Порог совмещения

Галлюцинация после травмы?

Возможна.

Он поднял с земли небольшой камень и сжал в кулаке. Острый край впился в кожу. Боль была настоящей. Он сорвал травинку, растер между пальцами. Зеленый сок, терпкий запах. Потом снова провел ладонью по мокрому следу на подставке.

Холодная вода.

Сознание не создает таких деталей. По крайней мере, не настолько устойчиво.

Он полез в карман халата и только теперь заметил, что халат на нем остался. Белый лабораторный халат, теперь испачканный землей, водой и серой пылью. Под ним — рубашка, брюки, рабочий бейдж на ленте. Один рукав был подпален по краю, ткань возле манжеты потемнела и стала жесткой.

Телефон оказался в правом кармане брюк. Экран был целый, но на кнопку не реагировал. Илья зажал питание. Ничего. Еще раз. Черный прямоугольник лежал на ладони как кусок мертвого стекла.

— Ну конечно.

Он машинально посмотрел на часы. Электронный циферблат застыл на бессмысленном наборе сегментов. Не время — обломки времени. Несколько черточек горели там, где должны были быть цифры.

Электромагнитный импульс? Локальный пробой? Перегрузка электроники?

Мысль была привычной, почти спасительной. Если есть физическая причина, значит, есть цепочка. Если есть цепочка, ее можно восстановить.

Он попытался вспомнить последние секунды перед вспышкой.

Максим у бокового пульта. Его голос: «Илья, у нас расхождение по третьему каналу». Красная строка на мониторе. Собственная рука над клавиатурой. Запоздалая догадка — не там компенсировал. Не тот диапазон. Пик на графике, которого не должно было быть. Белый свет.

Не взрыв. Нет. Не ударная волна. Не термическое поражение. Что-то другое. Будто пространство на мгновение потеряло жесткость.

Илья открыл глаза и посмотрел на мокрый круг на подставке.

Круг был слишком правильным. Здесь действительно стоял большой сосуд. Только что стоял. Вода еще не успела высохнуть, брызги еще стекали по камню, а на земле у подставки лежали несколько мелких глиняных крошек. Не черепки, нет. Скорее старые сколы с края. Самого сосуда рядом не было.

Илья нахмурился.

Эта деталь почему-то цепляла сильнее всего.

Он не успел додумать.

Слева, за кустами, хрустнула ветка.

Илья резко обернулся и тут же пожалел: голову пронзила боль. Но страх оказался сильнее боли. Он попытался подняться на ноги, не смог и остался на одном колене, опираясь ладонью о мокрую подставку.

Из-за кустов вышел мальчишка.

Лет четырнадцати, может пятнадцати. Худой, загорелый, с темными волосами, стянутыми сзади коротким кожаным шнурком. На нем была грубая рубаха без воротника, короткая куртка из плотной ткани и штаны, заправленные в мягкие обмотки. Через плечо висела веревочная сумка. В руке он держал длинную палку — то ли посох, то ли инструмент.

Мальчишка увидел Илью и замер.

Илья тоже не двигался.

Несколько секунд они смотрели друг на друга с одинаковым недоверием.

Потом мальчишка перевел взгляд на подставку.

На мокрый круг.

На пустое место, где должен был стоять кувшин.

На Ильин халат.

На кровь у него на виске.

Глаза мальчишки расширились. Он что-то сказал — резко, почти выкрикнул. Илья не понял ни слова. Фраза была короткой, с непривычными глухими согласными и твердым ударением в конце.

— Послушай, — осторожно сказал Илья, поднимая пустую ладонь. — Мне нужна помощь. Я не понимаю, где нахожусь. Ты говоришь по-русски? English? Deutsch?

Мальчишка отступил на шаг.

Пальцы сильнее сжали палку.

— Спокойно, — сказал Илья. — Я не опасен.

Он сам услышал, насколько неубедительно это звучит: взрослый мужчина в грязном белом халате, с кровью у виска, у пустой подставки возле колодца, с непонятной черной пластиной в руке.

Мальчишка снова заговорил. На этот раз медленнее, будто обращался к глухому или дураку. Одно слово повторилось дважды. Или не слово — вопрос.

— ...арен? ...арен?

