Душа из снега и стекла

Они уже отсиделись после смерти Винсента и Мариэллы… пора бы уже начать принимать решения, а не плыть по течению в надежде на штиль. В будущем нам будет важно понимать, кто враг, а кто друг. Если Кайлум за душевными связями не видит истинных лиц, я сама вскрою их души.

Вариар не хочет губить свой народ — это понять можно, но он глуп, если думает, что Дакан и Барелий остановятся только на нашей стране.

Я ушла в спальню рано, ближе к ночи тошнота всегда усиливалась, и дабы не смущать свой ближний круг неприятными картинами, я попрощалась и удалилась отдыхать.

Этой ночью мой супруг не пришёл. Этот факт огорчил меня: видимо, он действительно разочаровался в моём умении общаться с новыми знакомыми. А может, предавался воспоминаниям о прошлом вместе с Катриной.

Значит, они не просто друзья. Надо быть полной дурой, чтобы после слов Вариара не понять причину таких близких отношений между этими двумя.

Я даже не знаю, какое событие из последних меня раздражало больше, но скинув груз раздумий, я обняла живот и, поглаживая, погрузилась в спокойный сон.

Есть Кай рядом или нет… я всё равно больше не одна, и ради этого маленького чуда я сверну горы и захороню под обломками всех нечестивых существ этого мира.

***

Рано утром, когда солнце ещё не осветило землю, Кайлум всё-таки снизошёл до меня. Я почувствовала, как тяжёлое тело прогнуло матрас за спиной, и открыла заспанные глаза.

Он молчал, но я чувствовала, что сон никак не мог затянуть его в свои объятия. Я тоже молчала. Эмоций много, а структурности в голове ноль.

Спустя десять минут Кай всё-таки тихо заговорил, а я смотрела на большой шкаф и молча внимала.

— Я не знаю, как относиться к этой встрече. С одной стороны, я рад вновь увидеть их семью, ну а с другой… Как-то неспокойно на душе. Всё вышло не так, как я себе представлял.

— Сердишься?

— Может, совсем малость. Я понимаю тебя и твой порыв защитить слабых и разделяю его. Но я не могу на них давить, Мира. Это не просто просьба о помощи, это решение, которое втянет их в войну. Если они погибнут на поле брани, то ответственность за это ляжет на мои плечи. Я не хочу толкать кого-либо к обрыву. По правде говоря, я по сей день думаю, как уберечь тебя от предстоящих событий, перебрал в голове сотню вариантов, но понимаю… что спрятать тебя негде. Мы можем только устранить причину. И пусть я выгляжу бесстрашно, но я не знаю, как подготовить себя к тому, что снова начну терять родных. Вы все — моё единственное слабое место.

Меня накрыла волна боли.

Мыслей о том, какими должны быть слова поддержки, не было. Ведь так или иначе мы всё равно придём к потерям и кровавым слезам.

— Я не стану прятаться, Кайлум. Не сейчас. Слишком много всего поставлено на карту. Наверное, я бы и сама скрыла вас всех от этой скверны, но я одна — ничто. Только вместе мы сможем оказаться силой, что не подвластна никому. У нас один путь, другого нет. Мне жаль… что с моим появлением тебе вновь придётся пройти через этот ад. Прости меня.

Мужчина обнял меня и прижал к себе, а я сжала его руки до кровавых следов от ногтей.

— Никогда не проси за это прощения. Ты — центр моего мира. Но я иду на риски не только из-за безграничной любви к тебе… я и сам осознаю, что конец придёт только после смерти одной из сторон. Ты мой главный стимул идти вперёд, Мира. Я никогда не отступлю. И знаю, что уговаривать тебя быть в стороне тоже бесполезно. Наверное, это одна из причин, по которой я выбрал тебя. Твоё бесстрашие, милосердие… в этом хрупком теле стучит сердце из огня и стали. Вот такой ты родилась — и такой я полюбил тебя.

Глава 25.

Анита.

Я прошла по высокой лестнице Анремона в свой кабинет. После скомканной встречи в замке странные думы безостановочно посещали разум.

Вариар не трус, думаю, Лилиана поспешила с выводами и повела себя импульсивно, но она молода, и внутри этого человеческого тела течёт кровь Великого Реформатора. Вполне ожидаемо, что её поступки будут непродуманными, хотя речь получилась воодушевляющей.

Даже я на секунду увидела в этой девочке дух павшего Винсента.

