Тайны Кардении. Том 1. Свет звезды виден лишь во тьме

– Вы в порядке! – Сильма подбежала к ним и обняла, – мы все так переживали, вас не было дольше всех, Элен уже полетела вас искать. Вы её не встречали?

– Нет… – задумчиво ответил полуэльф.

– Неужели она опять потерялась, – грустно заметил Нел, но в ответ услышал знакомый шелест.

– Я здесь, все в порядке, – появилась чародейка, – только чувствую ужасную слабость после гипноза.

– Верно, голова просто раскалывается, – поддержала ее Сильма и слегка тряхнула своими бледно-серебристыми короткими волосами.

Несмотря на плохое самочувствие, наконец, все снова были в сборе, и Аска стал разворачивать сверток тряпок, который всю дорогу не выпускал из рук, даже когда был под гипнозом.

– Это же корона! – воскликнул Оран!

– Аска, ну молодчина! Как тебе это удалось? – с приятным удивлением спросил Нел.

– Да я примерно запомнил место и побежал туда сразу, как освободил Элен. Мне очень повезло! Неподалеку я нашел лопату и выкопал корону. А потом меня окружили эти мелкие монстры с копьями, и я, кажется, потерял сознание, а очнулся уже утром рядом с Нелманом. Вот и весь мой подвиг! Зато я не спал на три дня вперед, как некоторые, – ответил Аска и покосился на гнома, а потом добавил:

– Не знаю, почему они меня не убили. Наверно, так сильно перепугались, что не стали подходить.

– Они и меня не убили, – сказала Элен, – может, они неагрессивные, и на самом деле просто хотят, чтобы их не беспокоили?

– А скольких из них мы ранили или убили!? – забеспокоился Оран.

– Ну что же вы, ребята, загрустили? – вмешалась Сильма, – корона же у нас! Ну-ка, Вил, теперь твоя работа! Надо поскорей выбираться из этого леса.

– Это верно, – подметил Нел, – с таким богатством по лесу точно не стоит бродить.

– Но мне нужно время и место, чтобы расположить мою переносную наковальню, – ответил им Виленд и осмотрелся, – как думаете, тут безопасно?

– Учитывая то, как вчера разозлись гуртехи, думаю лучше будет уйти подальше отсюда, – к друзьям подошел Канмор, держа руки скрещенными на груди. Его лицо до сих пор отражало сдерживаемую внутри боль.

– Может остановимся у Святой Лавии? Гуртехи вроде как почитают этого ангела. Может быть они не будут нападать в ее «присутствии»? – задумался Аска.

– А вдруг какой-нибудь воин, вроде тебя, тоже решит заточить свои мечи об ее пьедестал? И позовет всю свою гильдию, чтобы они защитили его от вооруженных ангелов вокруг? А тут мы с королевской короной… – Элен упрекающе посмотрела на Аску, а все остальные ребята, недоумевая, взглянули на хранительницу. Хотя, очевидно, что все в гильдии Белого Волка прекрасно знали об «удивительных способностях» своего друга выдумывать всякие небылицы и с небывалой смелостью рассказывать о своих подвигах.

Полуэльф виновато опустил глаза и, помедлив немного, сказал:

– Тогда пойдемте к кладбищу. Я знаю одно место, где сплошь заброшенные могилы. Может быть, там покоятся безызвестные воины уже сотню лет, с прошлого выхода демонов на поверхность. А может быть, там много лет хоронили злостных преступников после их казней. В одном я точно уверен, туда не сунется никто, даже гуртехи. – Аска понизил голос. – Говорят, земля там проклята, и тот, кто ступит на нее, непременно скоро умрет.

– Да, да, но мы же не боимся смерти, верно? – Кан похлопал друга по плечу.

– Что ж, рискнем ступить на эту землю? – задумчиво подняла вверх брови Сильма и подмигнула полуэльфу.

– Значит идем на кладбище, на эту «проклятую» землю. Отлично. Ну, что сидим? Хватит уже терять драгоценное время, – засуетился Виленд, разминая свои кости.

– Вы уверены? – недоверчиво глянула на всех Элен.

– А ты разве еще не достаточно хорошо узнала нашего друга? – улыбнулся ей Оран, – у него то приведения по лесу гуляют, то ангелы вооруженные, – он слегка прервался на слабый смешок, – теперь вот земля «проклятая».

– Про землю я не придумал, – обиженно отозвался Аска, – я правда слышал.

