Невендаар
На пороге стоял человек. Лет тридцати, может, чуть старше. Не высокий и не массивный — среднего роста, с телосложением человека, который знает, что мышцы растут не от еды, а от работы. Одет просто: потёртая кожаная куртка поверх льняной рубахи, дорожные штаны, сапоги, видавшие не одну сотню миль. Никаких доспехов. Никаких знаков отличия. Только короткий меч на поясе — обычный, без украшений, рабочий инструмент, а не парадная игрушка.
Но не это заставило меня замереть.
От него исходила сила. Не магия — я бы почувствовал магию. Не физическая мощь — я видел людей сильнее. Это было нечто иное: присутствие. Ощущение, что воздух вокруг него стал плотнее, а тени в углах зала — глубже. Так бывает, когда в комнату входит не человек, а событие.
У него было лицо человека, который давно разучился удивляться. Глаза тёмные, спокойные, с сеточкой мелких морщин в уголках — от ветра или от привычки щуриться. Волосы тёмно-русые, коротко стриженные, с проседью на висках. Шрам через левую бровь, ещё один — на подбородке.
— Закрыто, — сказал я, не отпуская рукоять. — Приходи завтра.
Он не ушёл. Вместо этого медленно обвёл взглядом зал, отмечая разбросанное учебное оружие, сколы на каменном полу, мои доспехи, лежащие на лавке. Затем посмотрел на меня — прямо, без вызова, но и без подобострастия.
— Ты ищешь солдат, — произнёс он. Голос был низким и ровным, как гул далёкого горна.
— Я ищу не солдат. Солдаты у меня были. Мне нужны те, кто способен на большее.
Он кивнул, словно ожидал услышать именно это.
— Тогда тебе нужен я.
Я встал. Предел в висках пульсировал всё настойчивее, требуя оценить угрозу. Кто он? Откуда? Почему мой дар реагирует на него, как на Молоха?
— Назови себя, — потребовал я.
— Кассиан.
— Это имя.
Он позволил себе тень улыбки — едва заметную, как трещина на камне.
— Раньше я был дознавателем Трибунала.
Моя рука на рукояти сжалась. Дознаватель. Инквизитор. Человек Амброзиуса? Подослали проверить?
— Ты пришёл по приказу отца-дознавателя?
— Я ушёл из Трибунала три года назад, — ответил он спокойно. — По собственному желанию. С тех пор я охотился на демонов в одиночку. Без благословений, без поддержки, без отчётов.
Он расстегнул кожаную куртку и отвёл её в сторону. На его груди, поверх рубахи, висел простой серебряный знак — символ Вседержителя. Но он был переломлен пополам и снова спаян, грубо, неровным швом. Символ веры, сломанный и восстановленный. Не отречение — переосмысление.
— Почему ушёл? — спросил я, не отводя взгляда от знака.
— Потому что задавал вопросы, которые не нравились Трибуналу. И не удовлетворялся ответами.
Я медленно выдохнул. Предел чуть ослабил хватку, но не исчез совсем. Этот человек был опасен — но не как враг. Как неизвестная переменная в уравнении.
— Допустим. Что ты умеешь?
Кассиан посмотрел на меня и вдруг сказал:
— Твой правый наплечник. Он был повреждён в последнем бою. Удар пришёлся сверху, под углом примерно в сорок пять градусов. Ты восстановил его сам — клёпки свежие, не кузнечной работы. Но главное не это. Ты дерёшься левой рукой.
Я моргнул. Наплечник действительно был повреждён в бою с Молохом. И я действительно восстановил его сам. И я действительно дерусь левой — этой детали не знал никто, кроме моих солдат.
— Как ты узнал?
— Ты сидел, разминая плечо, когда я вошёл. Ты разминал правое. Значит, левое — твоя ведущая рука, она нагружается в бою, и ты даёшь ей отдых. А наплечник… достаточно посмотреть на расположение заклёпок. Те, что ты ставил сам, чуть мельче заводских.
Я молча смотрел на него. Это не магия. Не дар. Это нечто другое.
— Это и есть твоя способность? — спросил я.
— Я вижу, — сказал он просто. — Не будущее, не прошлое. Я вижу детали. Слабые места. Закономерности. То, что другие пропускают. Я читаю поле боя так же, как ты читаешь противника. Только ты делаешь это в движении, а я — до того, как движение начнётся.
Он выдержал паузу и добавил:
— Когда ты сражался с Молохом, ты вошёл ему в мёртвую зону под тараном. Правильное решение. Но если бы ты знал, что у Молохов третьего круга точка опоры смещена на левую ногу, ты бы атаковал не правое сухожилие, а левое. Бой кончился бы на две секунды раньше.