В молодости мне доводилось встречать его в окружении свиты Никаса, и даже наш король внимал каждому его слову и прислушивался.

В этой девочке определённо есть талант оратора и черты лидера. Хотя вот воспитания и манер не достаёт.

Видимо, ранняя смерть родителей отразилась в этих её чертах.

На улице уже стемнело, давно перевалило за полночь, но грузные мысли всё никак не уходили из головы. Единственным местом, где мне всегда спокойно, был и остаётся Анремон. Даже в темноте и тишине эта башня является моим светлым жизненным пятном, и я сбегаю сюда даже чаще необходимого, чтобы скрыться от лишних глаз и отпустить тяжесть с сердца.

Я закрыла дверь и в темноте прошла к столу, распахнула тяжёлые шторы и глубоко вздохнула, уставившись в снежный городской пейзаж за стеклом.

— Разве я не предупреждала, что если не перестанешь прокрадываться сюда как мышь, то однажды я оторву тебе хвост?

Низкий мужской голос из темноты заговорил со мной.

— А как ещё мне добиться твоей аудиенции? Если приглашу пройтись по ярмарочной площади, ты же мне откажешь.

Я снова тяжело вздохнула и посмотрела на застывшие яркие звёзды.

— Годы идут, а ты всё не меняешься, Данте. Пора бы уже обзавестись семейными узами и перестать преследовать меня.

Я ощутила за спиной глубокое дыхание. В стекле его синие глаза сияли не менее ярко, чем звёздная пыль.

— Это правильные мысли, Нита. Пятьсот лет прошло, а я всё никак не могу получить от тебя маломальского внимания. Я ни за кем так долго не охочусь, пора бы уже стать менее жёсткосердечной и дать мне немного послабления.

— Ты эти речи придумываешь когда? Во время кровавых битв? Или может в период смены бесконечных женщин?

— А вот это, Нита, уже похоже на ревность.

Он цокнул и опустил свой нос к моему виску.

— Если ты наконец-то примешь меня, то я не притронусь ни к одной из вереницы поклонниц. Ну а пока я в вечном пролёте, приходится как-то выкручиваться.

— Вот это худшая твоя черта. Они все ждут от тебя особой заботы и внимания, а ты берёшь тело и растаптываешь дух. Мне не нужен мужчина с отсутствием сердца, Данте. Я принципиально обхожу стороной такие случаи.

— Ой, перестань, Анита. Ни одну из девушек я не обидел и не обделил своим вниманием. Мы все прекрасно знаем, на что идём, всё-таки не первую сотню живём на свете. Я не прикасаюсь к влюблённым девицам, только к тем, которые знают, на что будет дальше. Не надо обвинять меня в отсутствии понимания, сама-то не лучше.

Он развернулся и пошёл к дивану, а я с негодованием сложила руки на груди и подняла бровь.

— И почему же я не лучше?

— Ты ещё при Никасе хотела меня, а потом решила, что мне нужна недосягаемая вершина, чтобы держать на коротком поводке. Но я прихожу к тебе все эти годы не потому что хочу покорить тебя и поставить галочку. Я прихожу сюда потому что ты единственная женщина, которую я всегда желал и по сей день желаю. Эти твои игры в кошки-мышки ничем не лучше моих в любовники.

— Это не так. Я не просила тебя привязываться ко мне и никаких планов на этот счёт не строила.

Он нахально достал из бокового ящика подарочную бутылку виски и стакан, вальяжно наливая себе напиток.

— Но ты это сделала и делаешь по сей день. Это так весело? Смотреть, как генерал короля пресмыкается, Нита? Любишь, когда я стою перед тобой на коленях?

Он облокотился на низкий стол, развалившись и принимая добрую порцию виски, хищно смотрел на меня.

— А я вот не привык стоять на коленях так долго, Нита. Мои кости уже не такие крепкие, как в молодости. Скажи, ты хоть немного переживала во время моего отсутствия? В твоей голове кроме формул настоек и мазей есть хоть что-то живое? Там есть хоть немного места для меня?

— Если не нравится пресмыкаться, перестань это делать. Почему ты вообще здесь? Мы на пороге войны, а ты решил выяснять отношения?

— Потому что никто не знает, каким по счёту будет этот разговор. Именно потому что я не уверен в будущем, я пытаюсь докопаться до сути. Ты сама-то не пожалеешь? Я генерал, Нита, я буду стоять в первых рядах битвы. Факт моей скоропостижной смерти очевиден. И что тогда? Продолжишь делать вид, что ничего не происходит? Что я просто проходящий мимо фэец?