– Так, пока мы спорим, гуртехи уже могут обнаружить пропажу и вообще не выпустить нас из этого леса. Поэтому предлагаю сейчас же собрать все и убраться отсюда, – командным тоном обратился ко всем лидер гильдии, – идем в сторону кладбища, там Вил раскрошит корону, и Элен нас быстро перенесет к Мунселю.

– Извини, Кан, боюсь, я не смогу всех перенести. Сил после гипноза совсем мало… Мне нужно хорошо выспаться, чтобы восстановиться…

– Ладно, не страшно, к вечеру дойдем сами… Лишь бы сейчас уйти отсюда подальше.

– Кан… у нас еще одна проблема, – вдруг к ребятам подошел Нелман. – Компас сломан после вчерашней ночи. Наверно гуртехи ткнули копьем, пока я их разгонял на саламандре… А определить по карте точное наше местоположение я не могу…

– Как так, Нел? Ты же всегда был нашим путеводителем, – с сожалением, наклонила голову Сильма.

– И что нам теперь делать? – добавил Оран.

– Пойдем к Южным подземельям, я найду дорогу до кладбища и до заброшенных могил, – твердо ответил всем Аска.

Так и решили. Только к вечеру ребята вышли на нужный им холм недалеко от Лавийского кладбища и Южных подземелий. Никаких могил здесь не было, лишь твердая сухая земля, слегка заросшая травой. Но Аска всех заверил, что это именно то место. Он первым поднялся на его «вершину» и замахал остальным руками.

– Ну что, Аска, не боишься проклятия этой земли? – крикнула ему Сильма и забежала вслед за ним. Правда, не на самый верх, а остановилась на середине.

Остальные предпочли остаться «у подножия» этого холма. Гном расположил свою наковальню и попросил Нела и Орана помочь ему в раздроблении короны своей магией, так как для правильной технологии нужно было сначала расплавить золото, а затем резко заморозить.

Вдруг Аска взволнованно сбежал с холма к остальным и закричал:

– Скорее! Кто-то скачет сюда! Нужно спрятаться! Их очень много!

Все удивленно посмотрели на полуэльфа, но не сдвинулись с места.

– Вы что не слышите? – Аска запаниковал, – этот приближающийся шум от копыт?

– Аска, может у тебя шум в голове после гипноза? – осторожно подошла к нему Элен и слегка дотронулась его плеча.

– У него этот шум в голове постоянно, – засмеялся Оран, – называется «выдумка».

– Я не шучу! – рассерженно крикнул Аска и панически стал оборачиваться, хватаясь за голову.

Элен испугалась за друга, но, похоже, никто из других ребят даже ухом не повел. Все равнодушно смотрели на него, ожидая, когда он закончит это представление… И оно закончилось. Аска вдруг неожиданно выпрямился, быстро заморгал и опустил руки.

– Прошло? – очень тихо спросила его Элен, считая, что, если он действительно слышит шум, то ее не услышит.

Но воин ответил, как ни в чем не бывало, кивком головы и слабой улыбкой.

Хранительница посмотрела на остальных, но те занялись уже своими делами. Она растерянно подняла и опустила плечи, а затем вновь спросила у Аски:

– Точно все нормально?

– Да, давай соберем веток на костер, а то что-то холодно стало.

Девушка смахнула со лба капельку пота, выступившую то ли от слишком сильного зноя, то ли от переживания за друга. Но промолчала, решив больше не напоминать ему об его странностях.

За пару часов ребята разожгли костер, а гном очень искусно превратил роскошное украшение весом около двадцати фунтов в груду мелких драгоценных камешков, смешанных с золотом высшей пробы. Добычу поделили поровну и насыпали во всевозможные карманы и мешочки. А небольшой остаток золота они надежно спрятали в трехстах футов от статуи Святой Лавии под самой высокой и единственной в этом месте березой, решив, что вернутся за ним на обратной дороге.

В лесу стемнело, и молодые карденийцы почти единодушно приняли решение отправиться в путь на рассвете. Тем более сил у всех, кроме Виленда, после гипноза было мало, им нужно было восстановиться. Устроившись возле костра, они, довольные собой, обсуждали прошедшую битву, делились своими мечтами и планами, смеялись над шутками и хвалились своими делами. Даже Аска забыл о своей недавней панике и веселился с остальными, так что Элен серьезно задалась вопросом: «Может быть и правда, это была лишь его выдумка?» И, кажется, только Кану было не весело. Он сидел один, немного дальше от остальных. А потом к нему подошла Сильма, и они о чем-то тихо говорили.

