Лицевая сторона иллюзий

Светофор I

«Жду тебя на станции Южная», — говорилось в записке от брата, оставленной в баре «Пёстрая корова». Рядом с запиской располагались пустые кружки, недоеденная картошка фри, а также всякие иные предметы, названия которых Алиса пыталась вспомнить, но ей это не удавалось.

Память подводила Алису. Она была уверена, что брат в опасности и нужно спешить ему на помощь, но о причинах такого вывода в голове были лишь бессвязные отрывки. Совсем недавно Алисе звонил кто-то, и звали его лейтенант, кажется, Волков. Или Зайцев. Он убеждал, что может навредить брату… После Алиса бежала по лестнице, через двор, потом её резко толкнули, она долго падала по тёмному колодцу и оказалась здесь.

Правда ли этот Зайцев (или Волков) был лейтенантом? И что значит «звонил»?

Бар находился в тупике, от него вглубь города вела единственная дорога, зажатая между домами — улица Рассветная. Карты у Алисы не было, но пока не встречалось и развилок.

Над невысокими домами вставало солнце, но было ещё совсем рано, в воздухе ещё сохранился запах летней ночи.

Алиса шла вперёд, глядя на мох, растущий на деревьях. Если мох растёт на северной стороне дерева, значит, путь ведёт Алису на юг. Это выглядело верным направлением, ведь станция Южная должна быть на юге.

Улица Рассветная закончилась перекрёстком. Установленный здесь дорожный указатель говорил, что налево уходила улица Путь булавок, а направо — Путь иголок. Прямо, кажется, тоже когда-то шла дорога, на указателе было закрашенное направление. Но сейчас третья дорога совершенно отсутствовала, и даже взгляд на её предполагаемом месте не удавалось сфокусировать.

Светофор, который Алиса увидела издалека, менял цвета как будто в положенном ему порядке, тем не менее, посреди перекрёстка стоял регулировщик и подавал сигналы, противоположные светофору. Проезжать по его указаниям нужно было строго на красный, а на зелёный — стоять.

— Простите, — обратилась Алиса к регулировщику. — Не подскажете, как пройти на станцию Южная?

— Занят! — рявкнул регулировщик. — Нельзя отвлекаться. Там напарник.

На улице Рассветной автомобилей не встречалось. Алиса взглянула вдоль Пути булавок и Пути иголок — там также царило абсолютное спокойствие. На обочине, на раскладном стульчике, разместился второй регулировщик, готовый в случае чего подменить напарника.

— Не подскажете, как пройти на станцию Южная? — спросила его Алиса.

— Да, станция Южная… Надо на юг идти, чтобы туда попасть. Вот сюда вы правильно пришли. Как вы догадались, если не знали дороги?

— Я шла по улице Рассветной, а это первая развилка на ней, да и мох на деревьях указывает, что двигаюсь я на юг.

— Верно. Это самый надёжный способ ориентироваться в городе в наши дни. Дальше, как видите, прямой дороги на юг нет. Нужно двигаться либо на запад, либо на восток. В целом, думаю, разницы нет, дорога так и так выведет. Вам выбирать.

— Спасибо. А почему вы регулируете перекрёсток? Светофор ведь исправен.

— Это только неопытным кажется, что такой светофор может быть исправен. Где же он исправен, если неправильно показывает? Когда надо стоять, горит зелёный, когда ехать — красный. Так не пойдёт… — он покачал головой.

— Ясно… Спасибо за помощь. До свидания! — попрощалась Алиса и двинулась Путём булавок.

— До свидания, — попрощался напарник регулировщика и погрузился в раздумья; скорее всего, о светофорах.

Путь булавок

Путь булавок привёл Алису в тенистый парк, пахнущий сиренью. За первыми деревьями оказалась каменная скамейка, на которой сидел Жиртрест. Алиса не гордилась, что называла этого грузного человека именно таким словом, но так уж он сам представился.

— Простите, не подскажете, как пройти на станцию Южная? — спросила его Алиса.