Какой же раздражающий!

Даже в своём кабинете от него не скрыться.

Но… смерть? Конечно нет. Я не хочу думать о его гибели. Вокруг меня всегда много боли и крови, но ни один из ныне живущих не станет такой сильной утратой, как он.

Данте хороший фэец, несмотря на все свои шипы и колкости, в нём есть то, что всегда выделяло его на фоне других… нерушимая воля и дух.

Когда он пропал, я не подала виду, но тёмными ночами в холодной постели постоянно переживала кошмары.

Я не хочу его терять. Но он не должен об этом знать. Ведь совместного будущего у нас нет.

В моём запасе осталось от силы несколько десятков лет.

После тяжёлой травмы черепа в юности я с каждым десятилетием увядаю всё сильнее. Единственная причина, почему я продержалась так долго, — это магия короля Никаса. Он наложил на меня заклятие проклятого зарока, и я жила за счёт его силы. После смерти Никаса наша связь разорвалась, и я до сих пор держусь только благодаря способности концентрировать магию в нужных местах и останавливать кровоизлияние. Но даже моих сил не хватит надолго.

С каждым годом держать силу становится всё сложнее. И я ощущаю своё увядание очень отчётливо.

После травмы я предполагала, что исход может стать таким, поэтому разрушила все любовные связи вокруг себя и закрыла эту дверь. Данте — единственный, кто по сей день пытается вырвать из меня хоть частичку любви, но я не хочу давать ему напрасную надежду.

И поэтому с болью в груди всегда отвечаю «нет».

Но сегодня… когда он так отчётливо дал понять, что его дни могут быть сочтены ещё раньше моих, я не стала так сильно отталкивать его.

— Данте, ты же вроде неплохо танцуешь?

Мужчина вопросительно поднял бровь.

— Я вот даже свадьбу Рэтгара пропустила. Уже не помню, когда последний раз с кем-то танцевала.

Данте осторожно улыбнулся и отставил стакан в сторону. Мужчина оттолкнулся от стола и потянул мою руку к себе.

Пусть хоть раз. Будем считать это небольшим перемирием, миражом или сном на двоих.

Я сбросила лёгкую накидку и, оставшись в свободном голубом платье с открытыми плечами, приблизилась к нему и вложила свою ладонь.

— В свете луны твои глаза сияют особенно ярко, Нита. Я давно не практиковался, надеюсь, не отдавлю тебе ножки.

Мы прошли в центр комнаты, где было просторнее всего. Данте положил руку на мою талию, а другой обхватил ладонь. Мы медленно закружились, рассматривая друг друга.

Он и тут солгал. Двигался генерал безупречно, словно музыка жила внутри него и распространялась вокруг. Даже я в какой-то момент услышала отдалённое звучание флейты и тихих барабанов.

Мужчина отпустил мою ладонь и поднял в воздух, держа за талию. Ощущение полёта и лёгкости вызвало во мне волну смешанных чувств. Коснувшись ногами пола, тихо рассмеялась, пока он осторожно убирал мои выбившиеся пряди за ухо.

Я прервала порыв веселья и погрузилась в холодные стальные искры в его глазах.

— Нита, я никогда никого не любил. Возможно, пытался, но ни одна женщина не могла вызвать во мне даже долю тех чувств, что я испытываю к тебе все эти годы. Наверное, сейчас я изъясняюсь как истукан, но думаю, мой порыв очевиден. Если ты когда-нибудь всё-таки дашь мне шанс, я никогда не предам твоего доверия.

— Данте, ты не понимаешь. Я не могу… всё это, это не должно…

Мой монолог был прерван.

Мужчина сжал мою шею и грубо впился губами в мои.

Сердце замерло вместе с разумом.

Что он себе позволяет?!

Я ударила его в плечо, а Данте пошёл на меня и повалил через подлокотник на диван.

Я шумно рухнула в кожу, а он опустился сверху, упираясь одним коленом в пол.

Данте не останавливался, он с глубоким рвением погружал в меня свой язык и гладил линию челюсти большими пальцами.

Моё негодование сменилось дурманом.

И когда я расслабила руки и вытащила ногти из его предплечий, он посадил меня на диван, встал на оба колена и продолжил целовать губы до боли.

Мои руки дрожали, и сквозь скованность и внутреннюю борьбу я сжала ткань его рубашки.

Данте заурчал и оторвался от меня, осматривая лицо.