Элен, увидев Кана впервые в таком настроении, отвела Аску от остальных и спросила у него:

– Что случилось с Каном? Он весь день сегодня какой-то подавленный…

– В детстве на него напал волк, и он практически остался без руки. Тогда они с мамой уехали из деревни в поисках целительницы. Им повезло, они нашли ее, и она восстановила ему руку. Но вот старая травма дает о себе знать, и теперь Кан не может использовать магию с полной силой. Сам же он не любит об этом вспоминать и всегда говорит, что со всеми и одной рукой справится.

– Волк! Какой ужас! – воскликнула девушка и вспомнила того смелого мальчика из леса. Пережитый страх и зарождающаяся надежда охватили ее в этот момент. Та ночь навсегда запечатлелась в ее памяти. Сколько ночей она не могла уснуть, думая об этом храбром мальчишке! Ей так хотелось вновь его увидеть, живым и невредимым. Сколько раз она пыталась отыскать его лицо среди прохожих! Но она даже не знала его имени… Одно она знала точно, что он жив, и она обязательно его встретит. Это был ее маленький секрет, не дававший ей покоя все эти десять лет. И вот теперь она безмолвно смотрела на Кана, на этого мужественного и такого же смелого юношу, с какой-то новой заполнившей ее теплотой, вспоминая эти черные взъерошенные волосы, этот взгляд, полный решимости. И сердце ее словно остановилось, как будто замер весь мир, давая ей возможность осознать все происходящее.

– Это я его спас, тогда в лесу! – Аска вновь заговорил, вырывая собеседницу из омута ее собственных мыслей.

– Ты очень смелый, Аска! – Элен едва смогла оторвать взгляд от Кана и повернуться к полуэльфу. – Ты был с ним в лесу?

– Да, мы тренировались, я увлекся и отошел недалеко, а тут он, волк! Каник, конечно, противостоял ему, как мог, но волк впился ему в руку клыками, потрепал и отбросил в сторону. Я в этот момент налетел на него сзади, зацепился за шерсть и подобрался к горлу. Хрясь! И мои мечи пустили первую кровь!

– У тебя были настоящие мечи!? – удивленно перебила Элен.

– Конечно настоящие, – обиженно ответил Аска, – почему они должны быть ненастоящими?

– У моей подруги… – она слегка замялась, – у Сильмы… в детстве тоже были мечи, но только деревянные – они вряд ли пустили бы кому-то кровь.

– О, ну у меня были железные мечи, туповатые немного, но мой отец специально их затупил, чтобы я не порезался.

– Повезло тебе с таким заботливым отцом, – Элен улыбнулась, вспоминая свое детство.

– Мой отец был кузнецом. Может ты помнишь, его палатка стояла сразу после поворота с Вайской площади. Хотя вам, магам, наверно, были не нужны услуги кузнеца.

– Я помню эту палатку. Вокруг нее всегда толпился народ.

– Мой отец был лучшим кузнецом на острове. Школа воинов всегда закупала тренировочные мечи только у него. Я называл его мастером тупых мечей, потому что заточенные он мне так и не сделал, сколько бы я не просил.

– Почему?

– Еще до начала эпидемии наша школа покинула остров. Мы обосновались недалеко от деревни Манса. Потом до нас дошли слухи, что в Сулийской деревне остается все меньше живых. Когда начались каникулы, многие ребята отправились к своим семьям, но вернулись оттуда с переполненными болью глазами и сердцами. Их родителей не стало. Я тогда не поехал домой. Я так боялся того, что увижу безжизненные тела своих родителей, поэтому предпочел остаться в неведении, и иметь хоть малейшую надежду на то, что они живы.

– Что же, я завидую тебе, – тихим дрожащим голосом ответила эльфийка. – Я видела, как тела моих родителей погружали в землю. Это ужасно. После этого ты осознаешь, что уже никогда не прижмешься к их груди, никогда не услышишь от них похвалы или ласкового слова. С тобой остаются лишь воспоминания. Но когда у тебя есть надежда, даже малейшая, она окрыляет и дает силы жить. Жить так, будто ты скоро вновь их встретишь, обнимешь и расскажешь обо всем, что произошло с тобой за то долгое время, что вы не виделись.

