Осенний листопад

Я посмотрела на розовеющее небо. Облака медленно плыли в своем направлении, вот бы тоже стать таким облачком, и не надо будет ни о чем волноваться. Посидев еще немного, я поднялась в квартиру. Мама готовила что-то из остатков еды, сестренка смотрела очередные новости. Ведущая сообщала, что по всему миру люди благополучно выплачивают налог, а некоторые особо предприимчивые даже смогли договориться на торговлю и сотрудничество. Я иронично рассмеялась, очень приятно будет увидеть наш город, как единственный не выполнивший условие.

Мама тихо подошла ко мне, глядя в глаза. Ее молчаливый вопрос заставил меня вспомнить, что я же собиралась деньги вымаливать. Хотя учитывая, что я услышала, он бы их мне все равно не дал.

- Прости, мам, у меня не вышло.

- Ты здесь не при чем, Сима. Он всегда был с гнильцой, я бы очень удивилась, если бы ты сейчас хотя бы со ста рублями пришла.

- К сожалению, он сказал, что у него ничего нет.

- А у кого оно есть? Все теперь нищие.

Все да не все. Этот придурок как раз-таки обеспечил себе счастливую старость.

- Мам, а почему ты за него замуж вышла?

- Ох, Сим, молодая была. Дура дурой. Не смогла сказать нет.

- Красиво ухаживал?

- Кто? Он? Сын алкашей? Даже цветочка никакого не сорвал, чтоб подарить, жадная сволочь. Его только деньги вашего дедушки интересовали.

- А как тогда ты на него повелась?

- Да я в его сторону даже не смотрела. Все бабушка ваша. Присела мне на уши. Мол, тебе уже двадцать четыре, а ты все одна. Что люди скажут, так и будешь в девках ходить. Что ты нос воротишь? Нормальный он. Не пьет, не курит, не сидел. Или каких ты тут принцев ищешь? В нашей-то жопе мира. Бери и не думай.

- А ты?

- А что я? Я бесхребетная была, это потом школьная работа во мне стержень выработала, а тогда бабушку как огня боялась, вот и вышла за него.

- То есть ты его даже не любила?

- Нет.

- Прости меня за вопрос, но как ты от него забеременела?

- Как-как, потерпела две минуты и все. А дальше ты родилась, ну, я на тебя всю любовь и перекинула, а с сестрой тоже так получилось. Бабушка сказала, что ты можешь вырасти эгоисткой, и нам нужен второй ребенок, тоже две минуты полежала и все.

Я молчала ошарашенная, пытаясь принять все услышанное. То, что мать отца не любила, я поняла уже давно, и спокойно к этому относилась, потому как, вы уже могли понять, я к нему тоже особо приятных чувств не питала. Но ведь это совсем другое дело. Как можно родную дочь вот так взять и отдать, с фразой «Лишь бы люди не осудили». Теперь понятно, почему мама так холодна к бабушке. Кстати, он до сих пор ее любимый зять.

Связи она, видите ли, терять не хочет.

Посмотрела бы я на нее, услышь она его пламенный разговор по телефону.

- Сим, - тихо сказала мама. – Не повторяй моей ошибки, не выходи за того, кого не любишь. Не жди, что стерпится-слюбится. Это не работает. Вот если сердце к нему не лежит, то лучше даже не смотри в его сторону. А то промучаешься, как я.

- Да какая тут любовь, не о ней сейчас.

Мама грустно посмотрела на меня.

- Для любви всегда место найдется, главное только, чтоб она была настоящей. Пообещай, что не пойдешь по моему пути, а выберешь свой.

- Обещаю, мам.

Мы обнялись и продолжили сидеть в тишине. Через несколько минут мой живот подал знак, что пора бы подкрепиться.

- Беги на кухню, я там хлеб с солью пожарила. Все на что денег хватило.

- Спасибо, мам.

Казалось, я ничего вкуснее в жизни не ела, может потому что было приготовлено с любовью. Доев даже крошки, я поплелась к себе в комнату, рухнула на скрипучую кровать и крепко уснула. Пережитое за день сказалось на моем организме, и я проспала до самого обеда.

Оторвав голову от подушки, я обнаружила, что в окна уже вовсю светит солнце. Я медленно потянулась. Сегодня был единственный мой выходной, и я собиралась проваляться в постели. Но у судьбы были другие планы.

- Сима, - подошла ко мне мама, - я тут у соседей одолжила немного. Сбегай в магазин, возьми гречи, риса и макарон, и хлеба немного.

- Хорошо, мам.