— Прости, я не должен этого делать. Но я так долго ждал тебя, Нита.

Он коснулся носом моего и тихо вздохнул.

— Позволь мне быть с тобой, даже если это продлится недолго… я умру счастливым воином с твоим именем на устах. А потом можешь найти себе благородного аристократа.

По моему лицу скатилась слезинка.

— Ты даже не понимаешь, о чём просишь, Данте.

Я повернула голову в сторону, а он вернул моё лицо к себе и пальцем медленно стёр влагу со щеки.

— Это из-за того, что я себе позволил? Ты плачешь из-за нарушения границ и задетой чести? Почему ты плачешь, Анита? Поговори со мной.

— Нет, вовсе нет. Просто думаю, как быть. Из-за тебя мои карты вечно спутаны. Бешеный псих.

Он лукаво улыбнулся и тихо заговорил.

— Так значит, сегодня я могу позволить себе немного больше? Я заслужил этого, Нита, пятьсот лет — это срок.

Я усмехнулась.

— Только сегодня, Данте. Сделаем вид, что я одна из сотни, не для жизни.

— Повторишь это после, если язык повернётся.

Данте поднялся и стянул рубашку через голову, откинув её в сторону. Его тело было собрано из фрагментов бесконечных битв. Я видела бледные шрамы на рельефном накачанном торсе, а чёрные контрастные символы слева на груди, шее и лице делали его самым таинственным и сексуальным мужчиной на земле.

Я невольно сглотнула и спустила свободные рукава вниз, развязала лёгкую шнуровку на груди и опустила платье к животу.

Его взгляд стал острым и проникновенным.

Он подсунул руки мне под бёдра и поднял в воздух. Голая плоть коснулась плоти, и моё тело ответило дрожью и магическим импульсом.

Мужчина сжимал ягодицы через ткань, медленно целуя моё тело от основания плеча к уху.

— Ты обязательно передумаешь, Нита. За этот шанс я рассыплю твоё тело на осколки и соберу воедино столько раз, сколько ты сама пожелаешь.

И мы слились в бесконечных порывах страсти, любви и нежности.

Данте сдержал слово и несколько раз сжигал меня изнутри, поглощая снаружи.

Он не отрывал губ от моего тела, мне кажется, каждый сантиметр обнаженной кожи был изучен вдоль и поперёк.

Когда на смену нежности пришёл воин и охотник, я приняла и эту его сторону.

Данте укусил меня за плечо, пока я скребла деревянный стол от рвущегося наружу удовольствия.

Я видела в отражении окна наше единение и запоминала каждую деталь этой поражающей воображение картины.

Вслед за грубостью и желанием владеть он дал возможность мне самой стать его покровительницей.

Пока мои бёдра двигались над ним, он низко рычал и безостановочно гладил мою грудь, ключицы и живот.

Продолжал восхвалять меня и называть самой красивой женщиной фэйского царства.

Мы потерялись в стонах и череде бесконечных оргазмов.

Я засыпала на его твёрдой медленно вздымающейся груди.

Диван был недостаточно широк для нас обоих, поэтому мы уютно устроились в окружении мехов на полу. Мужчина укрыл меня своей рубашкой и медленно целовал пальцы на руках.

— Если когда-нибудь ты решишь, что пора прекратить мои страдания, только позови. Я вырвусь к тебе из любого уголка мира и останусь рядом.

— Ты сам не знаешь, чего просишь. Я не сделаю тебя счастливым, Данте.

— Я счастлив уже оттого, что знаю: ты жива и здорова. А за эту ночь я готов ещё пятьсот лет ходить за тобой по пятам.

Жаль только, что я столько не проживу.

Но хотя бы одну ночь — я возьму лишь её… и больше не стану ждать даров от богов.

Глава 26.

Мира.

Сегодня утром мою негативную энергию надо было направить в правильное русло, хорошо что по пути в тренировочный зал под руку попался разминающийся Ладос. Я предложила ему спарринг, и он охотно согласился на эту авантюру.

Мы встали друг напротив друга и обнажили оружие.

Ладос двигался грациозно, в нём не было горы мышц и тяжести, зато это с лихвой компенсировала его пластичность и точность каждого удара.

Мой правый рубящий он отразил коротким клинком, закрутив в воздухе лезвие меча, выкрутил его из моих рук и отбросил в сторону.

Но сегодня отступать было не по мне. Я перевернулась и с разворота заехала локтем ему по рёбрам.

