Хроники Эшвуда. Часть 2: Танец с судьбой

-Тот самый Элдридж? -она поставила передо мной стакан, ее взгляд стал серьезным и полным сочувствия.

-Тот самый, -кивнул я. -Мы сыграли в шахматы. Он выиграл. И между делом изложил свой план по перезагрузке реальности, где он — акушер, а человечество — безнадежно больной пациент, которому показана эвтаназия.

Она села рядом, ее колено почти касалось моего.

-Но ты ведь здесь, -мягко сказала она. -Значит, ты не сломлен. И ты справишься, Себастьян. Я знаю это. И я буду рядом.

Ее слова были тем щитом, которого мне так не хватало в партии с Элдриджем. Я накрыл ее руку своей.

-Спасибо. И… пока я ехал сюда от него, я принял решение. Насчет нас.

Маргарет посмотрела на меня, ее дыхание едва заметно сбилось.

-Какое?

-Я хочу быть с тобой, -сказал я просто, без всяких уловок и обаятельных ужимок. Просто правда.

Она взяла мою руку в обе свои, и меня снова накрыло волной этого невероятного тепла. Ее пальцы были такими нежными.

-Я тоже хочу быть с тобой, Себастьян, -ответила она, и в ее глазах стояла такая искренность, что у меня перехватило дух. Она немного помолчала, а затем задала неизбежный вопрос: -Как ты собираешься сказать Оливии?

Я вздохнул. Самая сложная часть уравнения.

-Сначала я просто скажу ей, что не вижу ее в качестве возлюбленной, -начал я излагать свой, как я уже понимал, слишком оптимистичный план. -Что она для меня — верная подруга и лучший напарник. Это, конечно, забавно, учитывая, что у меня никогда в жизни не было подруг. А потом, чуть позже, когда она свыкнется с этой мыслью, скажу о нас. Возможно, сначала она будет злиться, но я надеюсь, что потом она поймет… и простит.

-Она же не сможет злиться вечно, -добавил я с уверенностью, которая, как я надеялся, выглядела убедительно.

Маргарет посмотрела на меня с нежной, но всезнающей усмешкой.

-Милый мой Себастьян. Ты очень плохо знаешь Оливию.

-Может быть, -я пожал плечами, наклоняясь к ней ближе. -Но я знаю себя. А я умею быть очень убедительным, когда дело касается того, чего я действительно хочу.

Она тихо рассмеялась.

-С этим я спорить не стану.

- Сколько ты еще здесь будешь? -спросил я, меняя тему.

-Еще три дня. Контракт заканчивается в пятницу.

-Этого достаточно, -сказал я с нажимом.

Она хитро прищурилась.

-Достаточно для чего, Себастьян?

Я не ответил, лишь протянул руку и убрал прядь волос, упавшую ей на щеку. Ее кожа была такой гладкой.

-Монти как-то спросил, с кем я вижу себя через десять лет, -тихо произнес я. -Так вот, с тобой — вижу. Точно вижу.

Маргарет кокетливо улыбнулась.

-Ты в курсе, что через десять лет мне будет пятьдесят шесть?

-Это намек на то, что ты будешь еще красивее, чем сейчас? -не моргнув глазом, парировал я.

Она рассмеялась уже в голос, запрокинув голову.

-Себастьян, ты такой хитрец!

-Зато я твой хитрец, -прошептал я.

-Да, -выдохнула она, ее улыбка стала нежной и манящей. -Мой.

И слова стали не нужны. Я наклонился и поцеловал ее. Этот поцелуй не был похож ни на один другой. В нем была и горечь моего поражения, и сладость ее поддержки, и решимость бороться до конца. Это был поцелуй, который отменял все правила и все стратегии, оставляя лишь чистое, незамутненное чувство. Ее руки обвились вокруг моей шеи, притягивая ближе, и я понял, что Югославская атака и система Дракона — ничто по сравнению с той неудержимой силой, что влекла нас друг к другу. И когда наши губы снова встретились, мы уже двигались в сторону спальни, оставляя на полу одежду, сомнения и весь остальной мир за дверью этого номера.

Эти три дня в Конкорде были украдены из какой-то другой, лучшей реальности. Мы жили в пузыре абсолютного совершенства, где не существовало ни сумасшедших профессоров, ни надвигающихся апокалипсисов. Время текло по-другому, подчиняясь только нашим желаниям. Мы перемежали ленивые, пропитанные страстью утра в постели с долгими прогулками по историческим улочкам. Я сопровождал ее в музей, с искренним восторгом слушая, как она говорит о технике сфумато у да Винчи или о скрытом символизме в полотнах Боттичелли. Мы ужинали в тихих ресторанах при свечах, ведя бесконечные разговоры обо всем на свете — от древних гримуаров Хранителей до современных тенденций в искусстве. Рядом с ней мир казался не прогнившим материалом, как говорил Элдридж, а произведением искусства, которое просто нуждается в хорошем реставраторе.