Как будто пробудившись ото сна, грузный человек встряхнул головой, и горе отразилось на его лице.

— Ах, если бы я мог дойти до станции, я бы вас проводил, — пробасил он, и на его глазах показались слёзы. — Но я такой ужасный жиртрест. Я смог только выйти из дома и дойти до скамейки, дальше идти нет сил. Сижу теперь здесь, как прикованный. Прикованный глупостью собственной молодости. Зачем я столько ел? Ел бы в меру, так и дошёл бы сам до станции Южная. А теперь мои триста килограмм неподъёмны для меня самого. Вот бы можно было добавить ума себе в прошлом, чтобы отвратить себя самого от порока обжорства. Так и погибну теперь здесь. Хорошо хотя бы, что на удобной скамейке.

Алиса очень хотела ему помочь, но она не умела добавлять ума другим людям даже в настоящем, не говоря уже о прошлом. Помочь незнакомцу физически тоже не представлялось возможным, ведь у неё не хватило бы сил на такую тяжесть.

— Простите… Я постараюсь найти кого-нибудь, кто сможет помочь вам! — сказала она горячо. — Но сейчас мне надо добраться до станции Южная. Не знаете, куда идти?

— Знаю… Сам бы туда пошёл, да не могу. Двигайтесь дальше по этой аллее и никуда не сворачивайте. Аллея идёт на восток, от неё отходят дорожки на юг, да все они кривые, туда не ходите. Дойдите до широкой прямой тропы, вдоль которой растут сосны со мхом на стволах. И только когда мох начнёт указывать путь, идите на юг. Лучше пройти мимо, потом вернуться, чем хотя бы раз свернуть не туда. А то будет как со мной…

— Спасибо! Я попробую прислать помощь.

— Да что уж помощь… Я погиб, точно погиб, — Жиртрест как будто хотел расплакаться, но погрузился в беспокойную дрёму.

Алиса начала отдаляться, но вдруг он окликнул её:

— Постойте!

Алиса вернулась.

— Возьмите это, очень важно, чтобы у вас оно было, и не отказывайте другим, если они захотят подарить вам то же самое.

Своей огромной рукой он протянул Алисе крошечную английскую булавку. Было странно в текущих обстоятельствах принимать такой подарок, да и в других обстоятельствах Алиса отказалась бы, но у неё было ощущение, что когда-то она уже отказывалась, и это повлекло за собой большое несчастье.

— Спасибо, буду помнить об этом. — Алиса взяла булавку и приколола к своей красной футболке.

Избегая кривых дорожек, она продвигалась всё дальше в парк. И вот, когда сомнения в правильном выборе пути сгустились достаточно, ей встретился растерянный человек. Позже Алиса назовёт его Американцем из-за основной темы его речей.

— Станция Южная? — переспросил он, с горестным видом готовясь сказать что-то. — Когда-то я отлично ориентировался в городе. Сам не утруждался запоминанием улиц. Я точно помню, что со мной всегда был кто-то, кто подсказывал дорогу из любой части города в другую, предельно ясно подсказывал. Не помню, кто это. Припоминаю даже, что это был не человек, а какой-то волшебный артефакт, да, он назывался «телефон». А сейчас нет такого в наших краях, и я не знаю, куда идти.

— А куда вы хотели попасть?

— Куда угодно, лишь бы в нормальное место, а не в эту бестелефонную дыру!

— Кажется, если нужно попасть куда угодно, можно идти куда угодно. Возможно, вас устроит станция Южная?

— Думаю, да, — просиял он. — Оттуда можно будет наконец уехать в Америку.

По пути они беседовали, и сияние его лица сходило на нет.

— Как так можно? — сетовал он. — Ориентироваться по мху. Сейчас разве тринадцатый век? Булавка ещё эта… — он залез рукой за воротник и вытащил булавку. — Заберите!

Алиса приняла её и приколола рядом с первой.

— То ли дело в Америке, — расплылся в благостной улыбке Американец.

— А что же в Америке? — спросила Алиса.