Мужчина охнул и перехватил меня свободной рукой за кисть, вывернув руку.

Я с шипением свалилась на песок, потирая ноющую область.

— Хороший удар, Лилиана. Я не ожидал и попался. Но не стоит открывать врагу свою спину, сейчас это ушиб, но сломать кость смог бы любой более-менее подготовленный воин, действуй осмотрительнее.

— Я просто давно не тренировалась. В былые времена я была неплоха, мой учитель — хороший человеческий рыцарь, думаю, Доркас мог бы стать отличным противником для среднего фэйского воина.

— Люди и в былые времена сражались с фейри. Некоторых я бы отметил как вполне хороших мечников.

— Давай в рукопашную!

— Уверена? Может, стоит вводить нагрузку постепенно.

— Я знаю свои лимиты. Давай уже покончим с этим.

Ладос усмехнулся и сбросил синий плащ. Мы кружили друг напротив друга, прицеливаясь и высматривая слабые точки. Я пошла в наступление первой, во избежание того, чтобы попасться в одну и ту же ловушку дважды, и атаковала его по ногам. Мы закрутились в вихре сражения.

Спустя полчаса меня в очередной раз хорошенько отделали, но я лежала на песке довольно, наблюдая, как Ладос потирает бедро. Перед провалом я успела несколько раз хорошенько заехать ему. Вероятнее всего, его самолюбие не пострадало, но посматривал он на меня теперь настороженнее.

В зал пришли Данте и Ланцер, я повернула голову ко входу, не собираясь вставать, а медведь с поднятой бровью осматривал нас.

— Я надеюсь, ты хотя бы что-то успела сделать перед тем, как развалиться на песке.

— Я практически победила. Но он оказался слишком проворным.

Светловолосый фэец накинул плащ на плечи.

— Ну уж до победы тебе было далеко. Хотя грязных приёмов в арсенале предостаточно. Это ты её научил этим трюкам, Ланц?

— Мы особо не занимались. Но Орктус заложил хорошую базу в голову козявки.

— Я думаю, он бы и вас троих отделал, если бы захотел.

Мужчины фыркнули, а Данте присел на корточки над моей головой, всматриваясь в лицо.

— Перед тобой два генерала и главный страж Ледяного государства. Думаешь, мы бы проиграли юнцу?

— У этого юнца мозг больше ваших вместе взятых. А разум — это самая большая сила в бою.

Данте хищно улыбнулся и облизнул клыки.

— Ты же будущая королева Огненной Страны, за твоей спиной есть воины поинтереснее Орктуса Саливара. Почему ты не берёшь их в расчёт?

Я сдвинула брови.

— Они не служат мне, я не их королева. Ты и сам это знаешь.

— А если они придут к тебе и попросятся под покровительство. Примешь?

— Ты же говоришь об Экторе? И… Дориане?

Данте кивнул, поглощая меня взглядом и ожидая ответа.

— Я не меняю своего мнения. Если за всеми их прегрешениями стоит Дакан, то нельзя взваливать всю ответственность на плечи генералов. Рыба гниёт с головы. Если Эктор Роул покается и примет правильную сторону, я не стану гнать его. Тем более он уже доказал своими поступками, что готов на жертвы.

— А вот ради тебя он собой жертвовать не стал, моя королева.

Я села и обернулась к фэйцу.

— Тебя что, Кайлум подослал? Я уже озвучила свою позицию и не поменяла мнения. Ты же вроде учил их обоих? Сам-то не хочешь, чтобы оба твоих ученика вернулись к нормальной жизни без цепей и сердечных грузов?

— Ну… я определённо привязан к Рэтгару. Я видел, как он рос и воспитывался под моим началом. Что касается Эктора… его голова всегда останется для всех нас загадкой. Люблю ли я их? Возможно, каждого по-своему. Но это не меняет того факта, что плохих учеников надо карать. Я дал ему знания, которые он обратил против нашего государства, и теперь я намерен забрать плату обратно, моя королева.

— Под платой ты подразумеваешь его жизнь.

Фэец, продолжая плотоядно улыбаться, медленно кивнул.

— А если это причинит боль Люкс? Об этом ты не задумывался? Или раз она не твоя ученица, то её мнение ты в расчёт не берёшь?

— Я не благородный, моя королева. Если ты можешь простить ради близкого своего злейшего врага, я милосердием не наделён.

— Тогда давай заключим сделку?

Он поднял бровь и удивлённо посмотрел на меня.