Элен смахнула покатившуюся слезу. Воспоминания о родителях тонкой грустью щемили сердце. Однако уголки ее губ чуть приподнялись при мысли о сестре. Чародейка все же надеялась еще крепко сжать ее в объятиях, дотронуться до ее шелковистых волос и рассказать обо всех приключениях, произошедших с ней за все эти годы.

– У меня тоже есть надежда, – сказала она вслух, – я верю, что встречу свою сестру, верю, что она жива.

– Но ты не знаешь, где она, а если бы знала, не сидела бы сейчас здесь. – Аска опустил голову, – а я трус, я боюсь узнать правду.

Девушка наклонилась к нему и легонько приобняла за плечи.

– Ты не трус. Ты самый смелый воин из всех, кого я знала. Наступит время, и ты справишься с этим своим страхом, а пока, значит, так и должно быть. Пусть твоя надежда придаст тебе сил.

– Спасибо, Элен, спасибо, что меня понимаешь, – юноша поднял голову и в ответ крепко обнял девушку.

Так, молча, обнявшись, они просидели несколько минут.

А в этот момент, на небольшом расстоянии от них, Сильма тоже обняла Кана, что-то шепча ему на ухо. Канмор положил подборок на плечо девушки, но, казалось, он ее совсем не слушает. Его мысли, его взгляд были устремлены совсем в другую сторону. В сторону Элен. Чародейка тоже отыскала его глаза своими. Теплая грусть в этих двух взглядах пронзила друг друга насквозь, уколов в самое сердце.

Глава 7. СОСТЯЗАНИЯ

«Зачем я пришла сюда? Я снова хочу на свежий воздух, здесь, как в темнице… может еще можно отказаться и сбежать отсюда? Нет… неужели все мои старания, чтобы попасть сюда, были зря? Я дождусь выхода, но как же меня пугает этот шум там снаружи! Как бы я хотела сейчас оказаться дома… в объятиях Гвея… но у меня больше нет дома, нет Гвея… Куда мне идти, если я проиграю Состязания? Вернуться в деревню? Но там меня тоже никто не ждет, нет ни родителей, ни Айры… Сильма! У нее очень дружная гильдия, хоть и небольшая. Как хорошо, что тогда я согласилась помочь Аске. Они приняли меня очень радушно, все такие приветливые, особенно их лидер, Канмор. У него такой пронзительный взгляд… Может быть, в глубине души я даже хочу подольше с ними задержаться.»

Лето 1012 г.

Утром, как только солнце осветило первые верхушки деревьев, все, кроме Элен, уже были верхом на лошадях. Им предстояла еще долгая дорога до столицы, так как без компаса было сложновато ориентироваться в этом лесу. Ребята отпустили эльфийку, ее ждала еще подготовка к Состязаниям, ведь лето подходило к концу, и до них оставалась всего неделя.

Мунсель располагался в одном из красивейших мест Кардении. Здесь обычно было тепло и влажно, поэтому в самом городе и вокруг него росло множество уникальных растений. На подступах к городу возвышался огромный королевский замок. Своими размерами и красотой он поразил бы любого путника. Сто тридцать три башни, обрамленные фигурами зверей и драконов, возглавляли этот неприступный каменный каскад. Дорогу к нему с обеих сторон обвивали спелые виноградники, разрастающиеся на много миль вокруг.

Сами строения города не уступали окружающим его красотам. Каждый дом, каждая улочка были выполнены по проектам великих архитекторов и скульпторов. Величественность и статность многочисленных колонн и арок очень гармонично сочетались со свежестью и легкостью фонтанов, прудов и парков. В Мунселе в основном жили только богачи и приближенные короля. Город был закрыт для бедных, ведь при въезде нужно было заплатить немалую пошлину. Лишь только в дни Состязаний или других важных событий и празднеств столица открывала ворота для всех. В эти дни на улицах всегда было очень шумно и грязно. Толпы нищих попрошайничали и напивались, устраивали драки. Все таверны и пивные были забиты, а, чтобы найти свободную кровать в каком-либо отеле, нужно было очень постараться. Таким Мунсель предстал и в этот раз.

