Абиссинец. Том 1

Когда открыл глаза, я понял, что мысли уже не скачут, а выстраиваются в стройный порядок. Теперь я думаю не только как молодой кубанский казак, но и как тот воин из будущего, Андрей Добрецов. Может быть, это поможет мне спастись и выбраться из этой задницы?

Корабль резко качнуло. Нас бросило в сторону, веревки впились в запястья, и я, не давая себе времени на раздумье, обхватил левой ладонью большой палец правой руки и рванул сустав внутрь, меняя естественное положение кисти, чтобы выскользнуть из пут.

Боль была адская. Из груди сам собой вырвался глухой рык, но он утонул в общем гуле.

Я задышал часто и тяжело, потом начал медленно, упрямо вытягивать правую ладонь из жесткой веревки, обхватывающей запястье, чувствуя, как сдираю кожу, как окончательно немеют пальцы, как каждый рывок отдается болью.

И при этом я знал, что раньше уже делал такое, точнее не я, а Добрецов из будущего. Словно руки помнили все эти движения.

Я еще раз рванул кисть. Веревка наконец подалась. Еще усилие, вспышка боли, и правая рука выскользнула на свободу. Я глубоко вздохнул с облегчением.

Тут же привалился к стене и оставил руки за спиной, будто ничего не произошло. Никому пока не следовало знать, что я задумал. Среди наших уже нашелся предатель Лапшин. Приговоренные, конечно, в основном казаки, и подозревать их ой как не хочется, но лучше перебдеть. Кто его знает, может у нас тут подсадная утка имеется?

Оставалось перевести дыхание и вернуть палец на место. Вот это как раз было страшнее всего. Пока в крови гуляет адреналин, тело еще слушается. А вот сейчас будет непросто. Я знал из памяти Добрецова, что сустав назад вернуть, это самое сложное.

Стиснул зубы, ухватил вывихнутый палец и резко вернул его обратно в естественное положение.

Щелчок.

Перед глазами вспыхнули искры, я опять коротко вскрикнул.

— Андрей! Что с тобой? — испуганно спросил Рыжий. — Ты в себе или решил раньше срока Богу душу отдать?

Я повернулся к нему, сквозь слезы ухмыльнулся и прошептал:

— Придумал, что делать станем.

— А я уж мыслил…— протянул он с облегчением. — Уж больно странно ведешь себя.

И только тут я понял, что мог вслух лишних слов наговорить.

— Сема, — прошептал я, — нам нужна свара.

— В смысле?

— Много шума, бунт, если хочешь. Чтобы они сверху всполошились и полезли сюда. Надо понять, сколько их в охранении, чтобы оценить обстановку.

Рыжий медленно расплылся в улыбке.

— Я вот одного не пойму, Андрюха. Ты вроде молодой еще, а толкуешь, как матерый служака.

— Я и сам не все понимаю, — сдержанно ответил я. — Но медлить нам нельзя, не до размышлений нынче, иначе вздернут всех.

— Это верно, — шепнул он. — Добре, будет тебе свара. Помнишь, как стенка на стенку на Масленицу сходились? Тогда от пары моих оплеух у хлопцев искры из глаз летели. Правда руки связаны… Но будет тебе сейчас свара, черт ее дери.

Он набрал в грудь воздуха и рявкнул на весь кубрик:

— Эй, братцы! А я вот все думаю: где ваша удаль? Вчерась на стенах форта в грудь себя били, клялись француза зубами рвать, а теперь что? Сопли на рукава мотаете, да с жизнью прощаетесь? Где же нынче ваша лихость казацкая? А братцы?!

В кубрике повисла тишина.

— Чего ты мелешь, дурень? — донеслось справа, довольно вызывающе.

Я сразу понял, в кого он метит. Станислав Викентьевич Домбровский был у нас человеком чужим. Он не из казаков. Родом, кажись из привислинских губерний. Ашинов его взял с собой по случаю. Он бывший конторский служащий. В Порт-Саиде, в конторе Доброфлота работал кажись.

Домбровский хорошо знал здешние воды, стоянки, лодочников, посредников разных и весь тот береговой люд, что за серебро, хоть мать родную продаст.

Когда мы в форте закрепились, то через Домбровского воду в бочках доставали, провизию, чего-то еще.

— Мелю? — издевательски протянул Рыжий. — Память вам освежаю, господин Домбровский. Не вы ли хвалились, что пулемет аглицкий выменяете и француза будете косить, словно траву. И где пулемет, Станислав Викентьевич, я вас спрашиваю? Где?

Ответили ему со злостью. Мутный тип этот Домбровский, но не из пугливых.