Я встала, открыла шкаф и достала первое попавшееся под руку, в наше время знаете ли не до высокой моды. Надев свои любимые джинсовые шорты, приталенную футболку с хлопковым жилетом и кроссовки, я побежала в магазин, на ходу поправляя кепку. Пришлось потратить около часа, так как в магазине было не протолкнуться. Я как будто в бочке побывала, пока в очереди стояла, все толкались, матерились, одним словом раздражали меня все больше. Наконец, мне удалось вырваться из душного продуктового плена, и я не спеша направилась домой, пересчитывая сдачу. Только благодаря моей любви к небу, я смогла заметить сверкающий луч, направляющийся прямиком к нашему городу.

В страхе мое тело рухнуло под ближайший куст, как будто он мог меня спасти. Дальше послышался глухой звук, в воздухе резко запахло жженым. Я пролежала так несколько минут, прежде чем решилась поднять голову.

Лучше бы я этого не делала, на месте моего дома красовалась гора пепла. Не до конца понимая, что произошло, я подошла ближе. Пятиэтажка сгорела напрочь, оружие тарров ничего не оставило, а главное никого. Я опустилась на колени прямо в пепел.

Не веря увиденному, я начала шарить руками в грязи, сама не знаю, что хотела найти. К месту событий приближались люди, кто-то, как и я, истерично пытался разворошить землю, в надежде отыскать близких. По всюду слышались крики отчаяния и страха. Я же все это время энергично работала руками. Постепенно ко мне пришло осознание. Их больше нет.

Никого. Ни мамы. Ни сестры. Ни Васи. У них даже не было возможности спастись. От них остался только пепел.

Я даже не уверенна, что это они, может, я сейчас трогаю бывшею стену дома. Голоса усиливались, недовольство людей росло, кто-то громко рыдал, кто-то утешал, кто-то просто глазел. А я… Я смотрела, как мои слезы медленно падают на черную землю. Мои руки дрожали, из горла вырывался хрип. Поняв, что я их больше никогда не увижу, что у меня больше нет семьи, я зарылась с головой в эту грязь и громко закричала.

Единственное, что я хотела, так это остаться с ними. Я больше не видела смысла жить. Я все больше закапывалась в эту гору, не замечая никого вокруг. Вдруг прогремел голос. Голос, который я возненавидела в тот же миг.

- Уважаемые граждане, - спокойно начал генерал, - ваш мэр отказался платить налог. Наказание было мной озвучено и исполнено. Он поплатился за содеянное, а также все, кто жил вместе с ним. В кратчайшие сроки вам нужно выбрать нового мэра, если ситуация повториться, то мы будем вынуждены уничтожить весь город. Люди, которые не соблюдают наши законы, нам не нужны.

Я вынырнула из кучи пепла и вся перепачканная уставилась на экран телефона, из которого вещала эта уверенная в своей безнаказанности морда. Сволочь, убью. Я доберусь до него и убью. Он поплатится за все, что сделал. В этот момент я услышала звук приближающейся машины. Из черного мерседеса вышел отец с какими-то чиновниками.

Я встретилась с ним взглядом. Что там ляпнул этот тарр? Он наказал мэра, убив его лучом в своем доме. Вот только он почему-то стоит передо целый и невредимый. Не я одна в недоумении смотрела на выжившего. И тут до меня дошло.

Адрес.

После развода мама не стала выписывать его из квартиры, сказав, что слишком много мороки, возможно, когда-нибудь потом. Официально он жил здесь. Видимо, тарры в попытке узнать о его месте проживания нашли наш с мамой адрес и направили свой смертоносный луч сюда. Даже не удосужились поверить, просто нажали на кнопку и убили ни в чем не повинных людей. Отец стоял, с испугом глядя на всех нас. Он такой же, как и они, ему плевать на всех, лишь бы свою шкуру спасти. Я медленно поднялась и, тяжело шагая, направилась в его сторону. Постепенно народ приходил в себя и с ненавистью смотрел на своего мэра.

Я первая накинулась на него. Не знаю, откуда во мне взялись силы. Я колотила его руками, ногами, всем, чем только попадалось. Меня никто не останавливал. Мои яростные крики были слышны во всем городе. Отойдя от шока, отец все же отцепил меня от себя и быстро спрятался в машине, нажал на газ и скрылся за поворотом.

Разъяренная толпа бежала вслед за ним. Я же обессилена рухнула на колени и, зажав уши, выдала мощный крик отчаяния. У меня ни осталось ничего от семьи, только воспоминания. Плача, я легла на землю, прижав колени к груди. Мой организм не выдержал такого стресса и отключился.