— Какую сделку?

— Ты же генерал? Взрослый опытный воин. Я явно не страшный противник. Давай устроим состязание. Если я выиграю, то ты отступаешь от своих принципов и в следующий раз встанешь на мою сторону в споре с Кайлумом.

— Ты серьёзно? Лилиана, если ты даже Ладоса не смогла уложить на лопатки, то со мной у тебя нет ни единого шанса.

— Так у тебя ещё меньше оснований отказываться.

Ланцер подал голос, разместившись на столе за спиной Данте.

— Дай ей попробовать.

Ладос вздохнул и пошёл к Ланцеру.

Мы прожигали взглядами друг друга с черноволосым, в итоге он сдался и коротко кивнул.

— Как предпочитаешь сражаться, королева? На мечах или в рукопашную?

— Можешь сам выбрать оружие.

— Ну тогда… даю тебе преимущество в качестве подношения. Можешь использовать всё, что есть в арсенале, а я обойдусь одним мечом.

— Договорились.

Я встала и отряхнула рубашку и штаны от песка. Это неплохой шанс заполучить себе союзника, надо использовать эту возможность.

Но если он думает, что я буду драться чистенько, то пусть приготовится к сюрпризам.

Данте ухмыльнулся и достал из перевязи длинный меч. Я в свою очередь расправила плечи и высокомерно потопала к стенду.

Он крупный, и я видела, как агрессивно сражается. Но он не видел, как сражаюсь я… и в эту возможность я вгрызусь мёртвой хваткой.

— Так каковы условия, моя королева? Сражаемся, пока друг друга не обезоружим, или пока кто-то упадёт без сил, или может, до первой крови?

Ланцер лениво расстёгивал рубашку, попутно общаясь с нами.

— Порежешь её — и уже через пару часов твои яйца будут отморожены. Я бы так не рисковал.

Я взяла несколько кинжалов и засунула их за пазуху, затем вытянула короткие мечи, которыми обычно тренировалась Люкс, и пошла вперёд, разминая плечи.

— Сражение до потери контроля над ситуацией. Тот, кто первый возьмёт преимущество над противником, тот и победил.

Я раскрутила оба клинка в руках и приняла боевую стойку в паре метров от здоровяка.

— Идёт?

— С превеликим удовольствием.

Данте закрутил оружие в руке и направил острие в моё лицо.

— Удивите меня, моя королева.

И наша схватка началась.

Как я и предполагала, Данте совершенно не воспринимал меня всерьёз, все мои выпады его забавляли, и он даже не пытался выдавить из себя сосредоточенность, как Ладос.

Генерал двигался иначе. Он был менее грациозным, скорее прямолинейным и свирепым. Очередной мой колющий удар в сторону ребра фэец отразил наручем и, закрутив меч в другой руке, направил в сторону моей шеи. Лишь в последнюю секунду я извернулась и отразила удар свободной рукой, державшей короткий клинок.

Ланцер низко зарычал.

— Всё, довольно, ты разошёлся, Данте, убери оружие.

Но фэец хищно оскалился и схватил меня за шкирку, мы закрутились, пока он пытался сжать мою шею предплечьем и вдавить лезвие меча ближе к горлу, а я дрожащим клинком удерживала его на расстоянии и рычала, обливаясь потом.

Я извивалась и упорно боролась с натиском. По-моему, наш милый спарринг перерос во что-то более личное.

Данте опустил нос к моему уху и с новой силой вдавил руку в шею, перекрывая воздух.

— Соберись. Подумай о том, что в следующий раз на моём месте может оказаться Декстер, а ты вот так просто попадаешь в его лапы. Пора бы уже показать им свои зубы.

— Данте, отойди от неё нахер.

Но вместо реакции на Ланцера Данте отступил, когда я выпустила свою силу.

Чёрные орлиные когти вырвались наружу, и я разодрала его предплечье. Мой клинок вспыхнул, и я рванула на отступающего Данте, нанося удар за ударом. Он хищно улыбался и отражал их мечом.

В последний замах я вложила всю свою ярость, и генерал отъехал назад, а я опустилась на колено, пытаясь рассечь его икроножные мышцы, но рассекла лишь воздух. Снова одна и та же ошибка. Я быстро встала, но фэец оказался быстрее, он снова схватил меня за руку и заломил за спину.

Мы замерли.

— Это было эффектно, моя королева, но недостаточно.

Ланцер ухмыльнулся и привлёк внимание фэйца.