— Рыжий, ты бы пасть прикрыл. А то до петли не доживешь.

— О голос подал, живой, значит, — почти ласково сказал Рыжий. — А я-то думал, вы свою удаль под лавку заныкали, господин хороший.

— Заткнитесь уже, и так тошно! — Выкрикнул кто-то.

— А ты не вякай, верно, Сема про Домбровского гутарит!

Как-то быстро понеслось сразу в нескольких местах. Кто-то выругался, кто-то рванулся всем телом, связанные люди начали толкаться плечами, пинать друг друга, как могли, кататься по доскам. Корабль качнуло, и вся эта куча-мала повалилась к правому борту.

Шум поднялся такой, что его уже нельзя было принять за обычную перебранку. И похоже услышали. Сверху загремели шаги, лязгнул металл засова. Вниз крикнули по-французски и люк распахнулся.

В кубрик хлынул поток морского воздуха, и в проеме показалась дуло винтовки. Следом со скрипом начали спускать лестницу.

— Silence! (фр. Молчать)

Первый француз пошел вниз, держа револьвер на изготовке и сразу принялся растаскивать сцепившихся то и дело, помогая себе пинками:

— Assez! Recule! (фр. Хватит, назад)

Следом спустился второй. Сапоги прошлись по спинам и плечам. Кто-то взвыл, кто-то захрипел, но со связанными руками толком сопротивляться не выходило.

Третий остался на лестнице. Он держал нас под прицелом и водил стволом из стороны в сторону, готовый в любую секунду нажать на спуск.

Я же считал и прикидывал.

Один на лестнице. Двое внизу.

В тесноте они двигались осторожно, считай на ощупь, и довольно беспечно. А значит, не ждут от нас серьезного сопротивления.

Наконец французы начали пятиться назад. Первым поднялся тот, что стоял на лестнице. За ним второй. Последний поднимался уже спиной к нам, торопясь выбраться из душного кубрика.

Люк захлопнули и вновь лязгнул железный засов. Мы снова остались в темноте, смраде и тишине, только теперь к ним добавилась и озлобленность.

Я медленно выдохнул.

— Ну ты как? — прошептал я Рыжему.

— Живой, — сипло отозвался он. — А помирать в этом хлеву я точно не хочу.

— Никто не хочет, да и не придется, надеюсь, — сказал я.

— И что теперь?

Я чуть наклонился к нему, вытащил правую руку из-за спины и дважды тихо хлопнул его по плечу. Потом сразу убрал обратно.

Рыжий окаменел.

— Ты это... как? — прошептал он. — Мне померещилось?

— Не померещилось, только молчи покуда. Я и тебя скоро освобожу.

Он шумно втянул воздух.

— Андрей, да хватит с меня на сегодня чудес.

— Чудеса кончились, — ответил я. — Теперь будет самое трудное. Нужна будет еще одна замятня. Только после нее вместо лягушатников на палубу полезем уже мы.

Рыжий сразу подобрался.

— Говори.

— Станешь слева от лестницы, у самой стенки. Руки держи за спиной, ноги пусть тоже остаются, словно связаны. Когда они опять полезут разнимать буянов и начнут пятиться назад, все трое в один миг окажутся на лестнице. Ты же видал, они как раки пятились. Вот тогда и бей. Снесешь ее в сторону со всей дури, чтобы они полетели вниз. Я буду напротив, приму первых. Твое дело, опосля добить того, кто окажется ближе. Ну и потом уже, как Бог даст.

— Энто и я могу, — раздался голос справа.

Я обернулся.

В полутьме появилась массивная фигура. Урядник Федор Николаевич Чугунов был широк в плечах, как двухстворчатый шкаф, и даже связанным походил на огромную глыбу.

— Думаете, я не понял, к чему весь этот цирк? — проговорил он негромко. — Рыжий за зря глотку рвать не станет. Развязывай меня, Андрей, подмогну, не сомневайся. Рыб кормить в море желания не имею.

Рыжий едва слышно хмыкнул:

— Коль уж Федор Николаевич с нами, так, совсем лепота.

Я кивнул.

— Добре, Федор Николаевич, вы встаньте у той же стенки, слева от лестницы. Когда она рухнет, и француз посыплется вниз, сразу глушите. Мы с Рыжим с другой стороны. Так и правда шансов по боле будет. Если один из них останется сверху, то может и пальнуть из винтаря. Он в прошлый раз ствол низко спускал, и кажись там допрыгнуть можно. Если получиться, Федор Николаевич то выдерните у него винтовку, не то он ей богу шмальнет.

— Добре, — коротко ответил он.