***

Я открыла глаза, негромко работал телевизор, с кухни доносились приятные носу ароматы. Ко мне не слышно приблизились и нежно тронули за плечо.

- Симочка, может, супчика поешь? Я только что сварила, куриный, как ты любишь.

Я молчала, никого не хотела ни видеть, ни слышать. Отстаньте от меня все. Оставьте, наконец, в покое. Я не хочу больше жить. После того страшного дня прошла неделя, я теперь квартировала у бабушки. Узнав обо всем, она прибежала к месту событий вечером, и, увидев, лежащую на земле меня, чуть сама не брякнулась в обморок.

Первый день меня просто пытались откачать, второй хоть как-то растормошить, третий решили не трогать, а в четвертый уговорили съездить на кладбище, где жители города поставили символическую могилу в честь погибших. Я еле стояла на ногах, ко мне подходили какие-то люди и выражали соболезнования, но я даже лиц не различала. У мамы оказалось много хороших знакомых, кто помог нам с бабушкой и одеждой, и продуктами, и даже деньгами. По новостям наш город все-таки показали, как назидание другим. Папаша свалил в тот же день, а люди, помня слова генерала, быстренько выбрали какого-то мужика на пост. Тот собрал нужную сумму с населения и передал таррам. Теперь в городе денег практически не осталось.

Каждую ночь я смотрела на звезды и проклинала всех причастных, в особенности этого бездушного генерала. Лишь ярость, кипевшая внутри, помогала оставаться в сознании. Но одними эмоциями сыт не будешь.

Я повернулась лицом к бабушке, спиной к стене.

- Покушаешь? – с надеждой спросила она.

- Хорошо, - еле слышно ответила я.

- Я сейчас, моя хорошая, сейчас.

Бабушка засуетилась, хлопоча вокруг меня. Мне пододвинули стол, накрыли белой скатертью, поставили вкусно пахнущий суп и всунули в руку ложку.

Я медленно начала есть, горячая жидкость растекалась по телу, придавая сил и бодрости. По телевизору показывали очередные кадры, где люди заключали сделки с таррами, радостно улыбаясь. Предатели. Идиоты. Эти смазливые кошки их тупо используют, а те и счастливы служить. Доев суп, я встала из-за стола и пошла приводить себя в порядок.

Отражение в зеркало меня испугало. На меня смотрело высохшее бледное тело, с выпученными красными глазами. Так дело не пойдет, пора брать себя в руки. Семью я больше не верну. Но надо продолжать жить, хотя бы бабушке помочь. Ей и так не легко в таком-то возрасте, а тут еще и я на голову свалилась. После сказанного мамой в тот последний вечер про их брак с отцом, я перестала относиться к бабушке, как к члену семьи.

Честно признаюсь, я винила ее в случившемся больше других. Ведь если бы она не настаивала на этом замужестве, ничего не было бы. Да не родились бы мы с сестрой, зато мама была бы жива. Выдохнув, я умылась, почистила зубы, быстро помыла голову, чтобы было не так страшно, и направилась на работу. Бабушка проводила меня, сказав:

- Правильно, Симочка, чего со мной старой дома сидеть, беги, поработай, а вечером я тебе картошечки пожарю, как ты любишь.

К сожалению, мне не суждено было вновь поесть моей любимой картошечки, так же как и увидеться с последним любящим меня человеком. Если бы я знала, то осталась дома и никуда бы не ходила. Я пришла в библиотеку и сразу приступила к работе, все вокруг мне сочувствовали и пытались всячески помочь.

В итоге отправили работать в архив, надо было перебрать бумаги. Я провозилась до самого вечера и немного пришла в себя, снова погружаясь в привычный ритм жизни. Мое молчаливое сопение прервал чей-то шепот.

- Быстрей лезь в окно, и беги домой, пока не увидели.

Я удивленно подняла голову, надо мной нависла моя коллега, с которой мы смогли более-менее подружиться. Она испуганно смотрела на меня.

- Что? – спросила я.

- Уходи, говорю, я прикрою. Скажу, что убежала.

- О чем Вы? Я не понимаю.

- Ты же у бабушки еще не прописалась?

- Нет.

- Отлично, тогда они тебя точно не найдут. Эти кошаки терпеть не могут копаться в документах, так что рано или поздно про тебя забудут. Постарайся устроиться на работу, где нет книг, и никому не говори, что читать любишь.

- Вы бредите? Что происходит?

- Да уходи же ты скорей, дура.

- Вот вы где! – окликнул нас радостный голос начальницы, которая, кстати говоря, не очень-то меня любила. – А я вас обыскалась, пойдемте скорей, вас ведь ждут.