— Это край, где нет неопределённости и неустроенности. И я точно знаю, нужных мне телефонов там целые горы! И никакая тревога там невозможна!

По правде говоря, Алиса не помнила, что такое Америка. Она с уверенностью могла сказать, что точно знала когда-то, но сейчас смысл этого названия ускользал от неё. Видимо, это какое-то место, а люди, которые там живут, зовутся американцами — вероятно, и этот человек хочет стать американцем.

Впереди показался Пожарный, внимательно наблюдающий за дымящейся урной. Когда Американец поравнялся с Пожарным, он решительно заявил:

— Я, брат, еду в чужие края.

— В чужие края? — спросил Пожарный, не отрывая взгляда от урны.

— В Америку.

— В Америку? — он ненадолго взглянул на собеседника из-под густых бровей и снова уставился на урну.

— Место хорошее, — сказал Американец уверенно. — Коли тебя станут спрашивать, так и отвечай, что поехал, дескать, в Америку.

И с этими словами Американец, проламываясь сквозь кусты, удалился вглубь парка.

Алиса и Пожарный проводили его взглядом.

— Не знаете, как пройти на станцию Южная? — спросила Алиса у Пожарного.

— Как же, знаю, — Пожарный продолжал внимательно следить за дымящейся урной. — Вот пожар кончится — провожу.

— А что за пожар?

— Да вот, окурки в урне горят, — ответил Пожарный. — Уже третий раз за неделю. И кто их поджигает?..

— А не надо их тушить?

— Так зачем тушить? Сами погаснут.

— А зачем нужен пожарный?

Пожарный был крайне удивлён такому вопросу.

— Как же зачем? Так пожар!

— Вот оно что…

Оба они уставились в тёмную глубину, откуда валил едкий дым.

— Станция Южная, — проговорил Пожарный. — Вам зачем туда?

— Мне нужно встретиться с братом.

— Он в беде?

— Мне кажется, да.

— А… Думаю, не о чем вам беспокоиться. Времена нынче сложные, но не такие, чтобы прямо всё пропало. Вот, например, когда пожар — на место сразу отправляется расчёт. Пожарная охрана работает как часы. Да и ГАИ тоже неплохо: сломался светофор — высылают регулировщиков.

Они помолчали ещё, наблюдая за пожаром в урне. Вскоре дым ослаб, а потом и совсем рассеялся.

— Ну, вот и окончена моя работа, — удовлетворённо сказал Пожарный. — Теперь могу помогать людям со второстепенными проблемами. Давайте я провожу вас.

Алиса внимательнее осмотрела Пожарного: человек сильный, способен поднять куда большие тяжести, чем она сама.

— Я смогу дойти и сама, если укажете дорогу. Но если пройти по аллее немного назад — там будет человек, который не может двигаться. Помогите ему!

— Что ж, помогать — наша работа! Но если пути наши расходятся, возьмите средство спасения. Это не лучшая модель, в городе есть и более совершенные версии, но в данный момент имеется только это. Да и ничего, что только это — и не таким мы людей спасали.

Пожарный протянул Алисе булавку. Её совершенно точно нужно было принять, чтобы не вышло беды, но какой — неизвестно.

— Метров через пятьсот будет поворот направо. До этого тоже будут, но вы узнаете правильный. А там всё прямо и прямо, не ошибётесь. Главное, ориентируйтесь на мох, он растёт на деревьях с северной стороны.

Поворотов направо было много, и непонятно, тот самый это или ещё нет. Но, как гласило первое наставление в этом парке, лучше пройти мимо, чем свернуть на кривую дорожку.

Поворот, который выбрала Алиса, и правда трудно было пропустить. Яркий указатель переливался лампочками: «Спешите увидеть канатного плясуна!» И ниже подписано маркером: «Совершенно точно идти надо именно туда».

За поворотом следовал недолгий путь. Дорога вильнула пару раз и закончилась площадью, окружённой плотной стеной деревьев. На краях площади высились два толстых белых столба, увенчанные огромными скворечниками, между которыми был натянут канат. Внизу, прямо под канатом, располагалась дыра в земле, закрытая упруго натянутой чёрной тканью. Ткань прогибалась под ногами единственного человека на площади — Заклинателя.