Я почувствовал, как уголки моих губ дёрнулись вверх.
— Ты видел бой?
— Я видел следы на земле. Их достаточно.
В зале повисла тишина. Я смотрел на Кассиана, и вп
ервые за этот день чувствовал не разочарование, а нечто иное. Надежду. Пожалуй. Или предвкушение.
— Зачем тебе это? — спросил я. — Ты мог охотиться один и дальше.
— Демоны меняются, — ответил он. — Раньше они были хаосом. Теперь у них появилась структура. Тактика. Кто-то ими командует, и этот кто-то умнее, чем все, с кем Империя сталкивалась раньше. Один я не справлюсь. А ты… — он запнулся, подбирая слово, — ты не просто меч. Ты тоже видишь. По-своему.
Он посмотрел мне прямо в глаза, и в его взгляде не было ни лести, ни вызова — только холодная оценка.
— Я не прошу жалования, Сейрус. Я не прошу звания. Я прошу место в твоём отряде.
Я молчал. Предел окончательно утих, но разум продолжал работать. Кассиан. Бывший дознаватель Трибунала. Охотник на демонов. Его дар — зрение деталей, анализ закономерностей. Это не сильнее моего Предела, это другое. Мой дар работает в точке кризиса, в самой гуще боя. Его — до и после. Мы дополняем друг друга.
Я протянул руку.
— Одно условие, — сказал я.
— Какое?
— Никакой лжи. Между нами. Если у тебя есть сомнения — говори. Если ты видишь то, чего не вижу я, — говори. Я не Амброзиус. Мне не нужны молитвы. Мне нужна правда.
Кассиан посмотрел на мою протянутую руку. Затем пожал её. Хватка была сухой и твёрдой, как у человека, который привык держать оружие.
— Договорились.
Я отпустил его руку и кивнул на лавку.
— Садись. Рассказывай. Всё, что знаешь о демонах, об их тактике, об их слабостях. И о том, кто ими командует.
Он сел. И заговорил. А я слушал, и по мере его рассказа картина в моей голове становилась всё чётче. Пазл складывался. Мордред. Герцог. Так звали того, кто стоял за новой тактикой Легионов. Кассиан не знал его имени, но знал почерк. Он отслеживал его уже полгода.
Теперь у нас был враг. И первый член команды. Осталось ещё четверо.
Глава 5: Поющая
После разговора с Кассианом я не спал. Рассвет застал меня за картами — я отмечал точки нападений за последние полгода, сверял их с тем, что рассказал бывший дознаватель. Узор вырисовывался. Легионы не просто атаковали, они прощупывали. Искали слабые места в обороне, как волки ищут прореху в загоне.
Но для полной картины не хватало данных. И не хватало людей.
Кассиан остался в тренировочном зале — разбирать мои записи, сверять со своими наблюдениями. Я же направился в лазарет. Не только проверить раненых — мне нужен был лекарь для отряда. Обычные полевые медики не годились: нам предстояло идти туда, куда не пошлют обычного солдата. Нужен был кто-то особенный.
Лазарет Эмридской Заставы представлял собой длинное каменное здание с низкими сводами. Внутри пахло травами, уксусом и тем особым запахом, который бывает только в местах, где люди борются со смертью. Сестры-лекари в серых рясах сновали между рядами топчанов, меняли повязки, подносили воду.
Но сегодня здесь было тихо. Непривычно тихо.
Яостановился у входа, пытаясь понять, что изменилось. И тут услышал пение.
Голос разливался под каменными сводами, как расплавленное серебро. Он не был громким, но проникал всюду — в каждую щель, в каждую рану. Слов я не разбирал — это была не имперская речь, возможно, даже не человеческая. Древний язык, на котором когда-то говорили ангелы.
Я пошёл на звук.
В дальнем конце лазарета, где лежали самые тяжёлые, стояла она.
Девушка. Совсем юная — на вид лет двадцать, не больше. Высокая, стройная, облачённая в белоснежную рясу с серебряным шитьём — облачение, которое имели право носить только сёстры высшего ранга, прорицательницы Святого Трибунала. Её волосы, цвета лунного серебра, были убраны под простой белый плат, но несколько прядей выбились и падали на плечи. Лицо бледное, тонкое, с острыми скулами и тёмными бровями, которые сейчас были слегка сведены в сосредоточенности. Глаза закрыты. Губы шевелятся, исторгая тот самый неземной напев.
Вокруг неё стояли лекари — замерев, боясь пошевелиться. Солдаты на топчанах приподнялись, кто мог. Атмосфера была не церковной, не торжественной — а какой-то интимной, как будто каждый здесь стал свидетелем чуда, которое не предназначено для посторонних глаз.