Илья покачал головой.

— Не понимаю.

Мальчишка ткнул палкой в подставку, потом в мокрый круг, потом в Илью. Интонация стала требовательной. Илья уловил только одно: местный явно связывал его появление с исчезнувшим кувшином.

— Кувшин? — предположил Илья и показал ладонями форму большого сосуда. — Здесь был кувшин?

Мальчишка насторожился.

Илья снова показал округлый бок, узкое горло, две ручки. Мальчишка следил за жестами и бледнел. Потом резко заглянул за подставку, под колодец, обошел вокруг, словно надеялся, что сосуд просто упал или закатился в траву.

Сосуда не было.

Мальчишка вернулся к Илье. Теперь в его взгляде было не только подозрение, но и страх.

Он снова сказал что-то короткое и на этот раз осторожно дотронулся пальцами до собственного затылка. Потом указал на угол подставки, где темнела смазанная кровавая полоса. Потом на Илью.

Илья понял.

— Да, — сказал он. — Ударился. Головой.

Он показал на свой затылок, поморщился и развел руками: мол, не помню.

Это было не совсем ложью. Он действительно не помнил, как оказался у колодца. Он не помнил момента падения, удара, исчезновения сосуда, появления на его месте. Но он слишком хорошо помнил установку, Максима, ошибку и вспышку.

Мальчишка увидел жест и немного расслабился.

Не поверил полностью, но нашел объяснение.

Илья прочитал это по лицу: странный чужак ударился головой о подставку и теперь несет бессмыслицу. Не понимает слов. Не помнит, откуда пришел. Возможно, украл кувшин и сам не понял как. Возможно, болен. Возможно, опасен. Но не обязательно демон из земли.

Это объяснение было неправильным.

Но сейчас оно могло спасти Илье жизнь.

Он ткнул себя пальцем в грудь.

— Илья. И-лья.

Мальчишка молчал.

— Я. Илья.

Тот нахмурился, потом осторожно ткнул себя большим пальцем в грудь.

— Тилен.

Имя прозвучало коротко и твердо.

Илья кивнул, стараясь не делать резких движений.

— Тилен. Хорошо. Уже что-то.

Мальчишка смысла не понял, но интонация, кажется, стала для него менее опасной. Он поднял палку и указал на город внизу. Потом на Илью. Потом снова на город. Произнес несколько слов, из которых Илья выцепил только повторившееся название:

— Келнар.

Илья посмотрел туда, куда указывала палка.

Город дымил печами. Светлые стены лежали на склоне, как высохшие пласты глины. Над крышами медленно поднимался утренний пар или дым. Дорога от колодца вела прямо к нему.

Келнар.

Не институт. Не больница. Не спасательный пункт. Не знакомая страна.

Илья почувствовал, как внутри него что-то сжалось, но не позволил этому чувству развернуться. Паника подождет. Сначала вода, укрытие, связь с людьми. Потом язык. Потом карта. Потом объяснение.

И только потом — невозможное.

Он попытался встать. Ноги дрогнули. Тилен дернулся, будто хотел отступить, но вместо этого быстро подхватил Илью за локоть. Помог неловко, настороженно, одной рукой, другой все еще сжимая палку.

Илья удержался.

— Спасибо, — сказал он.

Тилен не понял слова, но понял тон.

Перед тем как отойти от колодца, Илья еще раз посмотрел на подставку. Мокрый круг уже начал светлеть по краям. Через час он исчезнет. Через день никто, кроме мальчишки, может быть, и не вспомнит, где именно стоял кувшин. Для местных останется простая история: у колодца нашли чужака, ударившегося головой. Он ничего не помнил, говорил бессвязно и не понимал людей.

Но Илья запомнил.

Каменная подставка.

Круг воды.

Колодец у дороги.

Пустое место вместо кувшина.

Он еще не знал, что это место однажды станет для него важнее любой дороги в Келнаре. Еще не знал, что именно сюда будут возвращаться его мысли, когда он начнет искать не город и не людей, а направление домой.

Пока он просто шел вниз по дороге, стараясь не шататься.

Тилен держался рядом, но чуть впереди, словно вел найденного раненого и одновременно боялся, что тот в любой момент окажется не тем, кем кажется.