— Заклинаю вас, — торжественно начал он свою речь. — Заклинаю вас, братья мои, оставайтесь верны дороге, которая ведёт вас к нашему богу, Иллюзии. Это самый живой из живых богов! Человек же — это канат между берегами разума и инстинкта. Так узрите же канатного плясуна!

Их было только двое на площади, Алиса и Заклинатель. Заклинатель посмотрел ей в глаза смеющимся взглядом, подмигнул и, вытащив небольшой нож из-за пазухи, разрезал ткань под собой. Ткань разошлась, образовалась дыра, куда Заклинатель нырнул и исчез.

Из левого скворечника появился Плясун. Выписывая фигуры ногами и руками, он медленно продвигался по канату. В любую секунду Плясун рисковал упасть, это зрелище завораживало и тревожило Алису.

«Опасность… Если он упадёт, его могла бы спасти натянутая ткань. Но в ней же теперь дыра!..» — думала она.

Булавки. Ими можно скрепить края разреза. Но поможет ли это при падении? Оставалось только испробовать этот вариант и надеяться на волю судьбы и мастерство Плясуна. Совершая опасные движения, он уже почти подобрался к середине каната.

Когда Алиса закалывала разрез, из противоположного скворечника вышел Скоморох. Его появление испугало Алису: она не ожидала увидеть человека подобной внешности в этом уютном парке. Лицо Скомороха было разбито, кровь стекла по разорванной одежде и засохла. На его фигуре и лице было трудно удержать внимание — он всё время уходил из фокуса, рябил, менялся.

Скоморох отвесил поклон публике, стоя на канате, и произнёс:

— Больше всего ненавидят того, кто способен летать, ведь чем выше мы парим, тем меньше кажемся тем, кто летать не умеет. Так пусть упадёт тот, кто вознёсся слишком высоко. А что падает, то нужно ещё подтолкнуть!

И, держа руки в карманах, он двинулся по канату навстречу Плясуну — легко, как будто прогуливался по аллее.

«Он сбросит Плясуна!» — подумала Алиса. Округлившимися глазами она смотрела вверх, сложив руки почти молитвенно, как будто надеясь таким образом придать прочности ткани, которая держалась только на булавках.

Скоморох встретился с Плясуном. Уверенным и лёгким движением ноги он толкнул Плясуна, и тот полетел вниз. Полетел и ударился о ткань.

Ткань выдержала.

— Независимость — удел немногих, — с трудом произнёс упавший Плясун. — Она — привилегия сильных.

Раздался треск, Плясун крепко схватил Алису за руку и вместе с ней провалился во тьму.

Алиса ехала в автобусе. У неё в руках было некое устройство, кажется, это и был тот самый телефон. Алиса знала, что это очень важный предмет, без которого покидать автобус нельзя, тем более что на связи был лейтенант Зайцев.

Когда настало время выходить, Алиса не смогла взять телефон — задняя крышка у него отсутствовала, и он уходил проводами глубоко в сиденье. Она пыталась нажимать какие-то значки на экране, одни провода исчезали, другие вонзались в кресло вместо них, но освободить ценную вещь не удавалось. Двери закрылись, и автобус начал отъезжать с нужной остановки. Алиса посмотрела на место водителя — там был Кровавый Скоморох.

— А я, — сообщил он, — обманул тебя!

Он сделал движение, как будто снимает маску, и превратился в Плясуна.

Находиться в автобусе было нельзя, требовалось оказаться в другом месте, и Алиса усилием воли смогла перенестись туда. Другим местом был высокий стул у стойки в баре «Пёстрая корова». Не сюда хотела Алиса, но так уж получилось. Она пыталась проснуться и чувствовала, что вот-вот это получится. Но сосед по стойке привлёк её внимание странными движениями. Это был Плясун, таким же движением он снял маску и теперь оказался Заклинателем. На его торжественной мантии неровно и наизнанку был нашит шеврон «Полиция».