Элен добралась до города за пару часов, чуть заплутав по пути. Сил почти не осталось. Но ей очень повезло, и она сняла для всех небольшой отель с семью комнатами недалеко от центра. Ей сразу приглянулось его название «Калима элен», что в переводе с эльфийского означало «Яркая звезда». Невысокая женщина нэнийка лет сорока, одетая в бирюзовую мантию, улыбкой встретила девушку на пороге и повела ее осмотреть комнаты. Хозяйка, видимо, очень любила фиалки. Эти крохотные и нежные цветы здесь были повсюду: на полках, на подоконниках, на столе, на каминах и даже на полу. Это единственное, что особенно запомнилось Элен при первом знакомстве с ее новым домом. В остальном отель не сильно отличался от подобных ему, как внешним фасадом, так и внутренним убранством. «Не столь шикарен, как их обитель в Плуране, но друзьям должен понравиться. Это же все-таки столица», – подумала девушка и, выбрав себе комнату, прилегла отдохнуть. Сегодня ей нужно было еще отметиться о прибытии на Состязания, а вечером на закате встретить друзей около южного входа в город. Она очень надеялась, что в дороге с ними ничего не случится, и они благополучно сюда доберутся.

В день Состязаний на Замковой площади собрались тысячи зевак со всей Кардении. Они толпились вокруг огромной арены на высоких подиумах в пятьдесят рядов. Зрелище разрешалось посещать всем без исключения, поэтому люди, эльфы и гномы различных профессий, от мала до велика, старались подойти ближе к арене, занимая места еще с ночи. Тут, конечно, никогда не обходилось без драк и заварушек. Для поддержания порядка целые сутки дежурили около сотни стражников, контролируя все входы и выходы амфитеатра, а также внутри на каждом ряду. Для короля, его гильдии и всех приближенных ко двору были воздвигнуты на высоте тридцати футов сидячие роскошные места, откуда они могли бы с легкостью наблюдать и принимать участие в голосовании.

Как известно, каждый год в королевскую, самую элитную, гильдию Магические Клинки принимали семерых победителей Состязаний. Люди, владеющие магией огня, соревновались в двух профессиях: чародеи и призыватели. Нэнийцы, то есть эльфы расы нэн, выступали в роли магов воды или льда и защитников. Сулийцы, в свою очередь, использовали магию ветра, и, как и Элен, могли быть хранителями. Но также были те, кто с рождения не наделен магией, но решившие посвятить свою жизнь сражениям. Сам король в конце Состязаний торжественно награждал победителей и ставил им метку гильдии – два скрещенных меча, объятых пламенем, как символ единства воинов и магов.

О начале Состязаний объявили двенадцать трубачей с одной из самых высоких башен площади. Гул, что разнесся по округе, был слышен даже за пределами города. На время все ворота столицы закрывали, на улицах становилось пустынно, большинство лавок и магазинов тоже закрывались; и город словно погружался в сон, заполненный звуками соприкасающихся мечей, яркими магическими вспышками и приглушенными криками толпы.

По традиции, в Состязаниях первыми всегда выступали воины. Они разогревали публику своими боями. На арену вышло восемь пар. Юноши и девушки, мужчины и женщины, полуэльфы, полулюди. Все были такими разными. Высокий темноволосый мужчина со светлой кожей в тяжелых доспехах с мечом и щитом. Маленькая, хрупкая на первый взгляд, коричневокожая девушка с пепельными волосами и длинными тонкими мечами. Худой рыжий юноша со цветом кожи, напоминавшей цвет морской волны, задорно махавший зрителям казавшимся неподъемным огромным двуруким мечом…

Каждый из них должен был выиграть у своего соперника. Победители сражались вновь в следующем этапе. И так до тех пор, пока не останется одна последняя пара. За ними наблюдать было интереснее всего. Взгляды каждого сидящего на трибуне оказывались прикованы только к одной паре. В финал вышел рыжий юноша с аквамариновой кожей и полуэльф, очень похожий на нэнийца. Его длинные дымчатые волосы очень элегантно развевались в такт его движениям. Он скакал с двумя небольшими мечами вокруг второго финалиста так, словно он не выиграл уже три боя, а только что очутился на арене. Второй юноша с большим двуруком выглядел совсем не таким бодрым, как вначале. Его взгляд казался слегка затуманенным, а движения менее четкими и точными. Пока он делал один взмах своим громоздким мечом, его соперник успевал нанести ему несколько ударов. Отбивать их становилось все сложнее. Выносливость в этой битве сыграла главную роль. Так, рыжеволосый юноша все-таки пропустил один удар тонкого меча, который остановился возле самой его шеи. Признавая поражение, он выпустил свой двурук, и тот грузно упал на песок, поднимая клубы пыли. А публика тем временем громко зааплодировала первому настоящему победителю.