Но всему хорошему приходит конец. Утром четвертого дня я стоял у своего Aston Martin, а она — рядом, провожая меня. Холодный воздух Массачусетса кусал щеки, но рядом с ней было тепло.

-Помни, Себастьян, -сказала она, поправляя воротник моего пальто. -Элдридж играет на поле логики и отчаяния. Не позволяй ему затянуть тебя туда. Его сила в том, чтобы заставить тебя забыть, за что ты борешься. Не забывай.

-Обещаю быть осторожным, -ответил я, беря ее руки в свои. -К тому же, у меня теперь самая красивая защитница во всех мирах.

Маргарет улыбнулась своей теплой, мудрой улыбкой.

-Защитница — да, но копье и щит все-таки в твоих руках, милый. Так что не подведи нас обеих.

Я заглянул ей в глаза, в эту бездонную глубину понимания и нежности, и слова сорвались с моих губ прежде, чем я успел их обдумать. Они были простыми и пугающе честными.

-Я люблю тебя.

Я на мгновение замолчал, осознав вес сказанного.

-Я еще никому этого не говорил.

Ее пальцы крепче сжали мои, а в глазах блеснула влага.

-Я тоже люблю тебя, Себастьян, -тихо ответила она. -За то, что за всем твоим обаянием и хитростью скрывается несгибаемый стержень света. За твою ярость, когда ты видишь несправедливость. За то, что ты еще не разучился верить, хотя видел больше тьмы, чем многие за целую жизнь.

-Ну вот, -усмехнулся я, чувствуя, как внутри разливается нечто огромное и теплое. -Теперь мне придется соответствовать такому высокому мнению.

Она притянула меня к себе и поцеловала — долго, глубоко, на прощание. Этот поцелуй был обещанием. Обещанием вернуться.

-Просто вернись ко мне, -прошептала она мне в губы.

Дорога обратно в Эшвуд пролетела как один миг. Воспоминания о ее улыбке, ее голосе, ее прикосновениях стали моей новой броней. Пузырь лопнул, но вместо пустоты внутри осталась несокрушимая уверенность.

Я припарковался у своего общежития, Айви-холла, и, не заходя в комнату, достал телефон. Нажав на кнопку группового вызова, я дождался гудков.

-Оливия. Маркус. Мия, -произнес я в трубку, когда они ответили. Мой голос звучал твердо и решительно. -Общий сбор. У меня в комнате. Немедленно. Нам нужно составить план. Игра окончена, пора начинать войну.

Моя комната в Айви-холле показалась мне тюремной камерой после просторного люкса в Конкорде. Воздух здесь был пропитан запахом старых книг и юношеских амбиций, а не ароматом ее духов. Я стряхнул с себя это наваждение. Война не ждет.

Первой, как всегда, пришла Оливия. Она не постучала, а просто вошла, словно к себе домой, ее походка была полна решительной энергии. За ней бесшумно, как тень, скользнул Маркус — его спокойствие было скалой, о которую разбивались любые тревоги. Последней впорхнула Мия, оглядывая мою комнату с деланым критицизмом.

-Приветики. Лоу, ты бы хоть плакат с какой-нибудь рок-группой повесил, а то у тебя тут атмосфера как в приемной у дантиста.

Оливия села в мое кресло, закинув ногу на ногу. Маркус прислонился к стене у окна, скрестив руки на груди. Мия плюхнулась на пол, скрестив ноги по-турецки.

-Итак, шеф, зачем такой срочный сбор? Очередной упырь решил открыть в Эшвуде точку с шаурмой из студентов? -начала Мия.

Я дождался, пока все взгляды сосредоточатся на мне.

-Я был в Бостоне. У профессора Элдриджа, -начал я. Я рассказал им все: как он разложил меня на шахматной доске, как с холодной логикой гения-маньяка объяснил, почему наш мир заслуживает уничтожения, и как он собирается стать его последним судьей. Я умолчал лишь об одной детали — о женщине, ради которой я теперь был готов свернуть горы. -Он знает о нас. Не конкретно о вас, но о Хранителях, о вампирах. Он готов ко всему. Хорошая новость в том, что я подключил тяжелую артиллерию. Монти и Валериан ищут информацию о его планах по своим каналам.

Имя Валериана заставило Маркуса напрячься. Его спокойствие дало трещину, и на мгновение в его глазах мелькнул холодный огонь.