Я посмотрел на пациента, над которым она работала. Это был один из моих солдат — тот самый, с рваной раной через всю грудь. Я думал, он не выживет. Сейчас он лежал с открытыми глазами, и на его лице не было боли. Только покой.
Пение достигло высшей точки. Девушка подняла руку и провела над раной, не касаясь её. Ткани под её ладонью засветились мягким золотистым светом. Края раны дрогнули, потянулись друг к другу, как живые. Плоть восстанавливалась на глазах — не грубым шрамом, а чистой, розовой кожей. Ещё мгновение — и на месте жуткой раны осталось лишь бледное пятно.
Солдат всхлипнул. То ли от облегчения, то ли от благодарности. Девушка открыла глаза и посмотрела на него.
— Ты здоров, — произнесла она тихо, но я услышал. — Отдыхай.
И тут она заметила меня.
Наши взгляды встретились. У неё были глаза цвета меди — тёплые, но с каким-то внутренним огнём, который обжигал даже на расстоянии. В этот момент что-то промелькнуло в их глубине. Не узнавание — нет. Скорее, тень воспоминания, как будто она увидела призрак и не была уверена, что он реален. Её щёки едва заметно порозовели. Она быстро опустила ресницы, спрятав взгляд.
— Капитан Сейрус, — произнесла она, и её голос уже звучал иначе: собранно, официально.
— Вы знаете меня? — я шагнул ближе.
— Вас трудно не знать, — она чуть склонила голову. — Эмридская Застава только и говорит о воине, что в одиночку убил Молоха.
Я бросил взгляд на её облачение. Прорицательница. Высокий сан. Серебряное шитьё на рукавах говорило о том, что она не просто сестра, а советница при Трибунале. Что такая делает в полевом лазарете, а не в столичном Соборе?
— Вы издалека, сестра? — спросил я.
— Из столицы. Меня зовут Лиара. — Она чуть помедлила, прежде чем добавить: — Я здесь по делу. Проверяю состояние гарнизонных лазаретов на восточном направлении.
— Проверяете, — повторил я. — А заодно восстанавливаете людям оторванные конечности?
Она улыбнулась краешком губ. Улыбка была мягкой, но в ней чувствовалась сталь.
— Дар не спрашивает, какое у меня звание. Он просто требует быть там, где боль.
Я посмотрел на солдата, который уже сидел на топчане и с недоверием ощупывал свою грудь. Потом снова на Лиару. Прорицательница. Целительница. Поющая на языке, который я не слышал даже в храмах. И молода — слишком молода для такого сана. Одарённая.
И красивая. Я отметил это краем сознания — не как мужчина смотрит на женщину, а как воин отмечает достоинства союзника. Но что-то в её лице, в её манере держаться зацепило меня глубже. Что-то неуловимо знакомое.
«Где я мог её видеть?» — мелькнула мысль. Но я отогнал её. Сейчас не время.
— Ваш дар… — начал я, но она перебила — мягко, но твёрдо:
— Я слышала, вы набираете людей в отряд. Для особых задач.
Я нахмурился. Слухи действительно разлетелись быстро.
— Я набираю воинов.
— Я не воин, — она выдержала паузу. — Но я умею то, чего не умеет ни один воин. Я могу вернуть бойца в строй за минуту. Я могу исцелить рану, которая смертельна для обычной медицины. Я могу пойти туда, куда не пойдёт ни один полковой лекарь. — Она снова подняла на меня глаза, и на этот раз в них читался вызов. — И я не боюсь демонов.
Я молчал, обдумывая её слова. Она просилась в отряд. Но почему? Сестра высшего ранга, советница Трибунала — что ей делать среди наёмников и изгоев?
— Почему? — спросил я прямо. — Почему сестра вашего ранга хочет идти в бой?
Она отвела взгляд. Всего на секунду, но я заметил.
— Потому что демоны отняли у меня всё, — произнесла она тихо. — И потому что мой дар — это не только исцеление. Я вижу суть вещей. Я чувствую, что грядёт нечто большее, чем просто война. И я чувствую, что вы — капитан — часть этого.
Я смотрел на неё. В её словах было что-то, чего я не мог уловить. Что-то личное. Что-то, связанное со мной. Но я не стал давить.
— Я подумаю, — сказал я. — Это не храмовая служба, сестра. Это рейды в сердце тьмы. Без гарантий. Без поддержки. Вы уверены, что готовы?
— Я… — она запнулась — Я приду завтра. Дайте мне время.
Я кивнул. Она развернулась и вышла из лазарета. Я смотрел ей вслед и снова поймал себя на мысли, что её лицо кажется мне знакомым. Не из недавнего — из далёкого прошлого. Какая-то деревня, крики, огонь… Я тряхнул головой. Не сейчас.