Дальше на арену были приглашены маги. Они своими дуэлями устраивали очень красочные и фееричные представления. Три стихии, сталкиваясь между собой, бунтовали и извивались, словно змеи, нападавшие на добычу. Молниеносные вспышки пламени, ледяные громады с буйными водопадами и завораживающие вихри развлекали толпу, как могли.

Каждый год навыки и мастерство чародеев становились все искуснее. В этот раз отважный огненный маг извергнул огонь, подобно Красному дракону. С огромной скоростью пучок пламени пролетел над трибунами, едва не задев судей в их самой высокой ложе. Магу ветра пришлось очень сильно потрудиться, чтобы увернуться от такой атаки. В ответ он бросил огромный воздушный шар, который оказался тяжелей камня. Как маленький вихрь, пронесся он по арене, засасывая по пути комья песка и земли. Попав точно в цель, он отбросил своего противника к самым стенам арены. Тот, оклемавшись немного, устроил целый небольшой пожар под ногами сулийца, который, пытаясь сдуть ветром огонь, разжег его еще больше. Ему очень повезло, что кожаные сапоги не дали его ногам обгореть. Заплясав на арене, он знатно поразвлек публику. Но, выбравшись из огня, он создал такой вихрь, что у самых близких к арене зевак посрывало головные уборы (и даже несколько увесистых кошельков). Настоящим смерчем этот воздушный поток полетел на мага огня. И, казалось, этот чародей был обречен. Но тот успел немного отбежать от места столкновения и мастерски создать пламя прямо внутри закрученного вихря. Огонь моментально разгорелся, заставляя смерч сменить направление. Воздушный маг не ожидал такой внезапной атаки. И вот так вот, его собственный смерч сбил его с ног, при этом слегка даже обжег кожу. Подняться после такого удара он уже не смог, и победа в этой битве досталась огненному чародею.

Следующей сразу началась битва чародейки воды и огненного призывателя. Первым атаковал огненный маг. Он направил в сторону противницы целый отряд из огненных жучков. Девушке понадобилось много усилий, чтобы смыть эту приближающуюся орду. И пока она отвлекалась на них, вызывая разные по размеру и объему волны, человек обошел ее и бросил несколько небольших огненных шаров в ее сторону. Нэнийка едва успела обернуться и вызвать высокую стеновую волну, иначе ее красивое личико и шикарные вьющиеся волосы огонь бы точно не пощадил. Она разозлилась и со всей силы обрушила свою водную стену на мага напротив. Тот на коленках, задыхаясь от нехватки воздуха, дополз до стенки арены и, держась за нее, поднялся. Эльфийка печально вздохнула. Собираясь с новыми силами, она хотела выпустить новую волну на своего противника и добить его. Как огонь может сопротивляться воде? Она была практически уверена в своей победе. Но никогда не нужно недооценивать соперников. Пока ее водный поток летел в огненного мага, тот воссоздал под собой здоровенного кузнечика из пламени и отскочил на нем от столкновения футов на пятнадцать. Девушка вновь попыталась сбить противника, но каждый ее новый водный удар встречался лишь со стенкой арены. Она так увлеклась попытками сбить этого монстра-насекомого, что вновь не заметила, как маг оказался совсем рядом с ней. Ловким кувырком он спрыгнул со своего огненного скакуна и подобрался вплотную к нэнийке. Легким движением руки он поджег подол ее длинного платья, которое так не кстати оказалось не кожаным. Нэнийка закрутилась, испугавшись, и обрушила водный поток уже на саму себя, чтобы не сгореть. После этого она подняла вверх обе руки в знак того, что она сдается в этой битве.

Бой магов льда и ветра вообще вышел довольно коротким. Нэниец сразу же стал запускать в сулийца ледяные колья и глыбы. Эльф с темно-синей кожей очень быстро перемещался и изворачивался (скорее всего в этом ему помогала рунная татуировка на скорость). Руками при этом он осуществлял невероятное количество движений, затормаживая или останавливая лед. Все это напоминало какой-то дикий танец в заледеневшем царстве. Приблизившись к нэнийцу, сулиец мощно откинул того так, что ледяной маг впечатался в стену арены и сполз по ней, как таявший лед. «Танцор» торжествующе подхватил воздушным потоком ледяные остатки с песка арены и закружил их в последнем победном танце над трибунами.