-Валериан? -его голос был тихим, но в нем звенела сталь.

-Да, -твердо ответил я, встречая его взгляд. -Сейчас он за нас. Монти за него ручается.

-Ну конечно, -фыркнула Мия. -Доверять вампиру, который тебя убил — отличный план. Надежный, как швейцарские часы. Сделанные в Китае.

-Если Монти так сказал, значит, так надо, -отрезала Оливия, ее голос не допускал возражений. -Это не значит, что нам должно это нравиться, но это значит, что мы принимаем это как данность. Так что дальше, Себастьян? Что мы делаем?

-Сейчас? -я прошелся по комнате. -Сейчас мы делаем то, что умеем лучше всего. Ждем информацию от наших бессмертных шпионов и продолжаем чистить город. Элдридж — это стратегическая цель. Но крысы и тараканы никуда не делись. До любой нечисти, до которой сможем дотянуться, мы должны дотянуться. Нельзя позволить хаосу расплодиться, пока мы готовимся к битве с его королем.

-То есть, возвращаемся к рутине? Бить морды вурдалакам и гонять гремлинов? Мне нравится! Давно руки чесались, -с энтузиазмом сказала Оливия.

-Хоть какое-то развлечение, -протянула Мия, разглядывая свой маникюр.

Мы обсудили еще пару текущих дел, наметили патрули на ближайшие ночи. Чувство общей цели и привычной опасности немного разрядило обстановку. Наконец, когда все вопросы были решены, я подвел черту.

-На сегодня все. Будьте на связи.

Маркус кивнул и вышел. Мия вскочила на ноги.

-Оливия, а тебя я попрошу остаться, -сказал я, стараясь, чтобы голос звучал как можно более ровно.

Мия тут же обернулась, ее глаза заблестели от озорства. Она вытянулась по струнке и отчеканила с комичным немецким акцентом:

-Да, герр Мюллер, я всегда мечтал побыть у вас под колпаком!

Заметив наши недоумевающие взгляды, она отмахнулась.

-Ой, да ладно вам. «Семнадцать мгновений весны». Советские сериалы — мое хобби. Отлично помогает расслабиться. Все, я ушла, не буду мешать вашему тет-а-тету.

-Иди уже, клоунесса, -бросила ей вслед Оливия, но в ее голосе слышалась привычная дружеская насмешка.

Дверь за Мией закрылась. В комнате повисла тишина, внезапно ставшая тяжелой и плотной. Оливия повернулась ко мне, ее взгляд был прямым и серьезным, вся ее напускная бойкость исчезла.

-Что ты хотел обсудить, Себ?

Я посмотрел на нее — на ее уверенную позу, на решимость в глазах, на ту надежду, которую она так старательно прятала, но которую я видел слишком хорошо. И я понял, что шахматная партия с Элдриджем была лишь легкой разминкой. Начиналось самое сложное.

Я закрыл за ней дверь и прислонился к ней спиной, выдыхая. Я сражался с демонами, чьи имена сжигали языки, смотрел в глаза чудовищам из бездны, но все это казалось детской игрой по сравнению с разговором, который мне предстоял.

Оливия сидела в кресле, терпеливо ожидая. Вся ее боевая поза говорила о готовности к чему угодно, но я знал, что к этому она не готова.

-Знаешь, -начал я, прохаживаясь по комнате, чтобы собраться с мыслями. -Мы с тобой отличная команда. Наверное, лучшая за всю историю Хранителей. Ты, я, Маркус, Мия… мы работаем как единый механизм.

-Себастьян, прекрати этот заход в стиле капитана футбольной команды перед решающим матчем, -прервала она меня, не меняя позы. -Ты не позвал меня остаться, чтобы обсудить нашу тактику против адских гончих. В чем дело?

Я остановился напротив нее. Вот она, прямая и резкая Оливия. Что ж, она сама выбрала короткий путь.

-Я хотел поговорить о нас.

Надежда. Я увидел, как она вспыхнула в ее глазах. Яркая, неприкрытая, почти детская. И от этого мне стало невыносимо неловко. Я проклял себя за то, что позволил этому зайти так далеко.

-Послушай, Оливия, -я сел на край стола, стараясь смотреть ей прямо в глаза. -Настала пора расставить все точки над «i». Я очень ценю твое доверие… и все, что за ним стоит. Но я не могу ответить тебе тем же. Для меня ты верная соратница. Лучший друг, которого у меня никогда не было. Может быть, даже собутыльник, если тебе когда-нибудь захочется выговориться за бутылкой чего-нибудь крепкого. Но не возлюбленная. Я не могу дать тебе то, чего у меня к тебе нет. И не будет.