— После этого снимаем револьверы с них. Федор Николаевич, вы тихо освобождаете еще двоих, самых крепких и смышленых. Вам нужно сделать так, чтобы остальные замолкли и молча снимали путы. Сначала лезем малым числом.

— Отчего так, — спросил Рыжий.

— Чтобы не дай Бог не всполошить, — сказал я. — Наша цель взять офицера, если повезет, то капитана Деверо. Возьмем его, тогда и корабль в наших руках окажется. Без командира, надеюсь, они не станут палить, тем более в темноте, когда свои и пленные будут вперемешку.

Я на секунду прикрыл глаза. В голове снова вспыхнула картинка из чужой памяти, это был план коридоров и лестниц, расположение палуб, словно я уже ходил по таким кораблям ранее. Откуда Андрей Добрецов из будущего мог это знать, даже не представляю, но шибко благодарен ему сейчас за такую любознательность.

— Пойдем вдоль борта через нижнюю палубу к корме, — продолжил я уже тише. — У кормовой надстройки должны быть офицерские каюты. Каюта капитана обычно ближе к штурманской, возле рубки. Коли повезет, его тихо берем.

— А с остальными что? — спросил Рыжий.

— Остальные сидят и ждут тихо, пока мы не дадим сигнал. Иначе все насмарку, шуму наделаем много, может и побьем французов не мало, но вот без их пленного капитана, результата не добьемся. Больно уж много чертей этих тут.

— Какой сигнал будет? — спросил урядник.

— Я коротко прикладом три раза ударю по люку, — сразу вставил Рыжий.

— Ну или стрельбу услышите, значит не по нашему плану пошло, тогда вылазьте с оглядкой. Если задумка провалиться, один хрен всем на рее болтаться.

— Добре, — отозвался он.

Я снова прогнал в голове весь замысел. Все держалось на внезапности. На темноте. На том, что французы нас уже записали в покойники. И все ж чего-то не хватало.

— Семен, ты со мной пойдешь? — спросил я. — Один я там могу не вытянуть, а вот твои пластунские ухватки будут, кстати.

— Ясен-красен, — буркнул он. — Не на расстрел идем, а жизнь спасть.

Я кивнул, глубоко вздохнув, и тут Рыжий негромко сказал:

— Помолиться бы перед боем.

Я поднял на него глаза.

— Обожди, Сема, успеем.

— Чего? — прошептал он.

— Надо впередсмотрящего на баке обезвредить, он будет бдеть и может здорово нам навредить, шум поднять не слабый.

Он нахмурился.

— Значит, я на бак, — сказал он. — А ты к капитану?

— Да, и нам тихо проскользнуть нужно, особо если до того не нашумим. Пока они будут думать, что все еще под контролем, мы уже должны взять Деверо за горло.

Мы переглянулись.

Кажись теперь, когда все вроде бы стало ясно, меня по-настоящему накрыл какой-то мандраж. Обрывки памяти Добрецова подсказывали, что и у него такое бывало перед боем. На миг мыслями я перенесся на блокпост на Северном Кавказе, готовящийся к отражению атаки боевиков, но тут же отогнал от себя эти воспоминания. Хорош, сейчас не до этого, надо делать что задумали, а там, как Бог даст.

— Давайте сперва помолимся, братцы, — тихо сказал Чугунов.

Он перекрестился и негромко начал читать молитву, практически шепотом:

Спаси, Господи, воинов Твоих,

Укрепи нас в стане ратном,

Дай нам терпенье, дай нам стойкость,

Отврати от нас смятенье.

Сохрани в стали и в огне,

Чтоб мы веры не предали,

И прими, когда настанет время,

Души тех, кто падет в поле.

Голос Чугунова все же услышали, в кубрике наступила тишина, казалось, даже шум моря отдалился от нас в этот момент.

Когда он закончил, первым подал голос Рыжий:

— По коням, братцы. Живыми нас все равно не отпустят.

Я глубоко вдохнул.

— Добре, с Богом!

Глава 3. Без права на ошибку

— Рыжий, не мельтеши, ты чего задумал? — громко подхватил я, будто и впрямь на того разозлился.

— Да то я удумал, братец, что по морскому праву нам вода положена. — выкрикнул он, — а не то я скоро засохну, аки верблюжья колючка! Не звери ж мы какие, и собак так не содержат, как нас нынче.

Со всех сторон тут же подхватили:

— Воды!

— Жрать дайте!

— Сутки не жравши, вы что ж, сволочи!

Гул быстро прокатился по кубрику нарастающей волной. Кто-то бил связанными ногами в борт. Кто-то нарочно стонал, будто при смерти. Не все хотели шуметь, кое-кто еще надеялся на французскую милость, но остановить гомон было уже невозможно. В тесном носовом кубрике стало очень шумно.

