось в памяти, как песок, струящийся сквозь пальцы. Осталась только тошнотворная пустота и ощущение, что из головы вынули что-то важное, оставив зияющую дыру.

— Ты чего? — Юрка покосился на него, не отрывая рук от руля. — Кричал что-то. Еле разбудил тебя. Чуть в кювет не уехали.

— Кричал? — Андрей потёр лицо. — Не помню.

— Ну да, минут пять назад. Я уж испугался, думал, приступ.

Андрей оглянулся назад. На заднем сиденье Антон и Серега сидели каждый в своём кресле, уткнувшись в экраны телефонов. В ушах у обоих торчали наушники, на губах — расслабленные полуулыбки. Свет от дисплеев освещал их лица неровным синим светом. Кто-то из них — кажется, Серега — беззвучно шевелил губами, повторяя реплики персонажей.

— Сериал смотрят, — пояснил Юрка, проследив за его взглядом. — Я сказал, чтобы не мешали, короче, заснул ты, Андрюх. Крепко. Даже всхрапывал.

— Всхрапывал? — Андрей попытался улыбнуться, но лицо слушалось плохо. — Извини.

— Да ладно, — Юрка хлопнул его по плечу и снова уставился на дорогу. — До дачи полчаса. Если хочешь, доспи. Только не ори больше, лады?

Андрей кивнул, откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. И вдруг, перед внутренним взором снова всплыло поле — яркое, залитое светом, с цветами, пахнущими так сладко, что хотелось плакать. Вспомнил! А потом был черный круг, стена тумана… И голос, тяжёлый, давящий:

«Чего ты хочешь?»

Он хотел ответить. Но не успел — сон ушёл, оставив только смутное, тянущее ощущение внутри. Казалось, он забыл что-то важное, потерял ключ, который никогда не держал в руках.

Андрей вздохнул и рассеянно посмотрел в окно. Лес за стеклом был густым, чёрным, только изредка фары выхватывали из темноты мокрые стволы берёз и низкие кусты.

И вдруг он увидел это.

Сначала Андрей подумал, что видит просто тень — сгусток черноты между двумя берёзами, кусок ночи, который случайно сгустился в форму человека. Но тени не стоят, они лежат, мечутся. А это — высилось неподвижно, мертво. Неподалёку от дороги, метрах в пятнадцати, прямо у кромки леса. И оно смотрело.

В нём не было лица. Не было глаз, рта, ничего, что можно было бы назвать чертами. Но Андрей чувствовал его взгляд — тяжёлый, плотный, почти осязаемый. Словно кто-то навалился на стекло всей своей массой, будто кто-то дышал в затылок, хотя расстояние между ними было больше десятка метров.

Фигура не шевелилась. Она просто была. Чёрный провал в форме человека, из которого сочился холод — не тот, что пробирает до костей, а тот, что вымораживает мысли. Останавливает сердце. Стирает всё, что было до этого момента.

Андрей хотел отвести взгляд, но не мог. Что-то держало его, приклеивало к этому месту, заставляло смотреть в пустоту там, где должно быть лицо. И в этой пустоте ему почудилось… узнавание - фигура ждала только его. Она знала, что он проснётся именно в этот миг — и подчинится. Выйдет из машины. Сделает шаг. Туда, откуда нет возврата.