Заклинатель демонстрировал раскачивающиеся карманные часы, глаза Алисы невольно следили за секундной стрелкой, и сон становился крепче. Голова тяжелела, тени сгущались…

И снова Алиса падала в глубокий колодец.

Она долго летела в сонной темноте и наконец достигла дна, но почувствовала не боль от удара, а вполне комфортное кресло. Она открыла глаза и обнаружила себя за столом совсем рядом со стойкой.

«Встретимся на станции Южная», — гласила записка.

Светофор II

На улице Рассветной кто-то поменял таблички, и теперь это была улица Полуденная. Палящее солнце выжгло всё, теперь улица не зеленела, а желтела. Запах ночи уступил место запаху горячего асфальта. Мох совсем засох и осыпался, как и листья на деревьях.

На перекрёстке стояли те же регулировщики. Теперь их показания были не противоположны светофору, а иногда совпадали, иногда — нет. Улица Путь булавок теперь оказалась перекрыта дорожными конусами. Форма на регулировщиках выглядела так, будто они извалялись в грязи.

Второй регулировщик увидел Алису и поприветствовал её:

— О, это снова вы, привет! Прошу прощения, что дезинформировал. Улица Путь булавок оказалось таким ужасом… Пожарный успел вывести оттуда человека, а потом явилось такое… Нам пришлось оставить пост и залечь на время. Перекрыли дорогу, теперь всё в порядке. Все ошибаются, но у каждого есть шанс изменить убеждения. Вот смотрите, мы и регулировку движения пересмотрели. Раньше мы думали, что светофор работает совершенно неправильно, а теперь поняли: нет — только наполовину неправильно. Поэтому наши показания половину времени совпадают с его, а половину — противоположны.

— Так что, Путь иголок? — спросила Алиса.

— Выходит, что так. Третьего-то пути нет. Ну, удачи вам. Увидимся ещё.

— Не в обиду будет сказано, но хотелось бы больше не посещать это место. Но всё же до свидания.

— До свидания, до свидания… Подождите! Не ориентируйтесь по мху. Мы выяснили, что он врёт.

Путь иголок

Если Путь булавок проходил тенистым парком, Путь иголок шёл малоэтажным городским районом. Растительность отсутствовала, хотя можно было увидеть её следы — срезанные почти вровень с землёй там и тут пеньки деревьев, кустов и травинок.

«А потом явилось такое», — вспоминала Алиса. Почему она не спросила, какое именно? И куда оно ушло после того, как пришло? Может быть, назад. Путём булавок, а может, и сюда. Точно не на Рассветную… которая Полуденная. Несмотря на жару, Алиса поёжилась — ей не хотелось бы встречаться с этой таинственной сущностью.

«Как жарко, скрыться бы ненадолго в тени».

На первых этажах домов располагалось множество заведений, где легко было спрятаться от палящего солнца, но за стёклами их дверей неизменно висели таблички «Закрыто».

Как только Алиса увидела магазинчик с табличкой «Открыто», она тут же нырнула внутрь. В магазинчике было темно, прохладно и безлюдно. Казалось, будто тени, залегавшие между полками, иногда шевелятся, но ничто другое не оживляло это место.

Алиса гуляла между полками и рассматривала пыльные товары. Это были коробки, пузырьки и банки, подписанные буквами неизвестного алфавита. Только на одном пузырьке русским языком было написано: «Яд»; этот пузырёк Алиса разглядывала с осторожностью.

Достаточно охладившись, Алиса вернулась к выходу. Она попыталась открыть дверь — та не поддавалась.

«Ты что, не видишь?» — прошелестело в тенях слева. «Табличка “закрыто”», — прошелестело справа.

Табличка на двери и правда висела надписью «Закрыто» к Алисе. Она перевернула табличку надписью «Открыто» к себе, но дверь так и не поддалась. Другого выхода в магазине не было, немногочисленные двери вели в тупиковые помещения, осталось только проверить подвал.