— Эй, наверху! — заорал Рыжий так, что у меня в ушах зазвенело. — Воды подай, а то сами возьмем!

Кто-то рядом подхватил:

— Дайте воды! Что мы, скотина вам какая?

— Да замолчите вы, пока нас тут всех не положили! — крикнули из дальнего угла.

Я склонил голову так, будто силы окончательно оставили меня, и, не поднимая глаз, тихо проговорил:

— Рыжий, придвинься плотнее. Спиной ко мне. Я сейчас тебя развяжу, только руки держи так, как и прежде.

Он, не прекращая рвать горло и требовать воды, медленно сместился и навалился на меня спиной, так чтобы я нащупал его запястья.

Рыжего вязали на совесть. Грубая пенька впилась в кожу. Я сделал вид, словно ерзаю от боли, и просунул пальцы. Ноготь скользнул по мокрой веревке, корабль качнуло, и я резко дернул вниз, будто просто не удержался на месте. На самом деле я пытался ослабить натяжение узла.

Кажись подалась. Один виток чуть ослаб.

— Терпи, — шепнул я.

Рыжий не ответил, только еще громче заорал про воду. Я снова нащупал узел и на этот раз нашел короткий хвостик, почти спрятанный под петлей. Поддел его ногтем, резко провернул, и петля просела. Тогда я заставил Рыжего сложить большой палец внутрь ладони, чтобы кисть стала поуже, и начал стягивать путы вниз. Сначала освободилась одна рука, потом вторая.

Рыжий не сделал ни единого лишнего движения. Так и держал руки за спиной, будто все еще связан, и лишь чуть сдвинулся в сторону, начиная перекатываться на оговоренную позицию.

— Федор Николаевич, — сказал я уже громче, — теперь вы.

Чугунов неожиданно для многих заорал так, будто и впрямь терял последние силы:

— Воды! Люди добрые, воды!

Он тяжело подвинулся и сел спиной ко мне. Его вязали еще крепче, чем Рыжего. Витки лежали ровно, узел хорошо затянут, будто французы понимали, что от него можно ждать проблем.

Я работал медленно. Сделал вид, что меня снова повело на крене, навалился на его плечи и нащупал пальцем верхний виток. Веревка резала кожу, ноготь соскальзывал с мокрой пеньки, но край узла я все же ухватил.

Корабль снова качнуло. Где-то рядом глухо стукнули сапоги по трапу, но гвалт в кубрике не стихал, и этот шум пока нас прикрывал. Я осторожно потянул за короткий конец.

Федор тихо втянул воздух сквозь зубы.

— Зажмите большой палец в ладонь, — шепнул я.

Он послушался, и я потянул петлю вниз, будто просто меняю положение рук. Один виток соскользнул, второй просел следом. Сначала выскользнула одна кисть, потом другая.

Федор оставил руки за спиной и начал растирать, не меняя выражения лица, чуть сполз в сторону, будто кто-то толкнул его в общей давке.

Теперь пришел черед ног. Веревки на щиколотках были стянуты сбоку. Рыжий первым освободился полностью.

Федор возился медленнее, аккуратнее. Я тоже поджал ноги, дело пошло быстрее. Еще движение и наконец свобода.

Принял вид изможденного пленника, сидел тяжело дыша, свесил голову.

Шум от ропота перешел в организованный гвалт. Люди били по доскам пятками, катались по полу, кричали все и разом. Корабль качнуло, несколько тел повалились к переборке, усиливая свалку.

И вот сверху загрохотали шаги. Засов резко дернули, снова лязгнул металл. Люк наконец распахнулся, впуская к нам свежий воздух.

— Silence! Silence! (фр. Молчать) — рявкнули сверху.

— Assez! Taisez-vous! (фр. Довольно, замолчите)

Слов я толком не понимал, но смысл был ясен всем.

Начали спускать лестницу. Один солдат остался наверху, лишь свесился из люка вниз со своим стволом, как я и думал. Ну а двое полезли вниз. Я видел их сапоги, отблески от револьверов. Первый, ступив в кубрик, что-то резко выкрикнул и пнул ближайшего смертника. Второй огляделся, ответил ему и полез обратно по лестнице наверх.

Я нарочно застонал и дернулся, будто из последних сил.

— Eau! Eau! (фр. Вода) — прохрипел кто-то из наших, коверкая французское слово.

Солдат переглянулся с верхним, и попросил что-то у него. Прошло с полминуты, но шум в кубрике все не стихал. Наоборот, теперь уже все дружно орали одно и то же:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.