Но она мне понравилась. Не как женщина — как человек. В ней чувствовалась сила. Тихая, спокойная, но несгибаемая. Такая сила бывает только у тех, кто пережил большую боль и не сломался. Я не знал, придёт ли она завтра. Но надеялся, что придёт.
Лиара
Я вышла из лазарета и остановилась, прижавшись спиной к холодной каменной стене. Сердце колотилось так, будто я пробежала лигу. Почему? Я видела сотни людей — солдат, офицеров, инквизиторов. Почему этот капитан заставил меня… смутиться?
Я закрыла глаза. И снова увидела его. Высокий блондин с голубыми глазами — такими светлыми, что они казались льдом на солнце. Прямая спина, широкие плечи, уверенные движения. Он не был похож на других офицеров — не носил золотых нашивок, не говорил напыщенно. В нём чувствовалась… надёжность. Такая надёжность, которую я не ощущала с тех пор, как погиб мой отец.
«Капитан Сейрус», — повторила я про себя. О нём уже ходили легенды в Эмриде: воин, в одиночку убивший Молоха, тактик, не проигравший ни одной стычки. Но я представляла его иначе — суровым, грубым, покрытым шрамами. А он оказался… красивым. Не просто красивым — в его лице было что-то, что тронуло меня. Что-то знакомое.
«Где я его видела?» — мелькнула мысль. Ответ пришёл мгновенно, и я замерла.
Брэнвик. Пять лет назад. Горящие дома, крики, дым. И молодой рыцарь, который разгрёб обломки и вытащил меня из-под балки. Я запомнила его лицо — тогда, в отсветах пламени. Я запомнила его голос: «Ты жива. Это главное. Всё остальное можно пережить».
Это был он. Тот самый рыцарь. Теперь — капитан.
Я открыла глаза и прижала ладонь к груди, пытаясь унять сердцебиение. Он не узнал меня. Конечно, не узнал — с тех пор прошло пять лет, и я была тогда испуганной девчонкой, перепачканной сажей. Но я узнала его.
И я сказала ему, что хочу в отряд. Сказала, почти не думая. Повинуясь порыву. Но сейчас, стоя у стены лазарета, я засомневалась. Что я делаю? Я — прорицательница Трибунала. Моё место — в Соборе, за молитвами. Не на поле боя.
«Но он там будет. Он будет сражаться. А я буду сидеть в безопасности и молиться за него?»
Я покачала головой. Нет. Я не могу просто молиться. Мой дар — не для этого. Но идти в отряд прямо сейчас… Это слишком быстро. Слишком необдуманно.
— Завтра, — прошептала я. — Я приду завтра.
Но к тому моменту всё изменится.
Я не спала всю ночь. Лежала в своей келье при храме, смотрела в каменный потолок и прокручивала в голове наш разговор с капитаном. Его лицо стояло перед глазами — эти светлые, почти ледяные глаза, которые смотрели на меня с оценивающим спокойствием. Он не пытался произвести впечатление. Не хвалился подвигами. Просто говорил по делу.
«Я набираю воинов», — сказал он.
А я — целительница. Не воин. Что я могу дать отряду, который идёт в самое пекло?
Я перевернулась на бок и уткнулась лицом в подушку. Глупо. Глупо было вообще заговаривать об этом. Кто я такая, чтобы идти в бой? Прорицательница, которая поёт над ранеными в безопасном лазарете. Моё место здесь.
Но его лицо не уходило. И голос. И то, как он сказал: «Я подумаю» — не отказ, не согласие, а именно обещание подумать. Как будто он действительно рассматривал мою кандидатуру. Как будто я чего-то стоила.
Я заснула только под утро, когда серый рассвет начал пробиваться сквозь узкое окно.
Разбудил меня колокол. Не размеренный звон к молитве — тревожный, частый, захлёбывающийся. Так звонили только когда…
— Нападение! — крикнул кто-то в коридоре. — Деревня у восточного тракта! Везут раненых!
Я вскочила с постели, набросила рясу и выбежала в лазарет.
Там уже кипела работа. Сестры готовили койки, кипятили воду, рвали бинты. Старший лекарь, отец Бернард, раздавал приказы. Я встала в строй, не дожидаясь указаний — знала своё место.
Первую повозку я увидела через полчаса. Она была набита ранеными так, что тела лежали друг на друге. Кровь капала сквозь доски на мостовую. Я бросилась помогать.
— Демоны? — спросила я у солдата, который держал разорванное плечо.
— Нет, — прохрипел он. — Разбойники. Целая банда. Человек тридцать. Вырезали полдеревни.
Я
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Всего 10 форматов