Я перевела взгляд на коллегу, та смотрела на меня, не отрываясь, а в ее глазах читался ужас. Помня ее странные слова, я решила уточнить:

- А кто меня ждет?

- Увидишь, - холодно сказала начальница.

Мы вышли из архива, направляясь в главный зал. Заходя, я чуть не запнулась, так как там находилось трое тарров, один из которых был мне уже знаком.

- Вот прошу любить и жаловать, наша выдающаяся работница, самая умная девочка в коллективе, и язык ваш прекрасно освоила. Знакомьтесь, Туманова Серафима.

Рыжеволосый тарр, вновь ухмыляясь, медленно поклонился мне и произнес на своем языке:

- И снова здравствуйте, маленькая госпожа.

- Добрый день, - ответила я. – Вам что-то нужно?

- Видите ли, мы ищем способных людей. На нашей планете происходит упадок книгопечатания. Местных авторов все меньше и меньше. Вот мы и решили обогатить свои знания вашими произведениями.

- Возьмите Достоевского «Преступление и наказание», - злобно ответила я.

- Я чем-то обидел Вас, маленькая госпожа?

- Перестаньте уже меня так называть.

- Прошу прощения. Спасибо, за совет, я обязательно прочту это произведение, сразу после того, как Вы его переведете на мой язык.

- Что?! Вы в курсе сколько там страниц? Мне всей жизни на этой земле не хватит.

- А на другой планете?

Я похолодела. К чему он ведет? Видя вопрос в моих глазах, тарр усмехнулся и назвал цель визита:

- Мы забираем лучших людей из ваших библиотек, чтобы они переводили земные произведения для тарров. Обязательным условием на данной работе является знание нашего языка. Именно для этого мы выслали словари, чтобы ваши начальники успели подготовить нужные кандидатуры. Судя по Вашим речам, Вы идеально подходите для этой работы. У Вас определенно есть талант к языкам.

Я обернулась на начальницу, та невинно похлопала своими змеиными глазками. Хоть она и не понимала, о чем мы говорим, но она прекрасно знала, что делает, когда давала мне сборник. Беспомощно взглянув на коллегу, которая несколько минут назад пыталась меня спасти, я снова вернулась к разговору.

- Когда меня заберут?

- Прямо сейчас.

Я резко вскинула голову.

- Позвольте попрощаться с бабушкой, она с ума сойдет, если я не вернусь домой.

- У нас нет на это времени.

Да что же это такое?! Во мне кипела ярость, и я не смогла ее сдержать, гневно крикнув:

- По приказу Вашего чертово генерала была убита моя семья, я лишилась дома, уюта и любви из-за вас тарров. Сейчас вы забираете меня против воли, и даже не даете попрощаться с единственным оставшимся человеком. Да кто вам дал право на это?!

Тарр молчал, его воины напряглись, услышав, что я тут наговорила. Одно его слово, и меня убьют, но как же было плевать на это. Еще раз оглядев меня с головы до ног, он холодно произнес:

- Соболезную, но ничем не могу помочь. Лучше идите сами, не заставляйте меня отдавать приказ – нести Вас, как мешок.

Я до боли сжала кулаки, слезы лились градом. Простояв так несколько секунд, я глубоко вздохнула, взяв себя в руки, и кивнула головой в знак согласия. Не оборачиваясь, я вышла из здания вслед за тарром. Даже если бы я хотела сбежать, вряд ли бы у меня это получилось. Каждое мое движение контролировали воины, шедшие по бокам. Во дворе нас ждал компактный космический кораблик, напоминавший вытянутую каплю.

Он был сделан из высокопрочного композитного стекла аквамаринового оттенка. Внутри были кабина пилотов и пассажиров, грузовой отсек, технический блок с шлюзом. Я села на кресло и попыталась пристегнуть ремни безопасности. Ну, то ли я дурак, то ли они на мой маленький по сравнению с таррами размер не рассчитаны. Знакомый мне мужчина приблизился ко мне и помог справиться с проблемой. Его ярко-зеленые глаза с жалостью смотрели на меня.

- Постарайтесь его понять, он очень одинок.

- О ком Вы?

- Скоро узнаете.

Сев на свое место, он отвернулся, давая понять, что расспрашивать бесполезно.

Двигатели загудели, мы начали плавно подниматься над городом. Я последний раз бросила взгляд на свою родину, слезы уже не текли. Все кого я любила, были похоронены в общей могиле. Грустить мне больше не по кому. Остается только мстить.

Ты сам решил привезти меня к себе, не обессудь, если вдруг однажды не проснешься, генерал.