«Возьмите печенье… — прошелестело над ухом, — с предсказанием». Алиса обратила внимание на новое чувство в левой руке, сжатой в кулак. Она подняла и разжала руку: в ладони лежало двурогое печенье.

«Думаю, не стоит его есть, — подумала она. — Но посмотреть предсказание можно».

«Не сдавайтесь! Раз в год и палка стреляет (в темноте)», — записка из лакомства искрилась оптимизмом. В записку была воткнута крупная швейная игла с намотанной на неё толстой ниткой.

Спустившись по лестнице в подвал, Алиса щёлкнула поворотным выключателем. Помещение тускло осветилось старой лампочкой, но свет, медленно растекаясь по помещению, искажал перспективу, пространство заволакивала дымка. На долю секунды прямые углы между стенами изогнулись, затем вернулись в исходное положение, но подвал сильно вытянулся. Дымка исчезла, стало ещё темнее, и неожиданно рядом с Алисой возникла группа людей в бесформенных одеждах из грубой ткани.

Алиса вскрикнула, глаза её расширились, руки она подняла к груди, как будто готовясь оттолкнуть опасность. Она попятилась к лестнице, но никакой лестницы уже не было, сзади была глухая стена.

У каждого из этих людей один мешок скрывал туловище и ноги, другой был на голове, у многих в головном мешке просвечивало только одно отверстие, под левый глаз. Руки у большинства покрывали свежие раны и старые шрамы. Раны не были обработаны и выглядели очень нездорово. В подвале стоял запах мучительной болезни, как в отделении стационара для лежачих пациентов.

«Боже, кто сделал такое с ними? Зачем?!» — ужаснулась Алиса.

— Не смотрите на соблазнительницу! — раздался голос откуда-то из-за спин незнакомцев. Вперёд выступил невысокий человек.

— Да, лидер, — хором ответили люди и отвернули от Алисы дырки в головных мешках.

На голове лидера не было мешка. Было видно, что у него отсутствуют глаза, а в слепые глазницы вбиты медные цилиндры. Путь перед собой он настукивал палкой, на которой были выжжены какие-то слова.

— Я слышу, слышу, кто ты такая. Ты раба Иллюзии. Но в действительности этот так называемый «бог» Иллюзия — дьявол! — продолжил лидер. — А мы убиваем дьявола в себе. Иллюзия проникает сквозь глаза — мы избавляемся от глаз, от одного за другим. Иллюзия проникает сквозь осязание — мы избавляемся от кожи, лоскут за лоскутом. Иллюзия проникает сквозь уши — мы заливаем их одно за другим медью. Но пока у меня есть одно ухо, я слышу, кто ты такая.

Лидер приближался, стуча палкой.

— Наши святые лишены чувств. Тело кормит разум ложью, поэтому мы оставили от них самый минимум, нужный для поддержания разума. Только лишившись чувств, можно быть уверенным, что дьявол Иллюзия не обманет тебя! Женщина — раба Иллюзии. Она всегда в плену лжи, при этом считает долгом совращать праведников. Любая женщина должна быть исправлена немедленно после обнаружения!

Лидер повернулся лицом к последователям и скомандовал:

— Схватить её!

Те сорвались с мест и, толкаясь, бросились исполнять волю лидера.

В подобной ситуации у одного человека срабатывает программа «бей», у другого — «беги», а у кого-то — «притворись мёртвым». Алиса же снова испытала чувство дежавю и поняла, что произойдёт в каждом из подобных сценариев — совсем немного останется от неё и повиснет на крюке в дальней комнате, за абсолютно чёрным Алтарём Сенсорной Депривации. На спасение есть только один шанс из миллиона, и Алиса поняла, что нужно делать.

Она подняла футболку, явив взору послушников картину, перенасытившую их чувства греховной иллюзией и ослепившую их.

— Не поддавайтесь! — кричал Лидер, направив слышащее ухо в гущу событий.

Но Алиса уже прошмыгнула позади смущённой толпы. В дальней стене виднелась дверь. В её проёме была натянута чёрная ткань, разрезанная посередине.